Комитет гражданских безобразий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комитет гражданских безобразий » Юмор » Вокруг света~ Россия/Германия, Франция/Англия, PG-13, миди


Вокруг света~ Россия/Германия, Франция/Англия, PG-13, миди

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название: Вокруг света
Автор: Вольт
Бета/Гамма: -
Персонажи: Россия|Германия, Франция|Англия, Пруссия|Беларусь; Сейшелы, ее рыбка Жан-Поль и другие представители фауны фоном.
Тип: недослеш
Жанр: Юмор, Мистика
Аннотация: Ваня троллит Артура, Франсис не может остаться в стороне, а Людвиг случайно проходил мимо за сосиской.
Пейрингов нет, так, намеки.
Предупреждения: нецензурная лексика
Отказ от прав: Хеталия - Химаруе, работу - автору

Посвящение: Johnny Muffin

Обсуждение

0

2

Как построить Летучий Корабль

— Британские ученые сконструировали "Летучий Корабль". Артюр?
— Вылези немедленно из моего ноутбука. Как ты вообще в него влез, он запаролен!
— "Экскалибур". Верх непредсказуемости. Я подбирал его целых полторы минуты, шер.
Вместо эпиграфа.

Поздним вечером, заканчивая крайне важный телефонный разговор, Артур Керкленд сделал глубокий вдох и произнес:
— Твои планы на вечер?
Ответом ему послужило «о-ля-ля… Сейчас я положу трубку, выпью вина, а ночью буду писать стихи и любить прекрасную мадемуазель из дома напротив».
Зубы Артура Керкленда свело от раздражения и( совсем чуть-чуть!) от зависти.
— Врешь.
По другую сторону Евротоннеля Франсис Бонфуа тоже сделал глубокий вдох и прекратил придуриваться.
— Конечно, вру. Спать я буду, шер. Тихо, мирно спать до утра...
— … а утром я прилечу к тебе, потому что у меня трэш, кошмар и Апокалипсис, — перебил Англия. — Помнишь эту байку из интернетов про Летучий Корабль?
— Который построили твои, прости Господи, ученые?
— Очень смешно. Брагинский проникся. Позвонил мне прошлой ночью, в твиттер нафлудил… Говорит, как здорово, дай чертежи, а то хуже будет. Обещал Альфреду наплести, что я от него боевую единицу военно-воздушных скрыл…
Разговор стал приобретать пугающе серьезное для позднего вечера направление, и Франсис успокаивающе зевнул в трубку:
— Артюр, не переживай. Твоя репутация в глазах Альфреда ниже упасть уже просто не может.
— Ты все-таки ему рассказал, как я засыпал тому испанскому купцу морскую соль в распоротое брюхо несколько веков назад? Я знал, что тебе нельзя ничего доверить.
— Нет, Хонда выложил фотографии с последнего съезда. Ну, ты понимаешь. С неформальной части.
Повисла небольшая пауза, на протяжении которой Бонфуа предвкушал и наслаждался. Артур ожидания оправдал.
— Боже. Не рассказывай мне.
— Совсем не рассказывать? И про то, как ты…
— Я попросил!
— Но ты в таком…
— Нет!
— А еще тут у тебя…
— Бонфуа!
— И во рту такая еще…
— Я вешаю трубку!
Спустя двадцать минут телефон Франсиса зазвонил снова.
— Франц?
— Шер? Мне кажется, или ты звонишь мне третий раз?
— К сожалению, не кажется. Прекрати меня бесить, я каждый раз забываю, для чего звоню…
— Излагай быстрее, или я правда приведу девочек. Все равно поспать не получается.
— Опять ты о бабах. А я тебе про Брагинского, между прочим.
— Не вопрос, я могу привести и его тоже…
— Он чертежи требует, дурень! Несуществующие чертежи! Говорит, техническая новинка, военная тайна, лучше по-хорошему скажи, а то будут тебе прелести русской разведки…
Франсис с трудом подавил очередной зевок:
— А честно признаться, что у тебя нет Летучего Корабля, ты не пробовал?
— Пробовал. Он не верит. Нам срочно нужно построить этот чертов ебанный корабль! Пусть увидит его и отстанет!
— Артюр, ты рехнулся. Он же шутит. Зачем ему твои английские замороченные корабли, двадцать первый век, ракеты, самолеты, спутники…
— Брагинский шутит? Не верю.
Франция уткнулся лицом в подушку и оттуда известил:
— Ну и параноик. Доброй ночи тебе.
— Погоди, так ты согласен? Мы же придумаем что-нибудь?
— Конечно, согласен.
Разговор был закончен, телефон на всякий случай отключен… Но смутная мысль не давала Франсису покоя.
Он думал эту мысль полночи и, наконец, не выдержал, схватил мобильный и набрал номер Людвига.

ХД

Артур сверлил Франсиса полным мрачного торжества взглядом; Франсис мечтательно смотрел в окно, любовался парижской весной и делал вид, что происходящее его нисколько не касается.
— Херовый ты проектировщик. Я говорил, что не полетит.
Они оба синхронно посмотрели на письменный стол. Там, среди письменных принадлежностей, чертежей, двух ноутбуков и нескольких кружек лежала основательно модернизированная модель фрегата «Пандора» с торчащим из нее вентилятором.
— Пропеллеры тебе в задницу, надо было винт другой стороной ставить. Мы же все утро читали про воздушные потоки.
— Твой фрегат — твои проблемы, шер, — парировал Франсис, изящно обмахиваясь вчерашней газетой. — Я тут вообще присутствую на добровольных, заметь, началах.
— Пользу приноси, раз присутствуешь, — Артур смахнул на пол хлебные крошки и закатал рукава рубашки. — Давай, хватит прохлаждаться. Корабли стоить — это тебе не вино хлебать. Что у нас еще в запасе было?
... Артур улетел поздней ночью, так и не заставив фрегат летать и заявив, что оставаться на ночь у Бонфуа дома, в этом рассаднике разврата и порока он решительно не намерен.
Франсис послал ему из окна воздушный поцелуй, подождал, пока Артур затеряется в толпе и потянулся к телефону.
— Людвиг, доброй ночи.
— Франсис? Как вы там?
— Передай Ивану, что это было смешно, но слишком жестоко. Неудачный юмор, в общем.
— Я ему сразу это говорил. Значит, Англия все-таки строит летучие корабли?

ХД

— Брагинский, ты виртуальный террорист. Отстань от Керкленда, он распсихуется и натравит на тебя кого-нибудь.
Иван сполз с кресла на пол, поближе к прохладному полу. За окном стояла невыносимая июльская жара.
— Ха-ха… Пусть натравит Джонса. Это будет забавно…
— Он уже два месяца разработками занимается, а тебе все смешно.
— А тебе разве нет? Передай мне минералочку…
— Да. Мне тоже, если честно. Но никаких кораблей летучих у него все равно нет. Если только какой-нибудь Голландец воображаемый пришвартовался.
— Вместо единорогов.
— После пятой кружки чая.
Они дружно засмеялись.

0

3

Пятьсот весёлый, или как добраться из пункта А в пункт Б

— Брагинский?
— Да-да?
— Вылазь со страницы Керкленда, дай ему хоть поспать нормально. Пока ты занимаешься международным троллингом, к твоей младшей сестре цепляется мой старший брат.
— Я ему заранее сочувствую. Наташенька свое дело знает.
— Ты о чем это?
— О том, что у тебя сардельки закипают.

ХД

— Наташка! Угадай, что Великий Я придумал?
Наталья повернулась в сторону «Великого Я».
— У нас будет ролевая игра, как в немецком порно! Я буду твой строгий учитель высшей математики, а ты моя нерадивая студентка. Здорово я придумал, да? И ты будешь отрабатывать оценку себе для зачета!
Беларусь продолжала молча и в упор разглядывать Гилберта.
— Ну, погнали, да? — неуверенно продолжил он.
— Хочешь, я тебя ударю всего один раз?
— Наташка, ну я это… Ну я же пошутил. Ты шуток не понимаешь?
— Нет.

ХД

— Из пункта А в пункт Б…
— Наталья! Я больше не могу, я задолбался, выброси эту книжку и давай трахаться!
— Сидеть. Пиши условие. На скорости сто сорок пять километров…

ХД

— И тут он на скорости сто сорок пять километров швартуется к Пизанской башне! — Франсис сделал широкий жест рукой, показывая, как именно будущий Летучий Корабль швартуется.
— К Эйфелевой, — поправил Артур, уворачиваясь от товарищеской руки.
— Нет, к Пизанской. Мне твои летающие подлодки не нужны. Еще на голову свалится… Нелепая смерть для государства.
— Для тебя в самый раз. Передай мне циркуль, пожалуйста.
Франсис передал. И задумался.
Нет, он изначально знал, что идея провальная. Ее невыполнимость вовсе не мешала ему пытаться воплотить ее в реальность, тем более когда появился прекрасный повод таки оставлять Англию на ночь.
— И все-таки, что-то мы делаем не так, шер.
— Это я что-то делаю не так, — процедил Артур, сворачивая в трубочку очередной чертеж. — А ты просто не делаешь ничего. Свари мне кофе для разнообразия.
Франсис пожал плечами и собрался удалиться на кухню, как вдруг Артур бодро вскочил со стула, роняя на пол чертежи.
— Артюр?
Англия закатил глаза:
— Летучий Корабль — это что-то легендарное. Мифическое, так ведь? А мы пропеллеры к подлодке прикручиваем, разве не бред? Дойдет до того, что заново вертолет изобретем. С мачтой. Думаешь, Брагинскому от нас вертолет с мачтой нужен?
— Не от нас, а от тебя, радость моя, — осторожно напомнил Бонфуа. Деятельный Артур ему понравился еще меньше Артура пессимистичного, апатичного и вялого.
— Истребитель ему с парусами, — бурчал Англия, наворачивая круги вокруг стола. — Дельтаплан со шлюпками. Парашют со спасательным кругом. И скажи еще, что я не прав и что это не из-за Брагинского все неприятности!
— Артюр, выпей чайку, уймись и…
— Пойдем другим путем! — Керкленд мрачно сверкнул глазами. — Он заказывал Летучий Корабль? Будет ему Корабль! А за последствия я не отвечаю, сам виноват.
Франсис ухватил Артура за руку, пытаясь остановить его беспорядочное кружение:
— Погоди-ка, шер… Я понимаю, твои феи, единороги и всякое такое прочее, но…
— Ох, скажи еще, что ты ни разу остовы кораблей-призраков не видел, — отмахнулся Артур и полез в нижний ящик письменного стола. Вытащил старую морскую карту, расправил ее и азартно потянул Бонфуа подойти ближе. — Вот видишь, как я прав! Сейчас мы будем призывать из глубин Морского Ада погибшие корабли, а все из-за него, Брагинского! И кто он после этого? Мировое зло, конечно!

ХД

Бонфуа теребил шейный платок и нервно смеялся, рассказывая, как всю ночь Артур призывал из потусторонних миров полусгнившие штурвалы, обрывки парусов, разбитые шлюпки, каноэ и даже пару подозрительных кусачих осьминогов.
Если бы рядом присутствовал Людвиг, он бы, наверное, законспектировал этот рассказ, ценный если не в научном, то уж в литературном плане точно.
Иван пытался выглядеть виноватым. Получалось неубедительно.
— Франсис, ну откуда ж я знал, что он до такой степени серьезно воспримет мой поверхностный интерес к новейшим разработкам в военно-морской области? Мог бы сам за мной проследить, в конце концов, увидел бы, что я ничего такого… А еще навыками шпионажа хвастался…
— Он слишком Кораблем занят, чтобы еще за тобой следить, — пояснил Франция, заметно успокаиваясь. Наплевательское отношение Брагинского к грядущему визиту эскадры мертвых кораблей оказалось заразительным.
И не совсем искренним, если уж начистоту.
Как только за Бонфуа закрылась дверь, Россия позвал, словно в пустоту:
— Гилберт?
— Великий внимает тебе, — донеслось с балкона.
— Помнишь, ты жаловался, что Крестовые походы в прошлом, и тебе нечем заняться?
— Помню. А что, не прав я? Ништяки давно закончились, тухло стало на Земле, Брагинский.
Иван дипломатично, издалека начал:
— Есть у меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
— Это еще какое, и почему так сразу и не смогу? — прищурился Гилберт.
— Поди-ка сюда… Я тебе сказку расскажу. Про наши славные РЖД, да и не только про них. Есть некий пункт N, Гилберт…

ХД

— «Есть некий пункт N, Гилберт»! Тьфу! Не мог сразу сказать, что в Сибирь отправит! Был мудаком, им и останется! — Пруссия хлопнул купейной дверью, пнул дорожную сумку и плюхнулся на кровать.
— Мог бы догадаться, что N — Новосибирск, — фыркнула Наталья, устраиваясь напротив и раскладывая вещи. —А за Ванечку я тебе зубы выбью когда-нибудь, гопота невоспитанная.
— Твой Ванечка сам гопота невоспитанная, сослал тебя к черту на рога в середине лета… — обиделся Гилберт. — А я вот тебе даже сумку донес. И не забыл нигде.
— А я вообще только с тобой за компанию и поехала, — парировала Беларусь, вытаскивая из сумочки «Славянские сказки» и задумчиво листая оглавление.
Гилберт расцвел.
— Ты со мной поехала? Правда, что ли?
— Кривда… Смотри, нашла, — Беларусь пересела к Пруссии. — Да не читай, все равно не поверю, что умеешь. Картинку посмотри. Ваня сказал, что Змей-Горыныч должен выглядеть примерно так.
Наталья захлопнула книгу.
— Осталось найти Сибирь и узнать, в каком пригороде сейчас прячут Змея.

0

4

Ветер дует, когда деревья машут ветвями

— Матчасть изучена. "Аризона" воскреснет через полторы минуты.
— Артюр, ты чокнулся, радость моя?

ХД

— Сажусь я завтракать, а за окном болтается мой линкор! Мой, мать его, гребанный затонувший линкор! Что за чертовщина?
— Оу. Вот это да, — вяло удивилась голосом Керкленда телефонная трубка. — Альфред, ты чего опять на ночь насмотрелся?
Джонс бросил быстрый взгляд в сторону окна:
— И он все еще тут висит! А я, между прочим, на сорок шестом этаже живу!
— Он так высоко взлетел? — обрадовался Англия, быстро спохватился, но было поздно.
— Я знал, что это ты! — Америка мрачно загремел коробкой с кукурузными хлопьями. — Артур, какого хера ты творишь? Поставь корабль на место, где его Кику утопил! И не трогай мои памятники, там мемориал, между прочим!

ХД

— Да ничего я с ним не сделал, Франц, отстань. Это не та "Аризона", о которой ты думаешь. Вернее, не совсем та. Кстати, ты поднимешься со мной на борт?
Франсис не отвечал, пораженно всматриваясь со скалистого берега бухты в синюю даль. Над морской гладью, в полной боевой готовности, медленно и бесшумно плыл линкор "Аризона".
— Артюр... радость моя... ты как его поднял? — наконец, хрипло спросил он.
Керкленд презрительно фыркнул.
— Левитация для слабаков. Я его не поднимал, я его воскресил. Так что зря вы панику наводите, ничего с Альфредовским мемориалом не случится.
Франсис потер виски, потом закрыл глаза и медленно открыл их. Линкор никуда не делся: более того, он приближался и, кажется, собирался встать на якорь.
— Воскресил корабль? — Бонфуа почувствовал, что у него голова пошла кругом. За несколько веков торжества науки, разума и технического прогресса над суеверной отсталостью он сильно отвык от чудес; к феям Артура Франсис относился чуть более пренебрежительно, чем к бровям Артура.
— Воскресил корабль, — утвердительно повторил за ним Англия. — Ты же знаешь, у таких вещей есть душа. Я ее вернул. После того, как я подгоню его Брагинскому под окна, "Аризона" спокойно отплывет обратно в мир иной.
— Не понимаю... Ты покажешь ему труп корабля...
— Я покажу ему дух корабля, — поправил Артур, нетерпеливо рассматривая неторопливо дрейфующий по воздуху линкор. — Если все получилось правильно, этот призрачный Корабль должен вполне осязаемо нападать, как в свое время Летучий Голландец.
— Артюр, мне это не нравится. Верни корабль на место.
Но глаза у Артура уже светились нездоровым энтузиазмом. Чем ближе к ним приближалась громада "Аризоны", тем хуже становилась погода. Тучи сгущались, ветер бросал соленые брызги, Артур жмурился и постоянно слизывал их с губ. Франция успокаивал не к месту разбушевавшееся воображение, которое подбрасывало ему картины страстного занятия любовью на призрачном штурвале.
— Тебе ничего не нравится, что бы я не делал. Отстань и пошли со мной.
Бонфуа обреченно закатил глаза.
— И как мы туда попадем? Полетим на метле, телепортируемся...
— Я никогда не сяду на метлу в твоем присутствии. Я знаю, о чем ты будешь думать, глядя на меня, — фыркнул Керкленд. — Спускаемся, у меня там катер.
— На веслах?
— Мистер Бонфуа, вы меня затрахали. Обычный катер. Вы идете?

ХД

— Иван, просыпайся, дело есть. Срочное.
Брагинский с трудом сфокусировал внимание на телефоне.
— Иди ты в... кто это вообще?
— Это Германия.
Россия зевнул, чуть не вывихнул челюсть и окончательно проснулся.
— Знаешь, Людвиг, привычка будить меня в четыре утра когда-нибудь закончится для тебя летальным исходом, честное слово.
Но Германии было глубоко наплевать на печальный исторический опыт, потому что...
— Иван, у тебя проблемы, только что ко мне прибежал Италия. Он...
— Без штанов? — с интересом перебил Россия, и Людвиг раздраженно вздохнул.
— Естественно, без. Он сказал мне, что пока я сплю, над Берлином летает корабль.
Иван развеселился:
— Италия превзошел сам себя. Людвиг, ему просто нужен повод, чтобы прийти, взять у тебя денег... Он же уверен, что вы друзья.
— Иди ты к черту, Брагинский, у меня над Берлином действительно летает корабль. Если быть точным, это американский линкор "Аризона".
Брагинский зевнул еще раз и сел.
— Бля.
— Что ты там говорил насчет Артура: натравить на тебя Америку? — ехидно напомнил Германия. — Ну радуйся, он так и сделал.
— У дураков мысли сходятся... Да нет, бред какой-то, — Иван поискал ногой тапки, не нашел и босиком потащился умываться. — Это не Альфред, у него бы приступ патриотизма случился, он бы не стал такое шевелить. Этот корабль... Ты уверен, что это "Аризона"?
— Давай разбудим Хонду и спросим, — раздраженно предложил Людвиг.
— И он летает? Над городом летает? Каким образом?
— Понятия не имею, каким. Над городом, да, и люди его не видят.
— Возможно, потому что они спят, — Иван едва не наступил в темноте на кошку и негромко выругался. — У меня еще и свет отключили. Этот Летучий Голландец не светится там, случайно? если светится, крикни, чтоб летел быстрее. Я часы не могу найти.
Теперь выругался Людвиг.
— Брагинский, мне не смешно. Это ты троллил Керкленда Летающим Кораблем, какого черта он кружит над Берлином? А если он грохнется, что я буду делать?
— Ничего не будешь делать. Подождем, пока оттуда вылезет Керкленд, и ты оторвешь ему голову.
— Я не могу, я цивилизованное государство, давай лучше ты.
— Я тоже не могу, на меня Франсис обидится.
— На меня тоже. Мы зашли в тупик, — грустно констатировал Германия. — У меня даже ПВО его не засек.
— Еще бы "Титаник" поднял, волшебник хренов, — пробормотал Иван, при свете мобильного отыскивая под кроватью правый носок.
Затянулось недолгое молчание, а потом Германия снова заговорил:
— По-моему, он заблудился, но теперь нашел курс. Он разворачивается к востоку. Я вешаю трубку; если что, ты предупрежден.
— Значит, вооружен... — рассеянно подхватил Иван, наматывая на шею шарф.
— И это... — Людвиг, кажется, немного смутился. — Ты мне там брата не угробь? Я слышал, ты его в Сибирь отправил?

ХД

— Мудак твой Брагинский, а Сибирь вообще забыть хочу, как страшный сон.
Гилберт остановился и сел на поваленное дерево.
— Заблудились мы.
— Спокойно. Мы заблудились, да, но мы найдем дорогу, — Арловская огляделась: они с Гилбертом шли сквозь светлый сосновый лес, который одинаковыми, длинными стволами обступил их со всех сторон.
— Спорим, тут медведи есть?
— Ты же рыцарь. Вот и действуй.
— Обратить медведей в католичество? — Пруссия фыркнул. — Я, конечно, Великий, но не ебнутый.
Беларусь недоверчиво покачала головой, и внезапный порыв ветра едва не сорвал бант с ее головы. Деревья качнули ветвями.

ХД

— Да, так и есть, мы сбились с курса, — пробурчал Артур, расхаживая по палубе призрачной "Аризоны".
— Ты говорил, Кораблем не надо управлять: он сам знает, куда лететь, — напомнил Франсис.
— Конечно, знает, — Керкленд остановился, что-то прикинул в уме и снова зашагал взад-вперед. — Возможно, нас сносит порывами ветра, и мы теряем направление...
Франсис недоверчиво покосился на Артура.
— Как нас может сносить ветром, мы же на линкоре!
— На призрачном линкоре. Он... как бы тебе объяснить... не совсем бесплотный, но массы настоящей "Аризоны" не имеет. Я вообще не уверен, что к нему применимо понятие "масса", — честно признался Артур.
Франсис поежился. Находиться на Летучем Корабле ему не нравилось. Во-первых, он привык летать самолетами, а во-вторых, не мог отделаться от ощущения, что у линкора слегка просвечивают палубы.
Пока Бонфуа погружался в уныние, Керкленд все сильнее ударялся в мистицизм.
— Понимаешь, это такие материи, которые невозможно до конца постичь. В живой мир выдергивается уничтоженный объект, многое начинает работать наоборот: корабль летит, когда должен плыть, он не материален, но осязается...
— Унесенные ветром просто, — не слишком весело перебил Франция. — Ты знаешь, где мы вообще?
— Где-то над Европой, — предположил Артур. — Нужно снизиться, но тогда нас могут заметить раньше времени.
— Не удивлюсь, если нас уже заметили, моя прелесть. И не могу поверить, что ты не можешь управиться с кораблем.
— Это Корабль с нами управляется, — огрызнулся Англия.
— Просто признайся, что давно не выходил в море, радость моя.
Привычный обмен колкостями заметно разрядил обстановку.
— Я тебя за борт выброшу, — пообещал Артур потеплевшим голосом. — И ладно, хорошо... Аризона! Снижаемся на двести метров.

0

5

Новогодний пирог из прошлогоднего снега

— Артюр... Прелесть моя, как бы тебе поделикатнее намекнуть... — наигранно и не очень правдоподобно мялся Франсис.
— Побыстрее можно? Я читаю бортовые записи, что там у тебя? — бросил Артур, не оборачиваясь к Бонфуа.
— Такое дело... Мне кажется, твой Корабль тебя не слушается.
Керкленд обернулся; Франция вздохнул и развел руками.
— Да, вот такие дела, моя радость.
— С чего ты взял? — резко поинтересовался Артур.
— Ты велел Кораблю подняться на двести метров?
— Да. Мы поднялись. Что не так?
— Мы продолжаем подниматься. И если ты оглядишься по сторонам, то увидишь иней...
Керкленд вскочил и судорожно осмотрелся.
— Твою мать! Что за хрень!
— Да, да... Мы в дерьме, дорогой.
— Какого дьявола он набирает высоту?
— А это тебя надо спросить, радость моя... — улыбка Франции стала совсем уже нехорошей, и Артур на всякий случай отошел от него подальше.
— Как же я не заметил?
— Дай-ка подумать... — Франсис стряхнул с плеча англичанина несколько маленьких снежинок. — Может быть, потому что ты в куртке, а я в пиджаке? Учти, от него все равно толку никакого, я сейчас его сниму и согреюсь по моему собственному методу... А ты мне поможешь, правда? — Франция подмигнул.
Артур понял, что имеет в виду Бонфуа, и его брови нервно сошлись на переносице.
Франсиса передернуло.
— Оу, ну почему сразу я-то, а? — Керкленд медленно пятился подальше от Бонфуа.
— А потому что тут все равно никого больше нет... — продолжал наступать Франсис и не спеша расстегнул верхнюю пуговицу...

ХД

— Я говорил, что тут никого нет? Говорил ведь! — голос Гилберта был пропитан мрачным торжеством. — Мы заблудились в каком-то сибирском буреломе, а все твой братец…
— Прекрати говорить так о брате, — Наталья заглянула под очередное преградившее тропу бревно. — И ни в каком мы не в буреломе, подумаешь, лесок…
— Лесок?
— Лесок. Сосновый. Для здоровья полезно.
Гилберт несколько раз глубоко вздохнул.
— Нет тут Горыныча. Поверь Великому мне.
— Есть, — упрямо возразила Беларусь.
Гилберт вздохнул, посмотрел по сторонам и внезапно рванул влево, нагнулся, что-то схватил и с торжествующей ухмылочкой выпрямился.
— Не он? — и продемонстрировал Наталье большую пучеглазую лягушку.
— Не мучай животное, — не моргнула глазом Арловская. — Ты держишь ее за заднюю лапку. Давай я тебя за ногу подниму?
Этические проблемы Пруссию не сильно волновали.
— «Русским ду-ухом пахнет»! —передразнил он, потрясая лягушкой. — Фигня это все, идем обратно, пока вообще не заблудились!
— Не идем!
— Я сказал, идем!
— А я говорю, не идем!
— Какие же вы громкие, товарищи… — вздохнуло что-то в кустах. Наталья и Гилберт удивленно замерли. Посыпались листья, затрещали сучья, и на свет показалась змеиная голова размером с небольшой автомобиль. Покрытая темно-бордовой чешуей, вся в бурых крапинах и наростах, она раскачивалась вверх-вниз на длинной шее; глаза с вертикальными зрачками светились, как фары.
— Добрый день, Горын, — поздоровалась Наталья.
— Керкленду каюк, если эта хрень взлетит… — поздоровался Гилберт.
— Давно не виделись, товарищ Арловская, — вежливо ответил Горыныч. — А это… кто? — щели змеиных глаз оценивающе уставились на Гилберта.
— Это супостат один, но он со мной, — представила Пруссию Наталья.
— А СССР давно развалился, так что никакой она тебе не товарищ! — мстительно добавил Гилберт.
Змей заявление «супостата» проигнорировал.
— Зачем бы вы ни пришли, передайте товарищу Брагинскому, что я не могу, у меня главголова в спячке.
— Ваня расстроится, — безапелляционно заметила Беларусь и добавила уже помягче, — а я тем более расстроюсь. Разбуди главголову, а, Горын?
— А не представляется возможным, — с сарказмом ответил Горыныч. — Год назад наше логово — то, которое в низине, — снежной лавиной обрушило. Мы в этот момент пребывали в анабиозе, конечно, а по весне я и Левый оттаяли, а главголова так и дрыхнет под снегом. Хороший обвал получился, качественный. Черт его знает, когда растает теперь.
Гилберт почесал в затылке.
— Ты такой здоровый, а все-таки ящерица. Раскопать главголову-то никак?
Но Змей был не так прост, особенно его Средняя голова.
— Сам ты ящерица, главголова отвечает за координацию движения туловища, — парировал он. — Что нам теперь, зубами этот снег грызть? Мы дальше шеи парализованные, там у нас анабиоз полный! Так что иди-ка ты, товарищ… как там тебя кстати?
— Неважно, ты все равно не выговоришь, — торопливо вставила Беларусь.
—… вот иди-ка ты, товарищ Неважно, знаешь куда? Снег вокруг головы разгреби, раз такой умный, — договорил Змей. — Баньку там построй. Истопи. Главголова отогреется, с ней и беседу беседуй. А я дальше спать залягу, все равно жрать тут нечего.
Средняя голова зевнула и собралась было исчезнуть в зарослях, но Наталья ухватила ее поперек шеи и принялась уговаривать:
— А ведь это мысль, давай мы тебе главголову раскопаем? А то Ваня все равно не отцепится, сам явится… Что ты его, не знаешь, что ли…
Горыныч собирался было заспорить, но в этот момент у Пруссии очень кстати зазвонил телефон.
— Ну как вы там? — бодрым голосом Ивана спросил мобильный.
Змей насторожился, прислушиваясь.
— Хреново, тут твой крокодил спать собирается и с нами не разговаривает, — пробурчал Гилберт.
— Будь осторожен, — где-то на заднем плане заговорил Людвиг.
— Пошел ты в пень, Запад, Великий и без тебя справится! — рявкнул Пруссия. — У тебя там моя птица не сдохла еще?
— Нет, все в порядке, — ровным голосом ответил Германия.
— Моя Муська чуть не сожрала, а так ничего, держится пока, — оптимистично добавил Иван.
— Брагинский! Я тебе сказал, что птица должна жить, или я за себя не отвечаю!
— Ваня, они оба не слушаются, предлагаю радикальные меры, — повысила голос Беларусь.
— Не надо меры, — возразил Иван. — Наташ, Змею просто передай от меня привет, большой-большой, и скажи, что я собираюсь его навестить. А твоя птица, Гилберт, все еще у меня, и она уже два дня не пила пиво. Сам понимаешь, жить ей осталось недолго, так что делай выводы.
Несколько секунд тишину нарушали только короткие гудки, а потом Горыныч протянул:
— Да ну его к черту со своими большими приветами… Знаю я, чем это заканчивается, там лес сожги, тут улус сожги, царевну жрать не смей...
Он тяжело вздохнул; из пасти вырвались клубы едкого дыма.
— Ладно, пошли главголову будить. Левого трогать не будем… Он последние пятьдесят лет неадекватный какой-то.
Наталья сочувственно погладила Змея по носу.
— После того, как ему на макушку бревно упало, да?
— Ладно бы, только бревно... На него еще потом чей-то вертолет свалился. А до этого метеорит... Как его. Тунгусский.

ХД

Артур пытался совершить невозможное: одновременно застегнуть ремень, завязать шнурок и пригладить растрепавшиеся волосы.
— То ли ты был прав, и мы действительно согрелись... Но я отказываюсь в это верить... То ли Корабль свернул в тропики, — заметил он.
Франсис вскочил на ноги:
— В тропики? Зачем в тропики, если ты хотел к Ивану?
Артур скривил губы.
— Это я хотел, а Корабль не хочет. И вообще, может, он... замерз. Слетаем на южные широты, погреемся, позагораем...
Бонфуа начал что-то подозревать.
— Артюр, ты слишком сильно ударился головой о спинку кровати. Ты что, правда зовешь меня вместе загорать? Ты понимаешь, что я буду загорать обнаженным, потому что неровный загар...
— Ты и сейчас без штанов, — перебил Артур. — Кстати, почему ты все еще без штанов?
Франсис проигнорировал вопрос, продолжая гнуть свою линию.
— Просто признайся, что передумал и дезертируешь, дорогой.
— Я что, француз? — оскорбился Керкленд.

ХД

Несмотря на разгар лета, в низине было сумрачно и холодно. Их нерастаявших сугробов торчали мертвые остовы деревьев, покосившийся забор и пара развалившихся староверческих изб. Завершал картину видневшийся из-под снега змеиный хвост, свернутый калачиком и посиневший.
— Уютно, правда? — слегка краснея, спросил Горыныч.
— Я бы здесь забухал и не просох... — выразил свое восхищение Гилберт.
— Никто не спрашивал твоего быдляцкого мнения, — тут же отрезала Наталья и развернулась к Змею. — Лопаты в избах есть? Ткни носом, куда копать надо!
Горыныч ткнул, и работа закипела. Подгоняемый Натальей и желанием свалить поскорее, Гилберт показал потрясшую даже старого Змея производительность.
— Вот это Стахановец! — невольно восхитился он.
Беларусь взглянула на своего товарища с неожиданной нежностью. Потом посуровела и снова взялась за лопату.
— Сам откопаю, — пробурчал Гилберт, изо всех сил стараясь выглядеть заботливым. — Крокодил, посади ее куда-нибудь, а то простудится еще.
Наталья фыркнула, собираясь возразить из принципа, как вдруг Пруссия радостно заорал:
— Нашел! Нашел вторую башку!
Арловская бросилась к нему, и вдвоем они быстро расчистили голову от снега. И отступили, разглядывая.
Главголова была покрупнее и напоминала ужа. Шею украшал небольшой желтый гребень. Большие блестящие глаза бессмысленно таращились куда-то вперед.
— Костер вдоль боков разведите, — посоветовал Правый. — Отогреется, проснется, а там уж...
— Без ящериц разберемся, — не удержался Гилберт.
— Хам! — послушалось сверху.
Задравший голову Пруссия уронил валежник и еле успел отскочить в сторону: туда, где он стоял секундой раньше, плюхнулась третья голова.
— Шустрый, — резюмировала она и облизнулась тонким, раздвоенным языком. — Шустрый... Значит, вкусный.
— Невкусный, — поспешно возразил Пруссия.
— Спи дальше, люди делом заняты! — рявкнул Правый, раздувая ноздри и выпуская клубы дыма.
— Э-э... Ты не мог бы нам хворост разжечь? — тут же нашлась Беларусь.
— Оно девочка? — потрясся Гилберт, все еще разглядывая третью голову.
Третья голова была перламутровая и блестящая, с длинными витыми рогами по бокам. На веках у нее располагались ресницы, как у лошади или собаки. Влажный змеиный язык поминутно облизывал губы; с левой стороны торчал длинный белый клык.
— Сам ты девочка, — обиженно возразила третья голова. — Я тебя после такого даже есть не стану. Правый, подпали ему задницу!
— Не успел проснуться, уже о задницах, — пробурчал Правый и обратился к Гилберту и Наталье. — Знакомьтесь, Левый. Франкофил, западник, враг народа.
Левая голова отвесила что-то вроде поклона.
— Вы оба и мертвого разбудите, — громыхнула главголова, внезапно поднимаясь на высоту трех метров, роняя вниз только разгоревшиеся сучья и остатки слежавшегося снега.
— Добрый день, Средний, — поздоровался Правый.
— Почти баньку истопили, — главголова ощерилась, пытаясь улыбнуться. — Еще бы накормили... А выспаться я выспался уже...
Хвост, уже не такой синюшный и прозрачный, начал тяжело разворачиваться.
— Эх, лапы затекли...
Под ногами у Натальи затрещал лед.
— Разойдись... Взлетаю, — предупредил Средний.
Ледяная корка треснула, во все стороны брызнули щепки, и Змей, тяжело хлопая черными крыльями, поднялся в воздух.
— И он еще жаловался мне на проблему с вертикальным взлетом, — укоризненно напомнила Беларусь.

ХД

— Месье Бонфуа, помните меня? Помните маленькую Сейшелы?
С берега махала девушка, смуглая, дышащая юной прелестью, с цветными лентами в темных волосах. Одной рукой она трепетно прижимала к себе большую рыбу.
— В какую красавицу ты выросла! — восхитился Франсис.
Артур с удовольствием наступил на его дорогой и пафосный ботинок.
— Ты не против, если мы тут на некоторое время задержимся? Чудесно. Бонфуа, прекрати пялиться, а то оставлю тебя здесь.
— ... А? — рассеянно отозвался Франция.
Сейшелы порозовела, рассмеялась, и только рыба продолжала укоризненно взирать на незваных гостей.
Но рыбы молчат, поэтому выразить свое негодование Жан-Поль не мог, даже если бы очень постарался.

ХД

В России тоже становилось жарко.
— Ничего не понимаю. Керкленд давно уже должен был пересечь твои границы. Неужели он собирается показываться на Корабле-Призраке людям?
— Ничего он не собирается, дезертир хренов.
— Эй, да слился типа ваш Керкленд!
— Брагинский, убрал бы ты своих "добровольно мобилизованных"... Только сосиски мои сожрали.
— Протестую, вы ошибаетесь, Германия. Я не жрал. Феликс жрал, а я нет.
— Лит, ты типа только что меня сдал, да?!
— Блять, Брагинский, я же попросил их убрать отсюда.
— Ха! Да мы и сами типа с радостью, очень вы нам нужны!
— Протестую, Польше, может быть и не нужны, а нам бы ЕС не повредил, так что...
— Ах я для тебя уже типа "Польша", да! Типа "Феликс" сказать язык отсохнет? О-ок, я все запомнил и записал и типа блять тебе еще припомню!
— Россия, мне не смешно. Тебе смешно, а мне нет.
— Ага... тебе сосиски жалко.

ХД

— Вот есть "Американский пирог", фильм Альфредовский, мне было не смешно, но местами забавно... Знаешь его?
Сейшелы смущенно повозила сандаликом в песке.
— Зна-аю, месье Бонфуа, как не знать.
— Так вот, я ему и объяснял, что если взять круассан, то было бы куртуазнее, а иначе не имеет значения, с таким же успехом на месте пирога был бы сугроб, и нам бы не пришлось лететь сюда и греться... Не дергайся, Артюр, мы тебя все равно не развяжем.
Керкленд возмущенно засопел, но промолчал. Возразить многословнее ему помешал засунутый в рот тропический орех.
От рождения немой Жан-Поль сочувственно моргал ему глазами из банки с водой.
... На русских границах по-прежнему было спокойно. Иван напряженно ждал, а Франсис нес околесицу, в душе радуясь неразвязанным боевым действиям.
И только Наталья и Гилберт, верные своему долгу, надежно устроившись в старом батыевском седле, верхом на Горыныче уже пересекали по воздуху Урал.

0

6

Вместо эпилога. С двенадцати дня и до последнего посетителя

Франсис неуверенно помялся у двери в кабинет к семейному психоаналитику. Он был записан на пятнадцать-тридцать, опоздал на полчаса и был уверен, что этот аналитик пошлет его к черту. Не то чтобы все британские психоаналитики имели привычку с порога посылать в далекое путешествие интимного характера своих клиентов...
Бонфуа решительно отогнал лишние мысли, постучался и вошел, плотно прикрыв за собой дверь.
— Пошел к черту.
... очень плотно прикрыв за собой дверь.
Артур Керкленд устало махнул рукой и сдался.
— Я так и знал, что это ты, — он потянулся за стаканом воды. — Только тебе могло прийти в голову записаться под такой дурацкой фамилией.
— Я рассчитывал на твои дедуктивные способности, — расцвел Бонфуа.
Англия скептически приподнял брови; вышло внушительно.
— Поэтому ты сделал там две грамматические ошибки, да?
— Из тебя получился проницательный специалист, радость моя.
— О, я стараюсь.
— Но пират был оригинальнее. А панк — веселее. С каждым столетием ты снимаешь напряжение все более странными способами, дорогой.
Англия устало обмахивался бумагами.
— Психоаналитик... — протянул Франция. — Хорошо хоть, не сексопатолог.
— Ты бы умер от восторга.
Франсис усмехнулся:
— Сначала я бы к тебе записался. А уж потом, скорее всего, умер бы, и совсем не от восторга, — грустно добавил он.
— Врачебная этика не позволяет мне убивать пациента, даже если пациент — француз, — проворчал Керкленд, немного уязвленный печальным тоном Бонфуа. — Можно подумать, я набрасываюсь на тебя с порога. Вот еще, мне все равно, что ты там думаешь. И на Брагинского мне плевать. Он не победил: Корабль не захотел связываться с его ящерицей, только и всего.
— Заметь, я ни слова не сказал о Брагинском.
Некоторое время они молчали; Артур, пытаясь справиться с нахлынувшим раздражением, мерил шагами кабинет. Франсис машинально наблюдал, как ботинки Артура перемещаются с паркета на ковер, с ковра — на паркет, и пришел в себя, когда осознал, что Артур прекратил метаться и стоит вплотную к нему.
— Артюр?
Керкленд вздрогнул, словно очнувшись, быстро отошел, сел за стол и продолжил буднично:
— Кстати, поговори с Брагинским. По поводу его... Военно-воздушных сил.
Франсис удивленно вздернул брови:
— Прости... что?
— Ну, понимаешь... — вдруг смутился Артур. — Я еще переживу его сумасшедшую сестренку. Братец Германии — тоже тот еще подарок, но и с ним можно договориться после пятой кружки...
— Ты же валишься после третьей, — не удержался Бонфуа.
— Вот именно, — Англия кивнул. — Поэтому мне становится все равно, с кем и о чем договариваться. Я их двоих даже поселил где-то в пригороде Лондона. Можем съездить, если я вспомню, по какому адресу. Уговоришь заодно Арловскую свалить поскорее к дьяволу и этого рыцаря забрать с собой. Мне неуютно, когда по моей столице социально-опасные шатаются.
— М-м... ну ладно, только ради тебя, моя прелесть, — не очень уверенно согласился Франсис.
— И скажи им, чтобы забирали свою трехголовую ящерицу! — вдруг взорвался Артур. — Я, конечно, не Скотт, это не мое дело... Он еще умудряется находить в ситуации что-то смешное...
— О чем ты говоришь?
— Он... Размножается, понимаешь?
Франция окончательно запутался.
— Кто, Скотт? Артюр, не лезь в личную жизнь брата, тем более старшего, это не твое дело...
Артур тихо застонал, сжимая пальцами виски.
— Не Скотт размножается! Ящерица Брагинского! Там же Несси у нас, забыл? Они... брачные игры развели, ревут, как носороги, озеро из берегов выходит...
Франсис изо всех сил старался не засмеяться.
— ...Скотт ржет, как придурок, драконов разводить собрался...
— Нет, Артюр, я отказываюсь. Это любовь, понимаешь, — серьезно сказал Бонфуа. — Я не могу помешать двум... рептилиям в их стремлении соединиться...
— Что ты несешь, они же тупые!
— Они сливаются в экстазе. Сам увлекаешься целибатом — не мешай зверюшкам.
— Они не сливаются в экстазе, они спариваются! И их не две... Их четыре, там еще лишние головы, они разговаривают и... комментируют процесс... Франсис, уговори Арловскую увести это чудовище, пока они мне все озеро двухголовыми крокодилами не заплодили!
Бонфуа сделал вид, что серьезно задумался. Секунды томительно тянулись.
Англия не выдержал:
— Я согласен признать действительным наш брак, только уговори Брагинского забрать своего урода! Он моих драконов распугал, они сбиваются в косяки и летят в города!
— Артюр, я бы серьезно обсудил с тобой проблему... косяков. Ты ничего не употреблял в последнее время?
— Нет, — отрезал Англия. — Только пиво, по необходимости... Франсис, убери крокодила! Должен буду!
— Ну... — Бонфуа еще потянул время, чтобы не терять лица, хотя Англия и так знал, что своего добился. — Раз уж ты обязался быть должным... Что с супружеским долгом?
— На двадцать четыре часа, — быстро оговорил условия Керкленд. — Надеюсь, ты меня не затрахаешь.
Они скрепили договор рукопожатием, и Артур ушел протирать руки салфеточками.
— Боюсь даже думать, что ты делал этими пальцами...
— О, такое ты и не надумаешь, радость моя... Когда за тобой заехать?
— Я занят с двенадцати дня и до последнего посетителя, — резко напомнил Артур. — И нет, я не собираюсь бросать работу. Мне нравится смотреть на убитых жизнью людей со множеством проблем. Это успокаивает.
— Не удивляюсь... А потом? К Арловской?
Керкленд вздохнул, печально и ностальгически.
— Знал бы ты, как у них все хорошо — она его бьет лицом об стол почти так же, как я тебя тогда, в тысяча восемьсот... каком-то... — Артур задумался и обратился к Франции: — Когда это было?
— Это была насмешка Бога и я не помню, в каком году, — невозмутимо ответил Франсис и тут же перевел стрелки обратно. — Значит, с двенадцати дня и до последнего посетителя?
— Да. А сейчас покиньте мой кабинет, мистер Бонфуа, за дверью очередь.
— А потом, месье?
Артур скрипнул зубами, сделал глубокий вдох, зажмурился и сказал:
— Потом я весь ваш.

0


Вы здесь » Комитет гражданских безобразий » Юмор » Вокруг света~ Россия/Германия, Франция/Англия, PG-13, миди