Комитет гражданских безобразий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комитет гражданских безобразий » Гет » Слепая война~Герм/FEM Ит,Пру/Бел,Рос,Укр,Ам,Анг,Яп~R,миди


Слепая война~Герм/FEM Ит,Пру/Бел,Рос,Укр,Ам,Анг,Яп~R,миди

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Название: Слепая война
Автор: AnnyKa
Бета/Гамма: KonataBulkina
Персонажи: Германия /FEM Италия, Пруссия/Белоруссия, Россия, Украина, Америка, Англия, Япония
Тип: Гет
Жанр: Романтика, Юмор, Драма, Мистика, Даркфик, Ужасы, POV
Аннотация: Вторая мировая война и ее последствия глазами воюющих стран.
Для кого-то это бесконечное безумие,для кого-то способ развлечься, для кого-то возможность доказать, что он герой, а кто-то просто выполняет приказы.
Все страны со своим видением происходящего, своей логикой и у каждой страны свое особе место в этой войне...
В этом фанфике изображено три перерода - военный, мирный (в ожидании суда) и пост военный. Каждый из них имеет свои особенности, поэтому в фике есть как ужасы войны, и затишье,и бытовая мирная жизнь.
P.S Приятного чтения.
Предупреждения:
Отказ от прав: отказ

Обсуждение

0

2

Часть 1. Германия.
Безумие медленно отступало, я чувствовал, как оно растекается по моему телу, постепенно возвращая все ощущения. Боль пронзала все мое тело, но ощущалась не четко из-за холода, окутывающего меня со всех сторон. Я чувствую, что сижу на холодной мокрой земле, прислонившись спиной к шершавой каменной стене. Ощущаю, как из сотен ран неспешно течет кровь, начинаю различать какой-то шум… кажется, это ветер. А может чьи-то голоса? Я пытаюсь открыть глаза… Различаю смазанные очертания полу-разрушенных зданий, грязные серые улицы… Я узнаю их… Я дома. На моих губах появляется едва различимая улыбка, и я ощущаю металлический привкус крови во рту…
Я умру дома.
Передо мной возвышается человек… Нет, целая страна, которая всего через несколько мгновений закончит эту войну. Я с трудом могу различить лицо Брагинского, но отчего-то отчётливо вижу его ярко-фиолетовые глаза, смотрящие на меня с такой ненавистью и… решимостью. Он заносит обрезок трубы для последнего удара, и я к этому готов.
Приступы безумия одолевали меня практически на протяжении всей войны, но иногда я приходил в себя…
***
Я очнулся посреди полуразрушенной незнакомой деревни, на мне новая военная форма, вокруг мои солдаты, они разбивали временный лагерь. Я вижу, что они сторонятся меня и даже бояться взглянуть в мою сторону.
- Да что, черт возьми, происходит? – испуганно шепчу я, оглядываясь по сторонам. Как я здесь оказался? Последнее, что я помню – мы с Италией и Японией собираемся идти на нашу обычную тренировку, но меня срочно вызывает к себе мой босс… новый босс. После этого все как в тумане, а теперь я посреди незнакомой страны, да еще и в состоянии войны!
-Задание в-выполнено, - послышался за моей спиной дрожащий девичий голос, я радостно оборачиваюсь и вижу перед собой Италию, стоящюю по стойке смирно, за спиной автомат, глаза плотно зажмурены, она вся мелко дрожит…
- Италия… - взволновано говорю я, подходя к ней ближе, но она испуганно отступает, чуть-чуть приоткрывая глаза.
-Веее, я же все правильно сделала, не бей меня… - испуганно пищит Аличе.
-Что? Да я никогда в жизни бы не ударил, о чем ты… - непонимающе шепчу я, чувствуя как в душе, набирая обороты разрастается паника.
- Германия? – тихо пискнула Италия, открыв глаза и пристально всмотревшись в мое лицо, затем счастливо улыбнувшись, резко бросившись на меня и крепко обняв. Я чувствую ее дрожь и приятное успокаивающее тепло, исходящее от ее хрупкого тела, - Германия, Германия, пожалуйста, прикажи всем возвращаться домой! Прошу тебя, не надо больше воевать, еще ведь можно остановиться, правда? Это все так глупо-глупо, пожалуйста, пойдем домой…
Я хочу обнять ее, успокоить и расспросить, о том, что вообще происходит, но не могу произнести и слова, тело меня не слушается, а зрение затуманивается серой пеленой.
Я отталкиваю от себя Италию и говорю властным тоном.
- Отставить! Мы выиграем эту войну, не может быть и речи о ее прекращении! А теперь, пошла прочь!
- Но-но Германия, прошу… - со слезами на глазах запричитала Италия.
При виде ее слез, мое сердце болезненно сжалось, но вместо того, чтобы успокоить ее, я замахиваюсь и даю ей пощечину.
– Приказы не обсуждаются, - хищно прошипело безумие, завладевшее моим телом.
***
Несколько раз я приходил в себя на поле сражения, не понимая с кем я сражаюсь и за что, а затем снова проваливался в вязкое небытие, чтобы снова очнуться в незнакомом месте, не имея ни малейшего понятия о происходящем. Однажды, я очнулся в полутемном лазарете, мое тело было изранено, но я не чувствовал боли и видел, как быстро заживают раны от пуль, сильные ожоги, глубокие ножевые ранения, и физически ощущал как срастаются переломанные кости. Иногда, когда я приходил в себя, я пытался найти Италию, в слабой надежде узнать хоть что-то, но ни разу не успевал этого сделать. Когда я уже утратил надежду вырваться из этого безумия, я попытался убить себя, но каждый раз тело отказывалось мне подчиняться, и я слышал в глубине души тысячи голосов, которые шептали мне о непобедимости Нацисткой Германии, и я снова тонул в вязкой пучине безумия.
А затем, когда безумие засыпало где-то в глубине души, а я, обессиленный и приходящий в сознание, начал вспоминать то, что делал монстр, в которого я превратился. Эти воспоминания были не четкими, лишь неразборчивые очертания от которых я ощущал страх, боль и бесконечную смерть…
***
- … неправильно это. Мы выбиваемся из графика! - голос Гилберта постепенно достиг моего сознания, хоть начало фразы я и не смог различить. – Проклятье, кто же мог подумать, что Брагинский сможет оказать нам достойное сопротивление, - прусс удивленно хмыкнул и завалился на потертое кресло в моем кабинете. Я сижу за громоздким письменным столом, на котором разложены карты, схемы и записи, но не могу сфокусировать зрение, чтобы отчетливо различить содержимое бумаг.
- Гил? – мой голос хриплый, тихий и звучит грубее обычного, говорить трудно, словно что-то сжимало мое горло, не позволяя произнести и слова.
- Хотяяя, - Пруссия не обратил внимания на то, что я пытаюсь привлечь его внимание. Он на секунду задумался, лениво погладив Гилбёрда, сидевшего на спинке его кресла, - Ты, Вест, последнее время просто до неприличия силен!, - он коротко рассмеялся, - Так что, я могу гордиться своим младшим братиком, еще немного, и ты сможешь сравниться с Великим Мной! - он посмотрел мне в глаза и весело улыбнулся… Это было последнее, что я увидел перед тем, как все поглотил беспощадный мрак.
***
Все тело охватывала приятная усталость. На этот раз я очнулся в небольшой комнате, которую освещал лишь блеклый лунный свет, робко пробивающийся сквозь оконные стекла. Я лежу в постели, слышу тихое неровное дыхание, которое то и дело прерывается плачем. Резко оборачиваюсь…
Рядом со мной лежит Италия, ее руки прикованы к металлической спинке кровати наручниками, она даже не пытается освободиться, просто лежит рядом со мной и тихо плачет. Мое сердце сжалось от страха.
- Италия! – я сел в постели, и от этого резкого движения закружилась голова. – Что с тобой… - я не закончил фразу. Мои глаза привыкли к темноте, и я смог лучше рассмотреть Аличе. Я с ужасом смотрю на ее обнаженное дрожащее тело… Даже в темноте я смог различить грубые царапины и темные синяки.
- Не-не надо, прошу, я буду тихо-тихо лежать, - испуганно прошептала Италия, зажмурившись и отвернувшись от меня.
- Не бойся, - я нежно касаюсь ее лица, пытаясь успокоить, хотя сам едва могу сдержать панику в своей душе, - Я освобожу тебя, - потянулся к наручникам, но только сейчас понял, что не знаю где ключ.
- Дойцу! – радостно вскрикнула Италия, и я увидел, как ее золотистые глаза заблестели от слез, она улыбнулась, на ее губе и подбородке виднелся глубокий порез с уже застывшей кровью. – Дойцу… ты вернулся, вернулся, чтобы защитить меня… - ее голос дрожал от счастья.
- Ты не знаешь, где ключ? – я стараюсь говорить спокойно, но голос меня выдает.
- Ты… другой ты, положил его туда, - Италия кивнула в сторону прикроватной тумбочки, в темноте я нашел ключ и дрожащими руками освободил Италию. Как только ее руки оказались свободны, она резко бросилась ко мне, обняла меня так крепко, как никогда раньше, прижимаясь ко мне всем телом, шепча мое имя.
- Не исчезай больше, Людвиг, умоляю – безостановочно шептала итальянка, стараясь плотнее ко мне прижаться. Я неуверенно обнял ее, чувствуя, как закипает кровь и тело напрягается от возбуждения. Лицу стало жарко.
- Италия, - чуть хрипло позвал ее я, - …насколько все плохо? – мне нужно было знать, как далеко зашел тот монстр, в которого я превратился. Но она не ответила, только тихо всхлипнула и посмотрела мне в глаза, грустно улыбаясь.
- Поцелуй меня, Дойцу, - дрожащим голосом попросила она, нежно касаясь моего обнаженного тела. Краснея, я наклоняюсь и осторожно поцеловал ее в щеку, но Италия повернулась, и я почувствовал ее холодные губы на своих губах. Я неуверенно ответил на ее поцелуй и постарался отстранить ее от себя, не хотел, чтобы она чувствовала, как сильно я был возбужден…Но она крепко обняла меня за шею, не позволяя мне освободиться из ее объятий. Я почувствовал, как по ее щекам текут горячие слезы. Италия слегка качнулась и упала в постель, специально повалив и меня.
- Италия… - возбужденно прошептал я, когда она обняла меня ножками за талию, крепче притягивая меня к себе.
-Ti amo, Людвиг, - дрожащим голосом произносит Италия, целуя мою шею…
***
На этот раз я очнулся неожиданно быстро, привычного ощущения боли я еще не испытывал, контроль над телом вернулся ко мне мгновенно, я едва успел увернуться от обрезка трубы России и перекатился по грязной, покрытой тонким слоем снега земле. Вокруг шло бурное сражение…
-Кол кол кол кол... - Брагинский снова набросился на меня, я попытался уклониться, но внезапно на меня волной накатили ощущения, боль была невыносимой, колени подогнулись и я рухнул на землю, казалось, что в моем теле сломана каждая кость…
-Нееет! – откуда-то сбоку на Брагинского налетела маленькая Италия и изо всех сил ударила его прикладом автомата, но Россия лишь отступил на полшага назад, и Италия снова бросилась в атаку…
-Италияяя! – я пытался остановить ее, -Нет, не делай этого, у тебя нет и шанса против него… - Забыв про боль я бросился к ней, думая лишь о том, чтобы спасти ее, она не должна погибнуть на войне…
Звук удара заглушили выстрелы и крики сражающихся, я снова ощутил темноту, которая раз за разом уничтожала мой мир. Я лишь успел увидеть Италию, неподвижно лежащую на земле и окровавленный обрезок водопроводного крана в руке России…
***
И вот он снова стоит передо мной… Сейчас я могу рассмотреть его четче. Его военная форма вся насквозь пропитана кровью и грязью, так же как и вечно белый шарф, лицо России исхудало, стало более животным, диким, его глаза горят призрачным фиолетовым огнем… Он так похож на демона, прошедшего через сам ад и по чей-то прихоти оказавшегося на этой земле.
Я тяжело вздыхаю, готов принять последний удар… Вот только… Италия, я так и не узнал… Глазам становиться невыносимо горячо, горло сжимает болезненная судорога…
Брагинский замахивается…
- Прости меня…-одними губами шепчу я, не в силах сказать громче.
Я слышу голоса, но не могу разобрать слов, поднимаю глаза на Россию.
Он стоит ко мне спиной, я чувствую холод, исходящий от него, а рядом с Россией стоит Америка и что-то ему говорит. Америка…он так нелепо смотрится на полуразрушенной грязной и темной улице, в своей идеально чистой свежей одежде, веселой улыбкой, чистыми не запачканными кровью руками…словно пришел к нам из другого мира…
Россия резко разворачивается ко мне…
Я слышу женский крик. Россия и Америка оборачиваются, а у меня нет на это сил. Но мне это и не нужно, теперь я знаю, что она жива… жива…
Ее голос успокаивает меня, и, хотя я и не могу разобрать слов, я счастлив…
Италия появляется в поле моего зрения, она стоит передо мной, раскинув в стороны руки, пытаясь закрыть меня собой… глупая, глупая девчонка… не вставай у них на пути!!! Я пытаюсь позвать ее, но не могу издать и звука, только теплая кровь быстрее течет по моему подбородку. Я хочу, так хочу сказать ей, чтобы она бежала, чтобы она осталась в живых… Италия…
Она дрожит и падает на колени… она плачет. Я не могу вынести ее слез, они причиняют мне больше боли, чем все мои раны. Прошу, Италия, уйди… оставь меня, они же убьют тебя…
Россия подходит к ней почти в плотную, страх сжимает мое сердце, и я безрезультатно пытаюсь предупредить Италию, которая пытается, рыдая, что-то сказать.
Иван поднимает свою израненную руку и… успокаивающее поглаживает Италию по голове, взлохмачивая ее рыжие волосы, он улыбается и что-то говорит ей. Аличе что-то радостно пищит ему в ответ и утирает слезы с лица.
Я, кажется, улыбнулся. Все вокруг снова становиться расплывчатым, голова кружится…последнее, что я услышал, был расстроенный голос Америки.

0

3

Часть 2. Италия
- Италия, пойдем со мной, я хочу тебе кое-что показать, - спокойно обращается ко мне Германия.
- Вееее, ура, значит, тренировки сегодня не будет? – радостно спрашиваю я, прекращая разминаться, - Германия, а что ты хочешь мне показать?
- Пойдем, сама увидишь, - как-то странно отвечает Германия. Я молча иду за ним, а на душе не спокойно. Я чувствую, что с ним что-то не так, но не могу понять что именно.
- Вее, у тебя новая форма! – радостно пищу я, дергая Германию за рукав новенького мундира.
- Да, это подарок от моего нового босса, - не глядя на меня отвечает Германия, высвобождая рукав из моих рук, но мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло раздражение… в его глазах… Только сейчас я заметила, что они не ярко-голубые, как обычно, а тусклые и серые. Странно, раньше с ним такого не бывало.
- Дойцу, ты себя хорошо чувствуешь? – взволнованно спрашиваю я, неотрывно глядя на лицо немца.
- Да. - коротко отвечает он мне.
Мы шли молча, и я постоянно взволнованно озиралась по сторонам, волнуясь с каждой минутой все больше. Мы шли еще несколько мучительных минут, пока не взобрались на высокий холм и не остановились возле крутого спуска.
- Что скажешь, Италия? – взволнованно и счастливо одновременно спросил меня Германия, - правда, это самое вдохновляющее зрелище, которое ты только могла увидеть?
Холодный страх сковал мое тело, дышать стало сложно, я чувствую как на моих глазах появляются слезы страха, а в душе поднимется лишь одно желание – бежать, бежать так быстро как я только могу, так далеко как это только возможно…
- Тебе не нравиться? – непонимающе спрашивает меня Германия.
Я испуганно смотрю на залитую бледным холодным солнечным светом огромную поляну, на которой установлен военный лагерь, все, что я вижу - это военных, в такой же форме, как и на Германии, бесконечное оружие и новые блестящие танки. Казалась им нет конца, они занимали собой все пространство, я чувствую исходящую от них мощь и агрессию…. Я хочу убежать…
- Италия? – снова зовет меня Германия. Я медленно поднимаю на него взгляд, и от его лица мне становится еще страшнее, потому что он… улыбается. И эта улыбка была жуткой, хищной, кровожадной, сейчас он походил на зверя, готового наброситься на свою жертву в любой момент. Его глаза медленно темнели, становясь почти черными…
- Что… что это такое, Дойцу? – испуганно спрашиваю я, - Скажи… скажи, это ведь все просто для какого-нибудь парада, да? – я и сама не верю в свои слова, но хватаюсь за эту глупую догадку, - Ты ведь любишь все военное, наверное… наверное, просто решил устроиться самый-самый большой военный парад, да, я ведь права?...
- О чем ты говоришь? – строго спрашивает меня Германия, его улыбка мгновенно исчезает, - Мы начинаем войну, я уже отправил Японию, чтобы он приготовил все необходимое, и теперь я хочу, чтобы ты тоже приготовила своих солдат.
- Ч-что? Но-но, Дойцу, я не хочу…
- У нас союз, и ты обязана поддерживать меня. - холодно произносит Германия, - Иначе в нем нет никакого смысла.
***
Земля трясется, мне страшно, я сжимаюсь в комок и плотно закрываю уши, чтобы хоть как-то заглушить крики и бесконечные выстрелы. Моя одежда насквозь мокрая от бесконечного дождя и в этом проклятом тумане я почти ничего не вижу. Я кричу и плачу, мне страшно, так страшно как еще никогда в жизни не было…
- Италия, прекрати ныть и сражайся! – слышу я совсем близко приказ Германии, но я лишь отрицательно качаю головой, я никогда ни за что не выползу из своего укрытия и не пойду сражаться! Я не люблю войны, боюсь их… и я не буду сражаться…
Я громко вскрикиваю, когда Германия грубо поднимает меня на ноги и громко орет на меня на своем родном языке. Хоть я не понимаю ни слова из того что он сейчас говорит, мне становиться еще страшнее… Я боюсь его, боюсь Германию больше чем врагов на поле боя, боюсь его больше всего на свете.
- Вперед, или я силой заставлю тебя сражаться! – хрипло кричит он на меня и заносит руку для удара, я сжимаюсь от страха.
- Нет, не бей, я пойду! - плачу я, дрожащими руками хватаясь за автомат, который стоял возле стены.
- Так-то лучше. - уже спокойнее произносит Германия.
***
Я не знаю, сколько прошло времени, но все слилось в жуткую череду сражений. Я постоянно пыталась спрятаться или убежать, пока однажды Германия не стал прежним, всего на пару минут, и я смогла увидеть его ярко-голубые испуганные глаза. Я слышала его растерянный голос, кажется, он не помнил ничего об этой войне, и я была так счастлива снова его увидеть… Но вскоре он снова исчез, я видела как он менялся, слышала, как его голос становился все более жестким… Но теперь это не важно, ведь я знаю, что мой Дойцу все еще есть, просто он… болен? Да, болен.
Я осторожно касаюсь покрасневшей щеки, кожа еще очень болит после его пощечины. Может, я еще смогу увидеть его настоящего. Я плотнее кутаюсь в шерстяное тонкое пальто, которое мне дал кто-то из солдат, устало смотрю в окно, за которым беззаботно кружатся пушистые снежинки. В России и правда очень холодно, а ведь до начала зимы еще больше недели…
Ночью я тихонько прокралась в спальню Германии, как я делала раньше. Мне так хотелось, чтобы все было по-прежнему, чтобы мы снова весело проводили время с Германией и Японией, вместе тренировались, вместе ели пасту, ну, или на худой конец сосиски с картошкой или онигири, вместе встречали праздники… Хотелось снова засыпать рядом с Германией, чувствовать себя с ним как за каменной стеной и верить, что он всегда меня защитит…
Я медленно-медленно подошла к постели Дойцу, вслушиваясь в его спокойное медленное дыхание и всматриваясь в его силуэт, который был почти не виден в темной комнате. Я подобралась вплотную к его кровати и застыла на месте, не решаясь лечь рядом с ним. Это даже странно, раньше это было сделать так просто, а теперь мне страшно. Я делаю глубокий вдох и аккуратно забираюсь в постель, но стоило мне только коснуться ее, как Германия резко вскочил и направил на меня пистолет.
- Стоять, иначе я выстрелю! - сонно, но уверенно говорит немец, пытаясь рассмотреть меня в темноте.
- Это я, Италия, не стреляй, п-пожалуйста, - в панике пищу я, поднимая руки вверх. Сейчас я кажусь себе такой дурой, и зачем я только решила прийти к нему?
- Италия? – спрашивает мужчина и опускает оружие, однако я по-прежнему держу руки поднятыми, боясь, что если я сделаю резкое движение, он без раздумий убьет меня. – Зачем ты пришла? – спрашивает он, зажигая масляную лампу, стоящую на прикроватном столике. Яркий свет бьет по глазам, и я зажмуриваюсь на несколько секунд, затем открываю глаза и вглядываюсь в лицо Германии. За последнее время я научилась различать степень его опасности по цвету его глаз. Сейчас они были бледно-серыми. Значит, он спокоен, и, вздохнув, я опускаю руки.
- Я… - но я не знаю, что ответить этому Германии! Я не могу сказать, что мне было холодно, страшно и одиноко, что мне хотелось побыть с ним, представить, что все по-прежнему… эта страна не поймет меня. Я старательно пытаюсь придумать подходящую причину, чувствуя на себе пристальный взгляд Германии, я могу физически ощущать его на себе, чувствовать, как он скользит по моему телу…
- Ну, раз уж ты разбудила меня без всякой причины…- грубым тихим низким голосом произнес Германия, и его лицо исказила хищная улыбка, а глаза затопила чернота.
- Нет, не надо! – я в ужасе вскрикиваю и пытаюсь убежать, но Германия успевает схватить меня за руку и повалить к себе в постель. Тело парализует страх, я в панике смотрю на его звероподобное лицо и беспощадные черные глаза… А он лишь усмехнулся и, наклонившись, грубо поцеловал меня, прижимая к постели всем своим телом. Я испуганно дрожу под ним, не понимая, что происходит. Он прикусил мою губу и, осторожно коснувшись языком, слизывал теплую кровь.
- Отпусти меня… умоляю, - едва слышно шепчу я не в силах сдержать слезы.
- Нет, - с усмешкой отвечает Германия, сильно сжимая мои запястья, - Знаешь, а он тоже хочет этого.
- Кто, он? – испуганно спрашиваю я, пытаясь хоть как-то его отвлечь.
- Крауц, - отвечает Германия, пристально всматриваясь в мое лицо своими пустыми черными глазами. - Прежний Крауц. Я все еще никак не могу окончательно уничтожить его, помню его, чувствую его желания... Ты не представляешь, как это раздражает! - последнюю фразу он почти выкрикнул, и, зажмурившись, я испуганно вжалась в постель, мысленно начиная молиться… - Но в этом желании я с ним согласен, - тихо добавляет мужчина. Он наклоняется ко мне, целует мою шею, грубо покусывая кожу, я чувствую едва уловимый холод, исходящий от его кожи. Я тихо вскрикиваю от боли.
- Италия, ты знаешь, из тебя никудышный солдат, - со злобной улыбкой шепчет мне на ухо Германия, резко расстегивая мою рубашку.
- Нет, не надо… - умоляю я, пытаясь остановить его.
- Почему? - прорычал Германия, гневно глядя на меня, - Это ведь ты пришла ко мне, значит, сама этого захотела. Разве нет? – он усмехнулся и пристально посмотрел на меня. - Я же помню мою прошлую жизнь, помню, как ты приходила ко мне в спальню, как полу-голая ходила по моему дому, как врывалась ко мне в душ… Прежний я был слишком нерешительный, чтобы хоть как-то отреагировать на твои действия, хотя, поверь, он ни раз представлял себе это. – Он тихо рассмеялся, и жестко провел ладонью по моему телу от шеи и до ремня на брюках.
- Нет… нет, я пришла к Германии, а не к тебе! – мой голос сорвался на визг, перед глазами все расплылось из-за едва сдерживаемых слез.
- Я и есть Германия! – я даже не успела увидеть, как он замахнулся, лишь почувствовала жуткую боль, все потемнело, кажется, на несколько секунд я потеряла сознание, а когда очнулась, то уже лежала на полу, а Германия чертыхался. Я вскочила на ноги и выбежала из комнаты так быстро, как только могла.
***
Я была измотана. Мы проигрывали войну, но это меня даже радовало, я так хотела, чтобы все закончилось. Не могу больше видеть такого Германию, он стал совершенно другой страной. Хотя иногда я видела, как его глаза светлели и наливались цветом, всего на несколько мгновений. Я верила, что когда-нибудь он придет в себя, а монстр, в которого он превратился, исчезнет. Но этого не происходило.
Мы отступали. Недавно Брагинский, который вначале безоговорочно проигрывал Германии, стал невероятно силен, выигрывал сражение за сражением, и нам оставалось только бежать от него. Германия ослаб, его движения смазались, раны больше не заживали, и больше не было той непередаваемой силы, которая была у него в начале войны.
Я испуганно наблюдаю за его сражением с Россией, прячась за единственной уцелевшей стенной здания. Германия проигрывает, и жуткая, повторяющаяся, словно потусторонняя, истинно-российская мантра «кол кол кол», разноситься над сражающимися солдатами. Я плачу, сжимая незаряженный и сломанный автомат в руках, и сердце разрывает от боли. Я не хочу чтобы Дойцу погиб… но хочу чтобы исчез этот жуткий Германия…
Взглядом я ловлю каждый момент сражения, не сводя глаз с немца, в безумной надежде, что я сейчас проснусь рядом с ним в постели, и он заставит меня идти на утреннюю тренировку. Я так хочу все вернуть, хочу, чтобы мир стал прежним…
Германия резко уклонился от удара Брагинского, хотя до этого его движения были скованными из-за бесчисленного количества ран. Я пристально всматривалась в его лицо, и мое сердце забилось чаще. Его глаза были ярко-голубыми. Я крепче сжала автомат и уже собиралась окликнуть его, как вдруг Дойцу вздрогнул и упал на землю, и в это мгновение мне показалось, что весь мир, все звуки замерли, будто они не хотели отвлекать нас. Забыв о страхе, я ринулась к России, приближающемуся к Германии, чтобы нанести решающий удар…
- Нееет! – срывающимся голосом кричу я, и изо всех сил бью израненного Брагинского автоматом. Россия лишь отступил на шаг назад, кажется, только теперь заметив меня. Он посмотрел на меня, и я едва не закричала от ужаса, увидев его лицо. Оно было так похоже на лицо Германии, такое же ожесточенное, животное, и с такими же безжалостными глазами, только холодного фиолетового цвета. Я не успела и пошевелиться, мое тело пронзила острая боль и я отлетела в сторону, рухнув на холодную и вязкую из-за грязи землю, не в состоянии пошевелиться.
***
Почему именно сейчас? Почему, когда мне нужно бежать так быстро, как я только могу, мое тело не слушается? Я должна догнать их, должна остановить, должна спасти Дойцу! Я столько ждала, когда он станет прежним не для того, чтобы увидеть, как он умрет!
Я добралась до города, и теперь почти бегом прохожу улицу за улицей, не обращая внимания на мертвые тела и полуразрушенные здания. Я должна его найти пока не слишком поздно.
Каждый шаг отдается отстрой болью в боку и животе, я чувствую, как из глубокой раны течет горячая кровь, но стараюсь не обращать на это внимания, хотя моя форма уже покрылась алыми влажными пятнами. Еще одна улица, но их нет и тут. Я заворачиваю за угол очередного здания и наконец вижу их, они на другом конце улицы, так далеко… Я бегу так быстро как могу, но Брагинский уже замахивается, и прежде чем я успела вскрикнуть, его остановил подбежавший светловолосый человек, в котором я узнала Америку. Они начали о чем-то спорить, но я их не слушаю, понимая, что это всего лишь секундная отсрочка неизбежного.
Мысли спутались, и я что-то кричу, почти добежав до них. Сердце испуганно замерло, когда я увидела полулежащего у их ног Германию. Он опирался спиной об стену, форма насквозь пропиталась кровью и какой-то странной вязкой черной жидкостью, которая сочиться из его ран. Он весь изломан, и лишь приоткрытые живые голубые глаза убеждают меня в том, что он еще не умер. Не раздумывая я встала между ним, Россией и Америкой, стараясь загородить его собой. Почему-то сейчас мне вспомнилось то время, когда мы только познакомились, и мои собственные слова: «Если я попаду в беду, то ты защитишь меня. А я защищу тебя, если это понадобиться». И я обязательно защичу его! Чего бы мне это не стоило...
- Остановитесь! – хрипло вскрикнула я, затравленно смотря на Россию и Америку, – Прошу, хватит! Ведь война уже закончилась, прошу вас, не надо больше смертей… Не убивайте его… Я… я не позволю… - слезы текут по моему лицу, от слишком глубокого вздоха, рана на животе открылась сильнее и я, не выдержав, упала на колени. – Прошу, хватит… Вы не понимаете! Германия был болен… он… он не понимал что делает! Не убивайте его… - мое тело дрожит, а я только и делаю, что умоляю не убивать Германию. Я почувствовала возле себя движение, мое сердце испуганно замерло…
Я чувствую прикосновение к своей голове, поднимаю взгляд и вижу улыбающегося Россию, он ласково погладил меня, и произнес неожиданно мягким голосом:
- Думаю, она права, Альфред, - он посмотрел на Америку, - война окончена, нам не нужна еще одна смерть, лучше устроим ему справедливый суд.
- Суд?! – удивленно спросил Джонс, но его лицо тут же озарила радостная улыбка, - Хорошо, у меня самый демократичный суд в мире, думаю, я смогу…
- Судить будем все вместе, - мягко перебил его Россия, но от его голоса исходила такая угроза, что я невольно вздрогнула.
- Россия, пожалуйста, позовите врача… - взмолилась я, дергая его за ободранный подол пальто. Он снова улыбнулся мне и кивнул, я громко поблагодарила его и, не обращая внимания на их начавшийся спор с Америкой, подползла к Германии.
- Дойцу-Дойцу, ты меня слышишь? – я, дрожащей рукой прикоснулась к его лицу, испуганно вглядываясь в его закрытые глаза, если бы не его тяжелое хриплое дыхание, я решила бы, что он умер, – Держись, скоро тебе помогут, - испуганно шепчу я, прижимаясь к нему…
***
Я прячусь за завалом из каких-то ящиков и робко поглядываю на входную дверь здания, где сейчас располагается временный лазарет. Сейчас там лежит Германия. Я бы давно уже была внутри, была бы вместе с ним, возле его кровати, если бы вход не охранял Брагинский. Ну, по крайней мере, он сидел на одном из ящиков возле входа и с задумчивым видом курил. Руки приятно греет тарелка, наполненная только что приготовленной пастой. Я подумала, что если начать разговор с пасты, то все будет в порядке. Ну, правда же, ведь никто не нападает на людей, которые угощают такой вкуснятиной.
- Ты долго будешь там прятаться? – не глядя в мою сторону спросил Брагинский и выбросил сигарету.
- Вееее... - испуганно пищу я, прижимаясь к куче ящиков, - Я не прячусь.
- А что же ты делаешь? – улыбнувшись, спросил Россия, внимательно глядя на меня.
- Я… я… вееее, принесла вам пааасту, - мелко дрожа, пропищала я, - Но… боюсь подойти.
- Неужели я такой страшный? - искренне удивился Брагинский. Я почувствовала, как раны под бинтами испуганно заныли, отвечая на его вопрос. – Италия, подходи, не бойся, я не собираюсь на тебя нападать, - дружелюбно пригласил меня Россия.
Я осторожно подошла и потянула ему тарелку с пастой и вилку, стараясь при этом держаться от него на максимальном расстоянии.
- Спасибо, - снова улыбнулся Россия. Я смотрела, как он ел, все еще не решаясь пройти внутрь здания. – Вкусно, - одобрил Брагинский, - похоже на наши макароны по-флотски, только почему-то с помидорами, - он снова улыбнулся и его глаза радостно заблестели. Сейчас он казался совсем не таким страшным, словно совершенно другая страна…
- А можно… - робко начала я, - я навещу Дойцу?
- Конечно, - разрешил Россия, - я вообще был удивлен, когда узнал, что ты еще не у него! - задумчиво сказал он, - И, кстати, - добавил он с сожалением, - прости, что ранил тебя, я правда боялся, что зашиб тебя на смерть, нельзя мне под горячую руку лезть.
- Вееее, ничего страшного, я уже совсем скоро поправлюсь, - испуганно сказала я, невольно вспоминая наш с ним короткий бой. – Ну, я пойду… - и я быстро вошла в здание.
Я нашла его палату и прошла мимо охраны, парочки беззаботных американских солдат, и с замершим сердцем подошла к его постели. Германия был почти весь забинтован, к его руке тянулись тонкие трубки от капельницы, по которым текла темно-красная кровь, на один глаз была наложена плотная пухлая повязка, сквозь которую проступали бледные красные пятна.
Я придвинула небольшой табурет к его кровати и села, при этом не сводя взгляда с бледного лица Германии. Он казался таким измученным, таким слабым… Я протянула руку и осторожно коснулась его лица, сама не понимая, зачем это делаю, просто захотелось к нему прикоснуться…Его кожа была прохладной и слегка липкой от пота, я нежно прикоснулась к его мягким волосам…

0

4

Часть 3. Россия
-Кол кол кол кол... – я замахиваюсь краном, но Крауц успевает увернуться от моего удара. Он двигается быстро, слишком быстро, я не успеваю различать все его удары. Какого черта?! Когда он стал таким сильным? Еще один удар, на этот раз я смог задеть его, но он лишь хищно улыбнулся и набросился на меня с новой силой. Я не могу справиться с ним. Даже удержать его на месте не могу.
В душе я ощущаю крики и стоны своих солдат, чувствую их смерть… Яростно рыча я набрасываюсь на Крауца, замешкавшегося всего на секунду, и мне хватило этого, чтобы сбить его с ног.
- Держи его, Вест! – я невольно отвлекся на голос Пруссии… роковая ошибка. Германия заломил мне руки за спину, в глазах потемнело от удара Гилберта, и я услышал его довольный смех. Снова удар, а я не могу понять, куда исчезают мои силы… Чувствую как кровь течет по подбородку, и я опять пытаюсь вырваться из захвата Германии.
Слышу яростное рычание и крики боли прусса, Людвиг чуть ослабил хватку, и мне удалось вырваться.
- Кол кол кол кол... - температура воздуха резко понизилась на несколько градусов. В душе нарастает дикая животная ярость, она растекается по телу, мышцы наливаются новой силой, а боль становится незаметной. Я набрасываюсь на Германию и на этот раз наши силы почти равны. Вот только глаза затуманивает алая пелена, а в ушах стоит тихим, но настойчивым гулом решительные крики моего народа, готового сражаться за меня до последней капли крови…
***
- Ваня, братик, ты меня слышишь? – тихо зовет меня Наташа. Я уверенно киваю и тихонько шиплю, все тело горело от боли, но мне не привыкать.
- Когда ты сражаешься, совсем о себе не думаешь, - упрекнула меня Белоруссия, бинтуя мою руку.
- Со мной все в порядке, сестра, - я улыбаюсь ей, осматривая все вокруг. Я был в небольшой комнате старенького деревенского домика, сидел на жесткой кровати, рядом стоит деревянный столик, на котором лежали окровавленные и свежие бинты, и какие-то баночки с лекарствами. Наверное, чтобы обрабатывать раны, ведь от них резко пахло спиртом.

***

- Эй! А почему я полу-голый? – только сейчас я заметил, что на мне только военные штаны, сапоги и мой любимый шарфик, грудь наискось перебинтована.
- Мне так удобнее было обрабатывать твои раны, - невозмутимо ответила Белоруссия, хотя я был почти уверен, что в этом не было необходимости, пара бинтов вряд ли мне смогут помочь, к тому же раны на мне всегда довольно быстро заживают, да и боль уже утихла.
- Как все прошло? Я плохо помню, как сражался с Германией... - я встаю с кровати и пытаюсь найти свою шинель.
- Плохо прошло, - с упреком сказала сестра, она неслышно ходила за мной попятам, от чего мне стало слегка не по себе. – Ты смог задержать его, но нам пришлось отступать…
- Что?! – я резко повернулся к ней. Белоруссия серьезно на меня посмотрела.
- Братик…
- Как такое могло случиться, мне казалось, что я должен был справиться с ним, я сражался в полную силу…
***
Я потерял счет времени. Все слилось в оду сплошную череду сражений. Все силы уходят на то, чтобы сдерживать немцев, но они все равно прорываются все глубже в мой дом. От наших союзников не так много пользы, иногда мне кажется, что они вообще не участвую в войне… Хотя, я, конечно, не прав.
Это не просто война, я столько сражался раньше и могу увидеть разницу. Каждый раз, когда я сражаюсь с Крауцем, я чувствую его невероятную жажду крови, он сражается не за территории, ему не нужны пленные или даже подчиненные, он просто хочет нас уничтожить. А вот когда я сражаюсь с Пруссией, то не чувствую такого же желания. Он просто любит сражаться, получает от этого удовольствие и особый повод ему для этого не нужен. В Германию, словно бес вселился. Хотя, может так и есть. Я видел его глаза и столько раз на себе ощущал его невероятную силу… Я понимаю, что с ним происходит. Но я никогда не видел, чтобы изменения в стране происходили так быстро.
Когда во мне были крупные революции, я подолгу не мог не то что сражаться, даже подняться с постели, чувствовал, как мое сознание окутывала пелена новой идеологии, чувствовал, как меняется народ и я вместе с ним. Я столько раз был на грани того, чтобы стать совершенно другой страной, но каждый раз я справлялся с этой «болезнью» и оставался собой, вбирая только лучшее от революций, но не теряясь в этих изменениях. А вот Германия, кажется, сдался без боя. Иначе, я просто не могу понять, отчего он так резко изменился. Все в нем, от походки и привычек, до стиля боя и устремлений, полностью поменялось. Даже странно, я уже так долго сражаюсь с ним, что могу сказать, что хорошо его знаю, почти, так же как и любого из моей семьи.
***
Я тяжело дышу и зажимаю рукой глубокую рану на лбу, кровь течет слишком сильно и заливает правый глаз, мешает обзору.
- Что, Брагинский, уже выдохся? – я слышу насмешливый голос прусса, резко оборачиваюсь и наставляю на него пистолет, не задумываясь, стреляю, но с такого расстояния смог попасть только в плечо.
- Где Крауц? – тяжело дыша, спрашиваю я. Мне незачем тратить время на Пруссию, если исход войны зависит от Германии.
- Зачем тебе мой братишка, мы вроде вдвоем неплохо справляемся, - Гилберт на удивление спокоен и неспешно идет ко мне. Уже несколько дней мне приходиться сражаться с ним, и, хотя сейчас он гораздо слабее своего брата, я уже на пределе своих сил. – Хочешь, я могу дать тебе время перевязать рану?
- Да пошел ты, - перед глазами все плывет, тело напряжено, и я жду, когда он нападет.
- Да ладно, мне так с тобой не интересно сражаться, ты меня почти не видишь, Великий Я не люблю так сражаться. Это как-то… Вообщем, я не буду на тебя сейчас нападать, - он пнул, валявшуюся у его ног каску и уселся на поваленный невысокий забор.
Я усмехнулся.
Тоже мне, благородство, просто он сам-то еле на ногах держатся. Глубокий порез появился на лице прусса благодаря Наташе, ее маленький кинжал, который она мне подарила, пришелся очень кстати, его правый рукав насквозь пропитался кровью, а рука неподвижно висит, только капли алой крови стекают по его тонким бледным пальцам. И почему, когда я дерусь с ним, у меня такое ощущение, что это не война, а обычная дружеская потасовка? Он никогда не пытался убить меня, да и я, если быть честным, не желаю ему смерти.
Но он старается не подпускать меня к своему брату…. И это уже проблема.
***
Шум в моем сознании не стихает. Он всегда приходит во время сражений, одновременно смешанный и четкий, я слышу каждого, кто сражается за меня, чувствую их эмоции, как свои собственные и это придает мне сил, хотя, иногда, меня заносит, и я иду на поводу у этих голосов, в такие моменты я не вижу и не чувствую ничего. Сестры говорят, что когда я в таком состоянии, то не похож сам на себя, и сражаюсь, совершенно не думая о себе. Несколько раз я и правда был на грани смерти после таких сражений, но зато нам удавалось остановить или даже отбросить Крауца. Ничего, я справлюсь, еще немного, мне это по силам, и я смогу закончить эту войну.
***
Сердце сжимает невыносимая боль, словно оно вот-вот разорвется на части. Я чувствую, как кровь закипает в венах, почти не вижу Германию перед собой, наугад уклоняюсь от его ударов.
Я больше не могу отступать. Ни на шаг.
Эта мысль постоянно вериться у меня в голове, все громче и настойчивей, разгорается, затмевая собой все остальное.
Я тяжело дышу, и даже не заметил, когда успел схватить Германию за руку, останавливая его удар.
Мое тело дрожит от переполняющей его силы, хоть я и не могу понять, откуда она появилась. Мысли тускнеют, все, кроме одной - я должен уничтожить Германию.
И снова я поддался своему безумию. Нельзя на меня нападать, нельзя меня злить…
Я не заметил, как покинул свой дом. Я продолжал сражаться с Германией и Пруссией, но сейчас все их движения казались мне до смешного медленными, а удары незаметными. В какой-то момент на меня перестал нападать Гилберт, и мы остались с Крауцем один на один. Он пытался бежать от меня, пытался отсрочить неизбежное.
Только сейчас ему уже некуда бежать, я стою на пороге его дома, мы сражаемся на его родных улицах, я убью его на его же родине… Все закончиться там же, где и началось.
На меня кто-то набросился, совсем слабый удар, но мне пришлось остановиться. Сквозь алую пелену своего безумия я с трудом могу различить хрупкий женский силуэт. Она мешает…
Передо мной мелькают бесконечные дома, я бегу по незнакомым улицам, и это уже не сражение, я просто добиваю Крауца. Осталось совсем чуть-чуть, я чувствую это. Один сильный удар краном, я чувствую теплые капли крови, которые попали на мое лицо, я стоял слишком близко к немцу. Германия медленно сползает по стене, лежит бесформенной кучей у моих ног. Сердце замирает в предвкушении, вот и все, сейчас все закончится…
- Hi, Россия! – я не сразу понимаю, что случилось, медленно оборачиваюсь. Америка… что… что он тут делает?
- Зачем… ты меня остановил? – от полученных ран трудно говорить, но, почему-то присутствие Америки помогло немного прояснить мое сознание, алая пелена перед глазами стала бледнее.
- Отбой, солдатик, герой явился, - он радостно улыбается и отпускает мою руку, а я все еще не могу понять, зачем он здесь.
- Не мешай, - вот и все что я могу сказать, мне трудно сосредоточиться на нем, я здесь лишь по одной причине, и я доведу начатое до конца.
- Нееет!
Передо мной встает растрепанная маленькая девочка.
Она плачет… и говорит, что война закончилась.
Ее слова, словно сигнал для моего безумия, оно медленно отпускает меня, закрадывается обратно в глубины моей души, я почти физически ощущаю, как оно довольно засыпает, ведь оно выполнено свое предназначение…
Пелена спадает с моих глаз, и теперь я могу четко видеть разруху вокруг себя. Возвращается боль, но я лишь улыбаюсь, глядя на девушку передо мной, ее тело болезненно содрогнулось, и она упала на колени. Она умоляет меня не убивать Германию.
Я перевел взгляд на немца… на то, что от него осталось. Всматриваюсь в его лицо. Я больше не чувствую его ненависть, хотя совсем недавно, только ее и мог ощущать. Из его ран вперемешку с обычной кровью течет вязкая черная жидкость. Я улыбаюсь. Теперь я могу быть за него спокоен…наверное. По крайней мере того монстра с которым я сражался всю войну уже нет…
***
- Беларусь, иди домой! – я отчаянно пытаюсь оторвать от себя сестру, но она вцепилась в меня мертвой хваткой.
- Только вместе с тобой, братик, - почти угрожающи говорит Наташа, прижимаясь лицом к моей груди и обнимая меня еще крепче. Кажется, у меня захрустели кости. Я предпринимаю еще одну отчаянную попытку освободиться, но меня снова постигла неудача.
- Сестра, отпусти Россию, он ведь только сейчас на поправку пошел! – в мою палату входит Украина, и я радостно ей улыбаюсь. В руках у моей старшей сестры пышный букет из подсолнухов, уж не знаю, где она их достала, но я был ей бесконечно благодарен, теперь я чувствовал себя ближе к дому.
- Нет, не пущу его, - отказывается Наташа. Я пытаюсь сделать шаг вперед, но двигаться с прилипшей ко мне сестрой, оказывается, очень трудно.
- Как там остальные, я пока только Америку с Англией видел, да и то мельком, заходили пожелать мне скорее поправиться.
-Все уже здесь, - Украина поставила подсолнухи в полу-разбитый графин на подоконнике. – Готовятся к суду над Германией.
- Я хочу забрать Пруссию! – я радостно улыбнулся. Будет так забавно видеть его у себя дома, может, я даже смогу с ним подружиться, да, мне бы хотелось стать с ним друзьями.
-Что?! – Беларусь удивленно посмотрела на меня , - братик, зачем тебе этот заносчивой альбинос?
-Может, ты его перевоспитать решил? – задумчиво спросила Украина, садясь на мою больничную койку.
- Да нет, - искренне отвечаю я, - просто, подумал, что будет весело, если он будет жить с нами.

0

5

Часть 4. Америка
-Ай! Игги, поосторожней, мне же больно! – я обижено посмотрел на Англию, который сидел рядом со мной и аккуратно протирал мою разбитую до крови руку.
- Поосторожней?! – почти вскрикнул Артур, - Я вообще не понимаю, почему это я тебе первую помощь оказываю? – он посмотрел на меня с нескрываемой злобой, но я лишь улыбнулся.
- А кто еще? К тому же, это же я тебя подобрал, иначе бы ты точно не успел в Берлин вовремя. Брагинский, хоть и обещал подождать нас, но что-то мне в это слабо вериться, - я чувствую нарастающую ненависть. – Наверняка, хочет сам добить Германию, чтобы быть единственным героем в этой истории, не позволю! – от переизбытка чувств я, что есть силы, ударил по подлокотнику пассажирского кресла и то, издав тихий треск, сильно прогнулось.
- Спокойно! Мы же уже практически прилетели, - попытался успокоить меня Англия, но я по-прежнему был рассержен. – Так как у тебя прошло с Японией?
- Аааа, я был настоящим героем! – новая тема меня развеселила, - Хотя, Кику еще не согласился окончательно капитулировать. Но это ничего, мой босс обещал, что приготовил для меня особый сюрприз, сказал, что я стану еще сильнее и смогу стереть Японию в порошок! – я счастливо улыбался, а Англия смотрел на меня с ужасом. У него всегда такое забавное лицо, когда он меня боится.
- Ч…что ты сказал? – почему-то голос Игги дрожал, - Эй, Америка, может, расскажешь об этом поподробнее?
- Нееет, - лениво отвечаю я и достаю из кармана гамбургер, - мой босс пока даже мне всего не рассказал, он меня любит, готовит мне сюрприз, знает, что я их обожаю!
- Да уж, - мрачно говорит Англия, - вот только остальному миру от твоих «сюрпризов» , обычно, ничего хорошего не бывает.
- Оооо, почти-почти прилетели! – я смотрю на горящие дома, с нашего небольшого самолета все кажется таким маленьким и незначительным. Хотя, я даже отсюда вижу…хотя, скорее чувствую, как сражается Брагинский. Ничего, настоящий герой уже на месте, так что, война, можно сказать, уже закончилась.
- Эй, ты с ума сошел, еще слишком высоко! – но я не слушаю Англию и выпрыгиваю из самолета, когда он снижаться, готовясь сесть на небольшую поляну, для меня такая высота не проблема, так что Игги зря волнуется. Главное успеть до того как Брагинский заберет себе все славу!
Я быстро и легко бегу по улицам Берлина, не глядя, перепрыгиваю через трупы и не обращая никакого внимания на уже почти неслышные крики Англии.
Уфф, какой же погром Россия устроил дома у Германии! Я бы сделал все гораздо чище и быстрее, если бы меня Япония не задержал, то я бы уже давно покончил с Крауцем.
Я пробегаю еще одну улицу, стараясь не наступать на кровь, которой, казалось, залиты почти все мостовые. Еще один поворот... Вот они! Я увидел Людвига, он полулежал на земле, отперевшись спиной об какое-то здание, над ним широкая кровавая полоса, видимо, он сползал по стене. Выглядел немец ужасно, весь в грязи и крови, одежда изодрана, а на теле нет и живого места. Но это все ерунда, главное над ним возвышался Брагинский, и он уже занес свой кран для удара… Не позволю!
Один быстрый рывок и мне удалось схватить Россию за руку, останавливая удар, я не обращал внимания на его вечное «кол кол кол» . Иван медленно обернулся ко мне. FUCK! Ну и лицо у него, ну прямо какой-то медведь. Никогда не видел, чтобы страна так внешне походила на зверя. Хотя, это просто первое впечатление, на самом деле он совсем не страшный, да и вон, еле на ногах держится, дышит тяжело, весь в крови. Да он выглядел не многим лучше Крауца.
- Hi, Россия! – я приветливо улыбнулся и отпустил его руку, мне не хотелось запачкаться о него.
- Зачем ты меня остановил? – хрипло спрашивает Брагинский, глядя на меня сверху вниз. Меня это бесит. Ненавижу, когда на меня кто-то смотрит свысока.
- Отбой, солдатик, герой явился.
- Не мешайся, - я почувствовал, как температура воздуха понизилась, а от голоса России стало жутко… очень жутко. Но я, как настоящий герой, взял себя в руки.
- Эй, Россия, мы же союзные страны, так закончим войну вместе… Эй-эй! Слушай, я с тобой разговариваю!
Но Иван уже повернулся ко мне спиной, явно намереваясь покончить с Германией.
- Нееет!
- Ну что еще?! – я раздраженно смотрю на рыжеволосую хрупкую девушку, которая выбежала к нам и встала перед Германией. Ааа, это же Италия, не узнал ее, она вся такая… грязная.
- Остановитесь!
- Ооо, ну вот, началась драма! – я устало вздыхаю и даже не вслушиваюсь в ее писк, надо бы просто отвести ее в сторону, пусть не мешает разбираться большим странам между собой. Я смотрю на Россию. Может, разрешить ему убить Италию, раз уж он так хочет разобраться с кем-нибудь из сторонников Крауца? Но с Брагинским твориться что-то странное, он внимательно слушает итальянку, и я вижу, как меняется его лицо, становиться… мягче. Глаза больше не звериные и безжалостные, а грустные и понимающие, на губах едва заметная печальная улыбка. Такое выражение смотрится пугающе странным на фоне его израненного, грязного лица. Россия подходит к Италии, которая уже стоит перед нами на коленях и тихо рыдает. Жалко она смотрится, даже противно. Россия остановился, подойдя к ней в плотную, и почему-то погладил итальянку по голове, от его прикосновения она чуть согнулась, наверное, он не рассчитал свою силу.
- Думаю, она права, Альфред, - Брагинский посмотрел на меня, - война окончена, нам не нужна еще одна смерть, лучше устроим ему справедливый суд.
- Суд?! – почти зло спрашиваю я. Какого черта, мы же собирались добить Германию, я уже все распланировал, уже решил, как обставлю его дом, как переименую его автопром, да и вообще, почему Россия тут все решает? - Хорошо, у меня самый демократичный суд в мире, думаю, я смогу…
- Судить будем все вместе – бесцеремонно перебивает меня Россия, и обернулся к Италии, которая что-то ему пропищала, прижимаясь к полу-мертвому Германии.
- Значит, хочешь судить вместе, поверь, Россия, это не очень хорошая идея, - я пытаюсь переубедить Россию, неспешно идя рядом с ним. Он идет как-то странно, совсем медленно, хотя держится очень прямо. – У меня отличная система законодательства, я бы даже сказал – лучшая в мире! А так только путаница буд… Аааа, отпусти меня!
Россия схватил меня за галстук и, приподняв от земли, прижал к стене здания, мимо которого мы только что шли. Я вцепился в его руку, чтобы хоть немного ослабить его хватку.
- Замолчи… Просто замолчи и не попадайся мне на глаза, - хрипло и тихо сказал Россия и отпустил меня. Я очень не героически падаю на землю возле его ног, а Брагинский идет дальше по улице, слегка покачиваясь. Не пойми откуда к нему подскочила Беларусь, и она подхватила его под руки как раз вовремя, не позволив ему упасть.
Хм, ну и хорошо, тоже мне герой, после боя даже на ногах устоять не может!
***
Прогулочным шагом я иду по улицам Берлина и неспешно жую гамбургер. Мне не хочется сейчас идти в лагерь союзных сил, у них все разговоры ни о чем, и к тому же, я не могу смотреть, как развевается советский флаг, а его ведь отлично видно из нашего лагеря! Не справедливо! Без меня эту войну точно бы выиграл бы Германия, а союзники только и шепчутся, что о Брагинском!
А, без разницы, все равно у меня дома я буду главным героем, уж мои граждане будут все знать о моих подвигах, а о Брагинском им лучше не рассказывать.
- А ты что тут забыл, гамбургер на ножках? – мои размышления прерывает насмешливый голос, я оборачиваюсь и вижу Пруссию. А? А разве он тоже воевал?! Круто, я-то думал, что мы только с Германией бились, совсем забыл, что у него еще и брат есть. Выглядит он тоже не важно.
- А я думал, проигравших всех согнали в одно место, чтобы не разбегались, - я улыбаюсь и выкидываю обертку от гамбургера.
- Эй! Не разбрасывай здесь свой поганый мусор! – ощетинился прусс, - Это, между-прочем, один из самых чистых городов мира…
- Да ладно? Вот это? – я с сомнением оглядываюсь.
- Нарываешься, - Гилберт зло на меня смотрит.
- Хочешь подраться, давай, я не против, - я был готов к бою. Это то, что мне нужно, хоть одного из немцев я прибью. Я смотрел ему прямо в глаза.
Он попытался напасть на меня, но я легко увернулся от его удара. Слишком легко! Гилберт с трудом передвигался, и, кажется, от резкого движения у него открылась рана. Я заметил, как на бинтах, которыми было замотано его тело, проступили алые пятна, и прусс едва не упал на землю. Я быстро бью его, почти во всю силу… кажется, я сломал ему какую-то кость, я услышал тихий хруст. Гилберт издает какой-то странный, похожий на сдерживаемый вскрик, звук и падает на землю.
Ну нет, я так не играю.

0

6

Часть 5. Пруссия.
Я негромко подпевал солдатам, которые решили отметить нашу очередную блестящую победу небольшим праздником. В одном из домов кто-то нашел гитару, тут же нашелся парень, который умел сносно на ней играть. Настроение у меня просто отличное, я осторожно поворачиваю сосиски на шампуре, стараясь не пережарить их на открытом огне. Даже не знаю, что солдаты бросили в этот костер, но горит он воистину мощно. Песня прервалась веселыми возгласами, я обернулся и увидел, что несколько солдат начали танцевать. Тоже, что ли, к ним присоединится?
- Что за балаган вы тут устроили? – я даже вздрогнул, совсем не слышал, как ко мне подошел Вест.
- Да ладно тебе, пусть ребята веселятся, - мой братик последнее время сверх меры серьезен. – Эй, Вест, лучше бы за пивком сгонял, - я весело улыбаюсь брату и переложил готовые сосиски на огромное фарфоровое блюдо, которое я вынес из какого-то дома.
- Отставить! – скомандовал Германия, никак не выйти ему из роли командира, - Это только начало, не вижу повода для праздника.
- Ухх, как у тебя все запущенно! Поверь, Вест, отдыхать тоже надо, - я протягиваю ему блюдо с сосисками, но он как-то подозрительно на него смотрит.
- Я не голоден.
- Да ты просто монстр, весь день ведь ничего не ел, - подозрительно говорю я, косясь на брата. А он и переодеться успел, выглядит так, словно в военном параде собирается участвовать, до того на нем идеально чистая и свежая форма.
***
- Осторожней, женщина! – кричу я на медсестру, которая пытается обработать мою рану. Я чувствую, как тело дрожит от боли, стараюсь сдержать крик. Ничего, Великий Я выдержу!
Что-то я последнее время расслабился из-за наших легких побед, и подставился под удар. Но так сражения только интереснее! Я громко рассмеялся, медсестра испуганно на меня посмотрела.
А я почему-то снова вспомнил это сражение. Недооценил я Англию, этот проклятый колдун еще не забыл, как сражаться. И из-за того, что я был невнимателен с ним, я чуть ноги не лишился!
Хорошо, Германия прикрыл… и Италия, хотя я не могу смотреть на нее в бою без смеха.
Не то, что на брата. Не зря он последнее время только и делал, что тренировался, он стал просто монстром каким-то. Сразу видно – моя школа.
***
- Ты же, вроде, бросил? – с усмешкой спросил я Германию, протягивая ему зажигалку.
- Бред, я – страна, что мне будет от каких-то сигарет? – рычащим голосом ответил Вест, закуривая. Вообще, он как-то изменился с начала войны, хотя, может он всегда был таким.
- А где твоя Италия? – спрашивая я, усаживаясь на какой-то ящик и внимательно разглядывая танк, стоящий неподалеку. Черт, шикарно смотреться на фоне ночного неба. Мощная вещь, в следующем сражении надо будет обкатать красавца.
- Она не моя, и я понятия не имею, где она сейчас, - сухо ответил Вест.
- Да ладно, - с сомнением спрашиваю я, - она же всегда за тобой хвостом ходила, оторваться от тебя не могла, а теперь ты даже не знаешь, где она?
- Разве это так важно? – бесцветным голосом говорит мой брат, кажется, он почти меня не слушал, задумался о чем-то своем, - Солдат из нее никакой, так что сейчас она меня мало волнует.
- Ну-ну, - усмехнулся я. – Я думаю, ложиться спать уже нет смысла, - я устало посмотрел на часы, - Эй, Вест, и зачем ты решил в такую рань на Брагинского напасть?
- Раньше начнем, раньше закончим, я не хочу затягивать эту войну, - сухо отвечает Германия и не глядя, выбрасывает окурок.
***
Я уклоняюсь от очередного яростного удара Белоруссии и немного отступаю назад. Ну, неудобно мне сражаться с девушкой! Я бы лучше смахнулся с Брагинским, которого сейчас с удивительной легкостью избивает Вест, но эта кошечка меня не подпускает.
Видит Бог, я этого не хотел!
Я набрасываюсь на сестру России, стараюсь бить ее не слишком сильно.
- Черт!
А она ловкая! Не думал, что ее будет так трудно достать. В сторону, поворот, удар… да, я смог повалить ее на землю. Выстрел. Животный крик боли. Всего лишь прострелил ей ногу, не хочу, чтобы она потом мешала.
- Эй, Вест, а ну в сторону, - крикнул я брату, но он не обращает на меня внимания. Проклятье!
Сейчас к ним в драку присоединятся глупо, к тому же Вест до противного прекрасно справляе…
- Ааа, - от резкого удара я сгибаюсь пополам, едва не падаю на колени, спина горит от боли, а над самым ухом я слышу громкое почти животное рычание и крик, острые ногти впиваются в мою шею, я, чувствуя как кровь заливается за ворот рубашки, с трудом перекидывая напавшего через спину, но, вместо того, чтобы упасть на землю, он хватает меня за плечи и валит меня на землю. Белоруссия? Я едва успеваю увернуться от ее ножа и без раздумий и скидки на то, что она девушка, что есть силы, бью ее по лицу. Девушка издала вскрик и осталась лежать подо мной неподвижно. Я выругался, поднялся на ноги, едва сдерживая стон боли. Перед глазами все плывет. Эта сучка меня хорошо задела…
***
Не ожидал, что с Россией все будет настолько сложно. Германия рассчитывал захватить его быстро, но по первой же схватке стало ясно, что о быстрой войне можно забыть. Мы не очень далеко прошли по его дому, но это уже что-то. Правда, на захваченных территориях нет нихрена полезного. А мы-то рассчитывали, что сможем пополнить ресурсы, да и отдохнуть спокойно.
- Пруссия, - робко зовет меня Италия.
- Привет, снова прячешься от него? – спросил я, глядя как итальянка робко выглядывает из-за угла небольшого деревянного дома.
- Да, Дойцу стал таким страшным… я… я боюсь быть с ним рядом.
- Не говори ерунды! – я сел на странную деревянную лавку возле домика. Спина снова разболелась, стоять стало трудно, так можно хоть немного расслабиться.
- Пруссия… а вы, - Италия осторожно подошла ко мне. Я смерил девушку оценивающим взглядом. Рыжие волосы убраны в растрепанный хвостик, военная форма помята и вся запачкана, фигурка болезненно худая, хотя личико миленькое. Но зря Вест так ее запустил, надо же все-таки следить за своими союзниками. – Вы можете прекратить войну? – с надеждой спросила девушка.
- Что?! – я даже рассмеялся, от чего Гилбёрд возмущенно чирикнул и слетел с моего плеча. – Нет, малышка, я тут так, поддерживаю Веста, он же пропадет без меня!
- Вееее, - она печально опустила голову.
***
Все слишком затянулось. И что-то Великий Я начинаю подумывать о том, что можно остановиться и на ничьей. Ну никак у нас не получается с Россией, особенно сейчас. Поначалу было трудно, но мы с Вестом явно побеждали, а сейчас…Брагинского словно подменили и после сражений с ним нам приходиться все сложнее. Да и брат мой, словно озверел в последние дни. Как только начал проигрывать. И это проявлялось не только в его стиле боя, но и в том, как он обращался со своими солдатами, со мной (да-да, он оборзел на столько, что смеет со мной пререкаться!) и даже с союзниками. Хотя, кажется, Италия помогает ему расслабиться. Ну, этого и стоило ожидать.
Брагинский меня беспокоит. Такими темпами он еще прибьет моего братишку. Хотя со мной он сражается несколько иначе. Надо будет постараться держать его подальше от Веста.
***
Проклятье!
Не ожидал, что все вот так закончится. Я болезненно улыбаюсь, чувствую во рту горячую кровь. По крайней мере, я умру, так как хотел, красиво, на поле боя. Но, проклятье, здесь, у себя дома! Не на чужой земле, в пылу сражения за новые земли, а у себя дома, убегая от России!
Я тихо застонал, попытался пошевелиться, но это лишь причинило мне новую боль. Я даже не решался осмотреть свою рану. А смысл, если я и так знаю, что Брагинский мне своим проклятым краном весь живот разорвал ( и как он только умудрился, не думал за чего поганая труба такая острая). Боль горячими волнами разливается от живота по всему телу, я почти не могу дышать. Держись, Байльшмидт, ты же страна, а страны от таких ран не умирают…наверное.
Проклятье!
Да ладно я… но, проклятье… я должен был защитить Веста, что из меня за старший брат?! Надо было раньше заставить его покинуть войну и самому уж как-нибудь…хее. Думать трудно, боль становиться тупее, перед глазами расплывается грязно-голубое небо. Я могу различить чириканье Гилбёрда. Нет! Великий я не может умереть! Я же Пруссия…
Голос.
- Стой, Альфред, идиот, да куда ты так рванул?! – Англия? А он что тут забыл. А-а-а, уже все равно. Возможно, это просто мой бред. Хотя нет, я не хочу, чтобы последним, что я увижу, был толстобровый англичанин! Я рассчитывал просмотреть лучшие моменты моей восхитительной жизни…
Мысли путаются, холодно, дома у России ужасно холодно. Почему-то сейчас я вспомнил ту глупую песенку, которую пели солдаты, и я, сам не знаю почему, начинаю тихонько напевать простенький веселый мотив.
- Пруссия? – надо мной стоит Англия, заслоняя собой бледный солнечный свет. Или это у меня темнеет перед глазами?

0

7

Часть 6. Англия
- Стой, вернись, идиот! – но Америка, как всегда, меня не слушает, а мне остается лишь смотреть, как он стремительно приближается к земле. Да, что б ты на смерть расшибся, идиот!
Хотя, когда я увидел, как он спокойно поднялся на ноги и куда-то очертя голову побежал, то испытал искреннее облегчение. Ну как, как можно быть таким… таким… даже слов приличных нет, чтобы описать его!
Я жду, когда самолет спокойно приземлится и сразу же бегу следом за Альфредом. Ни то, чтобы я за него переживал, но, зная его, он скорее всего попытается помешать России…а Брагинского сейчас лучше не трогать, в конце концов он один справился с Германией и Пруссией…По коже пробежал морозец. Он, должно быть, и правда, демон, если смог самостоятельно с ними справиться в открытом бою.
- Вот ты где! – впереди я заметил Америку, он стоял возле развилки, пытаясь решить, куда бежать дальше. - Стой, Альфред, идиот, да куда ты так рванул?! – Он никогда меня не слушает!
От долгого бега мне становиться трудно дышать, и я перехожу на быстрый шаг, все равно мне уже не догнать Америку. А, будь он проклят, если Россия ему голову проломит своей любимой трубой, то он сам будет в этом виноват! Но, все же лучше догнать его…
Краем глаза я замечаю странно движение, оборачиваюсь. Пруссия? Бог мой, да как он еще жив с такими ранами? Я с сожалением посмотрел на улицу, по которой убежал Джонс, затем на Гилберта… Меня так и подмывало бросить его здесь, чтобы он так и помер, как жалкий пес, на улице в одиночестве… Но все же…
Я достал из внутреннего кармана пиджака небольшую книжицу в кожаном переплете, начал листать ветхие страницы. Он мне живым нужен, он достаточно сильный, неплохо будет, если такой воин будет обязан мне жизнью, может, натравлю его когда-нибудь на Франциска и наконец-то избавлюсь от этой винной морды!
- Sandra Badra Orena… Orta Zarqa Arena…
На заклинание я потратил всего пару минут, мне удалось остановить кровотечение и кое-как прижечь рану Прусии, который кричал, надо сказать, просто нереально громко, и почему-то мне это доставило ни с чем несравнимое удовольствие.
- Альфред! – я уже около получаса брожу по пустым (если не считать то и дело попадающиеся трупы солдат) улицам Берлина. И куда делся этот фанат гамбургеров? – Альфи, Альфи, иди ко мне! – тишина.
- Разрази его гром, да куда он делся, - я ускорил шаг и сам не заметил, как бегом бросился искать моего «братика». Если с ним что-то случилось… хотя нет-нет, он сильный, все с ним в порядке… должно быть. Проклятый Америка!
- О, Игги, ты уже добрался, - я резко оборачиваюсь. Ну, слава Богу, с ним все в порядке. Хоть выглядит расстроенным и каким-то помятым. Сидит на какой-то груде камней, оставшихся от здания, и ест гамбургер.
-И где ты был все это время! Я же сказал тебе, не убегать! – злобно говорю я, подходя к Джонсу.
- А-а, да это уже не важно, - непривычно видеть его таким расстроенным, обычно он всегда так и светиться от радости, скачет как заведенный и кричит, что он герой, а так…он даже старше выглядит.
- Ну, рассказывай, что случилось? – я подхожу к нему, достою из кармана белоснежный платок и расстилаю его на большой плите (видимо части от стены дома) и сажусь рядом с Америкой.
- Россия закончил войну, - печально вздохнул Альфред и выкинул недоеденный гамбургер. Ого, он и вправду расстроен.
- Ну, еще остался Япония…- пытаюсь я подбодрить Америку.
- Ну, это не так интересно, я хотел одолеть Германию! Он ведь главный злодей, а значит я, как главный герой, должен был победить Его, а Япония так, его подручный. Я чувствую себя…жалким Робином, – его глаза зло заблестели.
- Прости, кем? – непонимающе спрашиваю я.
- Робином, а я всегда должен быть Бетменом, - очень серьезно отвечает Америка, я решил не вдаваться в подробности.
Мы просидели так еще, кажется, около часа, в течение которого мне приходилось выслушивать его эмоциональный рассказ о том, как бы «круто» он справился с Крауцем, если бы его не задержал Япония и не помешал Брагинский. После первых двадцати минут я перестал его слушать и тихо мечтал о чае и встречи с моими милыми друзьями. Я определенно лучше бы сейчас попивал Эрл Грей и вел неспешную беседу с мятным кроликом. Эх.
- Союзники…- я вздрогнул от этого голоса, мне кажется, что я ощутил присутствие злого духа.
- О, Hi, Белоруссия, - поздоровался Америка с сестрой России, прерывая свой рассказ. И как только эта девчонка так незаметно подкралась?
- Братик послал меня встретить вас, - она подошла ближе.
- Что значит – встретить? – разозлился Америка, и резко поднялся на ноги, - мы уже давно прибыли, и этот город не его собственность, чтобы он кого-то посылал встречать нас!
- Спокойно, Альфред, - я тоже встаю и осторожно касаюсь плеча Америки, пытаясь его успокоить. Не хватало еще, чтобы он подрался с сестрой России.
- Братик просил меня быть вежливой с вами… вежливой… вежливой, - Белоруссия опустила взгляд, она едва заметно дрожала, казалось, с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на нас, и я все четче ощущал демоническую ауру вокруг нее. – Он просил передать, чтобы все собрались на главной площади, там сейчас будет временный лагерь союзных сил, там страны пробудут пока наши боссы будут устраивать суд…но вы не подходите к братику, а то я убью вас… убью… вежливой.
Мы с Америкой переглянулись. Лучше с этой девушкой не спорить.
***
- А если Крауц не придет в себя, можно я заберу его столицу? – улыбаясь, спросил у меня Америка. Я вздохнул и закатил глаза. Он достал меня своими вопросами. Судьбу Германии и Пруссии не один я решаю.
- Делай, что хочешь, - безразлично говорю я, безрезультатно пытаясь включить плиту, мне необходимо хоть немного горячей воды, я хочу нормальный свежезаваренный чай. Я же не Брагинский чтобы пить этот бред из пакетика, залитый едва теплой водой и засыпанный неимоверным количеством сахара. Меня передернуло. И это он называет чаем? Извращенец.
- Не работает? – Америка заметил мое отчаянное сражение с плитой.
- Как видишь, - от избытка чувств я пнул плиту. Теперь прийдется искать другой способ вскипятить воду.
- Может, пойдешь на кухню? – предложил Америка, - вернее туда, где Италия готовит свои макароны.
- Ну, это точно не кухня, - раздраженно говорю я, выходя из полуразваленной комнаты, прохожу по узкому коридору и выхожу на улицу. Америка не спеша идет за мной. – К тому же, она итальянка и может приготовить свою пасту из чего угодно и в любых условиях.
- Как знаешь, - пожал плечами Америка и достал очередной гамбургер. И откуда он только их берет?
Мое внимание привлекла тихая музыка, которая доносилась с другого конца улицы. Пойти, посмотреть? Хотя, судя по звукам, это русские, а их мне сейчас не особо хочется видеть. Хотя Брагинский, вряд ли там. После взятия города его вместе с немцами поместили во временный лазарет, не думаю, что он уже успел достаточно восстановить силы, чтобы танцевать. Я усмехнулся. Танцующий Россия – это жутко.
***
Я стою перед закрытой дверью палаты Германии, с трудом добрался сюда по темному коридору, хотя не вполне понимаю, зачем пришел сюда посреди ночи. Хотя, знаю…Этой ночью мне снова снилась бомбардировка моего дома, а в ушах до сих пор стоят предсмертные крики жителей и вой тревоги. Мне снова снились проклятые немцы…
Я криво улыбнулся и толкнул дверь.
Германия сейчас такой беспомощный, после той Битвы с Брагинским, он до сих пор так и не пришел в себя. Это подходящий момент. Я неслышно вхожу в его палату и тихонько прикрываю за собой дверь.
Бледный холодный лунный свет падает на его смертельно бледное лицо. Сколько я ждал, чтобы увидеть его таким, слабым, не защищенным, и абсолютно беспомощным.
- Не беспокойся, Германия, ты даже ничего не почувствуешь, - я злорадно улыбаюсь. Убить его, было бы слишком банальным, я хочу, чтобы он жил, о да, жил и проклинал каждый день своей никчемной жизни.
Я достал из кармана свою книжицу. Не думал, что когда-нибудь у меня будет повод применить это проклятье. Ритуал займет некоторое время, но это не так важно.
Я старательно черчу на полу едва заметные знаки, начитываю заклинания, все должно быть идеально.
-In nomin magnum ipsius Dei et potentis, Demon exaltatique ones coelos… - Знаки получаются плавными, перетекают друг в друга, наполняются магической силой. Я уже почти закончил, осталось дождаться нужного времени и моя месть свершиться.
В коридоре раздались тихие шаги босых ног.
Разрази меня гром, кто еще может бродить по лазарету в такое время? Я замер, надеясь, что, кто бы это ни был, он просто пройдет мимо. Но нет, шаги определенно приближаются, все ближе и ближе, пока не замерли возле двери. Тихий скрип и в мрачную палату проскользнула невысокая тень. Небо за окном совсем темное, от месяца почти нет света, и я не могу различить лицо, вошедшего, а он, даже не обращает на меня внимания, просто подходит к кровати Германии и…забирается к нему под одеяло.
- Веееее, спокойной ночи, Дойцу, - слышу я в темноте сонный голос Италии.
Проклятье!
Я молча смотрю как девушка устраивается в постели с моим врагом, как она крепко обнимает его и прижимается к нему всем телом, по прежнему не обращая на меня внимания ( хотя я стою посреди палаты!).
Ну, и что мне теперь делать? Если я продолжу ритуал, то прокляну и Италию.
Если быть честным, я не знаю, как подействует проклятье, если наложить его сразу на двоих. Да и такой страшной судьбы Италии я не желаю. И зачем она только пришла?
Я обреченно вздыхаю. А ведь уже почти все сделал! Я стираю знаки с пола и рассерженно выхожу из палаты, чуть не врезавшись в человека, который стоял у самой двери.
- Проклятье, да что ж вам всем не спиться?! – я зло посмотрел на человека перед собой и чуть не пискнул от страха.
Передо мной стоял сонный Брагинский в одних трусах и неизменном шарфике, весь в кровавых бинтах.
- Ч…что ты тут делаешь?! – мой голос звучит неестественно высоко.
- А-а? – Брагинский несколько раз моргнул и удивленно посмотрел на меня, - Доброй ночи, Артур, - Россия улыбнулся и осмотрелся по сторонам, - да, вот я спал в своей палате, как вдруг почувствовал, что меня что-то зовет, даже не заметил, как оказался тут. Странно, да? – он снова улыбнулся.
- Да, странно, - согласился я, осторожно обходя Россию и быстрым шагом направляясь к выходу.
И почему каждый раз, когда я пытаюсь призвать демона, ко мне приходит Россия?! Я ведь точно-точно все сделал правильно!

0

8

Часть 7. Великий Пруссия
- Чертовы союзники, и ничего я не проиграл, просто Я Великий устал с вами сражаться, да и брата мне стало жаль, - злобно прошипел я, пытаясь зажечь сырую спичку. – Проклятье, ну что за спички мне Брагинский подсунул! – я выбросил коробок так далеко как мог. То есть ооочень далеко. А зря, курить по-прежнему хочется, и я только что выбросил мой единственный шанс зажечь сигарету. Проклятье!
Я опираюсь спиной о холодную стену здания и смотрю в пасмурное небо. Отлично, только дождя мне сейчас не хватало! Идти никуда не хочется, больно видеть любимый город Веста в таком состоянии, да и союзники сейчас тут так и бегают, хватило мне и того, что я наткнулся на Америку. А мне придется пробыть здесь до окончания суда, ну разве не бред?
Я вздыхаю и неспешно иду в сторону лазарета. Раз уж я тут заперт, то хотя бы побуду с братом. Он наверняка без Великого меня соскучился. Вест недавно пришел в себя, выглядел ужасно, проклятый Брагинский чуть на тот свет его не загнал! Лучше присмотреть за ним, а то мало ли что, может, кто решит добить его, пока он спит. От союзных сил можно ожидать подобного. К тому же, может у Веста каким-то чудом осталась его зажигалка, он ведь снова начал курить, сразу после того как объявил войну всему миру.
Где-то вдалеке послышался раскат грома.
Перед тем как зайти в лагерь союзных сил, я немного замялся. Не от страха! Ничуть они меня не пугают, просто не хочу видеть их проклятые довольные лица. Особенно Брагинского с его счастливой улыбкой. На днях я видел его возле лазарета, выглядел он не многим лучше моего брата, а улыбался так, словно на нем и царапины не было. Бесит. Хотя я не прочь встретиться с его сестрой, ну, той, которая пофигуристей. Хотя другая тоже ничего, с огоньком девушка, опасная, люблю таких.
Я вошел в лагерь и неспешно направился к своей цели. Я лениво прохожу мимо российских солдат, да с какого перепуга здесь их так много? Хотя вон весело смеются солдаты Америки. М-да, устроили не пойми что здесь.
- Пруссия… Пруссия, - от этого голоса у меня мороз по коже прошел. Я медленно поворачиваюсь и, изобразив на лице одну из своих неотразимых улыбок, здороваюсь.
- Добрый вечер, фрау Натали, - я насмешливо смотрю на девушку, которая стоит передо мной. И как она только подкралась так незаметно! Просто мистика. – Неужели шпионишь за мной?
- Нет, - коротко отвечает Беларусь. Ох, как-то не по-доброму она на меня смотрит.
- Тогда зачем шла за мной?
- Не подходи к братику, - честное слово, голос у нее какой-то замогильный!
- А? С какой стати Великому мне заходить к Брагинскому? – я удивленно смотрю на сестру России.
- Если увижу тебя рядом – убью, - м-да, другая сестренка явно нравиться мне больше, а от этой так и чувствуется «кол кол кол» аура.
Белоруссия еще несколько секунд пристально смотрела мне в глаза, а затем неторопливо ушла, так ничего и не объяснив. Да что у них за семейка? Сплошные маньяки.
Я снова направляюсь к лазарету, но не успел я сделать и пары шагов, как начался дождь.
- Проклятье! – я почти бегом добираюсь до лазарета, но все равно успеваю промокнуть насквозь.
Я снова ругаюсь и убираю со лба мокрые волосы. Оглядываюсь. Неровный дрожащий свет от электрических ламп освещает длинный грязно-серый больничный коридор.
- И моего брата держат в этой полу-разрушенной помойке! - злобно говорю я, направляясь по коридору к его палате. Должно быть, Вест совсем заскучал, к нему сейчас никто не заходит, все больше шепчутся за его спиной, да рассуждают, как будут делить между собой наш с ним дом. Бесят. Один раз я не выдержал и набросился на Францию, когда он рассуждал о том, как бы он назвал этот город, если бы он был его территорией. Тоже мне – победители! Сборище жалких воров. И Брагинский…он из союзников самый странный (и бесит меня больше остальных!) Ходит да улыбается чему-то, наверняка, замыслил какую-то гадость.
Я дошел до палаты Веста и без стука открыл дверь.
- Здорово, Вест… Mein Gott!! – я, краснея, отвернулся от брата, - Какого черта Италия тут делает!
- Вееее, здравствуй, Пруссия, как настроение? – радостно здоровается со мной итальянка. Краем глаза я вижу, как Вест старается прикрыть ее одеялом.
- Не могли подождать, что ли? – строго говорю я, хотя в душе радуюсь за брата.
- Это не то о чем ты подумал! – хрипло пытается оправдаться Германия. Его лицо так забавно краснеет, что я не удержался и рассмеялся.
- А что же это было? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему, мне просто интересно подразнить брата, честное слово, не каждый день его можно увидеть таким смущенным и растерянным!
- Вееее, я просто спала вместе с Германией! – опередив Германию, отвечает Италия, счастливо улыбаясь.
- Италия! – кричит на нее Вест, его щеки краснеют еще сильнее, он старается не смотреть в мою сторону, а я с трудом пытаюсь унять смех.
- Она просто пришла навестить меня, - пытается оправдаться братец, поправляя одеяло, чтобы прикрыть Италию.
- Ну конечно! – насмешливо произношу я. Хотя рад, что у них все нормально, а то у меня уже сложилось такое впечатление, что Вест только когда воюет, может вести себя с итальянкой…ну, как мужчина, а не командир. В мирное время он на подобное не решался, я даже боялся, что он так и помрет девственником.
- Веее, какой дождь сильный, - пискнула Италия, прижимаясь к Германии. М-да, я тут, кажется, лишний.
- Кстати, - я вспомнил, зачем пришел, - Вест, у тебя зажигалки нет?
- Зажигалки? Гил, ты забыл, я же не курю, - слегка удивленно ответил Германия. Италия начала уютнее устраиваться в его постели, видимо, пришло время сиесты.
- Странно, - растерянно пробормотал я. Да Вест всю войну курил так, что даже Великий Я начал переживать за его здоровье, а он только смеялся и повторял, что такая ерунда как сигареты ему не навредят.
- Вееее, Дойцуу, - сонно протянула Италия, наконец-то устроившись достаточно удобно, и крепко обняла моего брата. Черт, даже завидно. Совсем чуть-чуть.
- Ладно, я тогда позже зайду, а вы тут без меня не скучайте, - я подмигнул брату, он лишь сильнее покраснел и отрицательно покачал головой, все еще стараясь оправдаться. Ну-ну.
Я вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь. Здесь совсем тихо, если не считать мерного гула электрических ламп, да шума дождя, настойчиво бьющего в окна. А дождь и в правду сильный, настоящий ливень.
Я неспешно иду по длинному коридору и тихонько напеваю себе под нос какую-то веселую песенку, которую я однажды услышал от одного из солдат Людвига. Хм? Знакомый запах. Я принюхался. Пахло сигаретным дымом. Я даже воспарял духом и пошел на запах. Остановился возле приоткрытой двери одной из палат. Разве тут еще кого-то лечат, кроме Веста? Я бесцеремонно, (а перед кем собственно мне здесь любезничать? Я у себя дома) вошел в палату.
Ой, зря я это сделал.
- Хмм, привет, Гилберт, - улыбнувшись, поприветствовал меня Россия. Он стоял возле приоткрытого окна и курил, задумчиво глядя на плотную пелену дождя снаружи.
- Привет, - мой голос звучит слишком резко. А без своего пальто (или как там Брагинский называет то, в чем он вечно ходит?) он кажется…не таким громоздким, даже худым. Я стою, не решаясь сдвинуться с места, и просто смотрю на Россию. Он весь какой-то помятый, это меня явно радует, к тому же из под застегнутого ворота рубашки видны бинты, да и не чувствую я сейчас в нем никакой агрессии.
Я подхожу к России.
- Те спички, которые ты мне дал, были насквозь мокрые! – и почему я решил начать разговор именно с этого?
- Разве? – в его фиолетовых глазах мелькнуло сожаление, - прости, но думаю это не так уж и страшно, да? – он снова улыбнулся. Бесит.
Я достал из нагрудного кармана сигарету и выжидающе посмотрел на Брагинского, он слегка удивленно посмотрел на меня, но все же взял с подоконника коробок спичек, зажег мою сигарету. Я, не поблагодарив его, сделал глубокую затяжку. Ох, хорошо, теперь и жизнь не кажется таким дерьмом.
- Только в палате сильно не дыми, - предупредил меня Брагинский, шире открывая окно и осторожно отодвигая разбитый графин с подсолнухами подальше от меня, наверное, решил, что я могу его случайно разбить.
- С чего это вдруг? – я недружелюбно смотрю на Россию, никто не смеет мне указывать, - Где хочу, там и буду курить.
- Ну, тогда сам будешь с Наташкой разбираться, - усмехнувшись, сказал мой собеседник, - она, последнее время пытается меня отучить от этой привычки, так что, если она почует запах дыма в палате, я скажу, что это из-за тебя, - он снова улыбнулся.
- И что? – я посмотрел на Брагинского снизу вверх, здоровенный, он все же, - Или ты думаешь, я твою сестру боюсь? – я даже рассмеялся.
- Ну, не знаю. Как твоя спина, еще болит, да? – мягко спросил меня Иван. Я даже закашлялся, от чего едва заживший шрам на спине болезненно заныл. Ну, тут мне нечего было ответить России. До сих пор помню, как на меня набросилась Белоруссия и по самую рукоять вонзила мне в спину свой «ножечек».
Наступило неловкое молчание. Для России, меня-то все устраивало.
- Как там Германия? – с сожалением спросил меня Брагинский, выкидывая в окно окурок. Хм, с чего это его волнует Вест, сам же чуть не убил его, а теперь беспокоиться?
- Жив, - коротко отвечаю я.
- Я имел в виду… -Россия на мгновение замолчал, словно пытался подобрать нужные слова, - он стал прежним?
- Прежним? – о чем этот русский говорит?
- Ааа, ты что, даже не заметил, да? – удивленно спросил Иван. Мне стало не по себе.
- Все я заметил, с ним все в порядке, - ну не говорить же, что я понятия не имею, что он пытается у меня узнать.
- Хорошо, я рад, - Брагинский снова улыбается.
Мы снова замолчали. Хотя не совсем. Брагинский тихонько мурлыкал какую-то песенку на русском языке. А я слушал. Вернее нет, с чего это мне слушать Россию? Просто мы стояли рядом и я его слышал. Достаю еще одну сигарету, все равно больше делать нечего. К брату я пойти не могу, да и не хочу я этого видеть! А в городе проклятые союзники. Ивана я хоть и ненавижу, но он, по крайней мере, не напоминает мне без конца о том, что мы проиграли войну. И на драку не нарывается. И спички у него есть.
- Эх, если бы не суд, я бы мог уже с остальными быть дома, - грустно сказал Россия, я его проигнорировал, - Знаешь, у меня дома очень красиво. Конечно, сейчас там погром, но ничего, мы все поправим.
- Зачем ты мне это говоришь? – издевается что ли?
- Аааа? Да, просто, по дому немного соскучился, - и снова эта улыбка. Бесит. – Надо будет тебе Москву показать, когда-нибудь, не так как в прошлый раз, а по нормальному, когда будешь у меня… в гостях, да? – он дружелюбно на меня смотрит. А я так и замер, забыв выдохнуть дым.
- Ну, может… - я не знал, как ответить на его предложение. Да он точно издевается! Про Москву со мной заговорил! Нашел, о чем мне напомнить…
Дождь потихоньку слабел и через окно я заметил Англию с Америкой, они стояли достаточно далеко, чтобы я мог расслышать, о чем они говорят, но, судя по всему, они спорили. Как обычно.
-Не люблю я его, - я удивленно посмотрел на Россию, он все еще улыбался, но теперь от его улыбки было жутко. Он пристально смотрел на Америку.
- И правильно, за что его любить? – согласился я с бывшим врагом.
В коридоре послышались тихие приближающиеся шаги, Россия отвлекся от Альфреда и быстро вырвал у меня из руки сигарету, не обращая внимания на мои протестующие возгласы, и постарался разогнать дым.
Дверь открылась и на пороге появилась Украина, в руках она держала поднос с едой.
- Братик, ты снова курил? Наташа же тебя предупреждала…ой! – она смущенно на меня посмотрела, а я взъерошил себе волосы и улыбнулся ей.
-Ай, - Россия больно толкнул меня локтем в бок. – Ладно, я пошел, - а что еще мне оставалось? И нет, я не сбегаю! Просто уж очень строго на меня Брагинский посмотрел, да и спички его я прихватил, так зачем оставаться?

0

9

Часть 8. Дойцу
Впервые за долгое время я самостоятельно проснулся, а не очнулся от моего безумия. С трудом открыв глаза, я увидел обшарпанный грязно-серый потолок и теплый солнечный свет, струящийся сквозь окно.
Я жив.
Слабая улыбка исказила мое лицо. Только сейчас я почувствовал приятное мягкое тепло, окутывающее мою левую ладонь, я оборачиваюсь…
Италия спит, привалившись ко мне, и даже во сне слабо сжимая мою ладонь. Ее рыжие волосы растрепанны, волнистые пряди струятся по плечам, прикрывая ее спокойное лицо. Ее рот слегка приоткрыт, и я могу различить тихое сопение. Почему-то мне вспомнилось, как когда-то давно, до войны, я вот так же просыпался утром, а она спала рядом со мной. Правда, тогда меня это больше смущало, чем радовало.
- Италия, - мой голос звучит хрипло и совсем тихо, видимо, я долгое время лежал без сознания.
Я думал, что она меня не услышит, ведь раньше мне приходилось подолгу кричать на нее, чтобы разбудить, и даже тогда она не сразу просыпалась. Но услышав мой тихий хрип, она тут же вздрогнула и открыла глаза.
- Ге… Германия? – сонно спросила она, сильнее сжимая мою ладонь. Ее лицо озарила самая счастливая улыбка, которую я только видел, а глаза заблестели от слез, и, прежде чем я успел хоть что-нибудь сказать, она бросилась ко мне, крепко обняв. Я с трудом подавил стон боли, а Италия прижалась лицом к моей шее, и я почувствовал, как по ее лицу текут теплые слезы.
- Дойцу-Дойцу, - счастливо шепчет она, и я понял, что краснею, мне слегка неловко от того, что она так близко.
- Ну, все, Италия, со мной все в порядке, можешь меня отпустить, - хрипло прошу я девушку, в глубине души надеясь, что она проигнорирует мою просьбу.
Аличе слегка отстраняется от меня, и пристально смотрит мне в глаза, от ее взгляда я краснею еще сильнее.
- Я по тебе так скучала, Дойцу… Вееее… больше не оставляй меня! - Италия нежно прикоснулась к моему лицу, и по телу разлилось приятное тепло, - Италия… - строго произношу я, неуверенно касаясь ее плеча, стараясь отодвинуть ее подальше… Но она не обращает внимания и наклоняется ко мне вплотную… я чувствую ее теплые мягкие губы на своих губах, и на мгновение замираю, не зная как себя вести, а затем неуверенно отвечаю на ее поцелуй, слабо обнимая ее за талию, закрыв глаза.
- Веее,- тихо пищит Италия, разрывая поцелуй, но по-прежнему обнимая меня, а я неуверенно тянусь к ней, чтобы снова ощутить приятное тепло ее губ, - Германия покраснел, - улыбаясь, сказала Италия, ее слова сбивают меня с толку и я непонимающе смотрю на нее, боясь, что сделал что-то не так и, возможно, показался ей забавным…
- До этого ты был таким бледным, и казался совсем больным, Вееее, - улыбнулась Италия и нежно прижалась ко мне, чем вызвала новую волну острой боли, - А теперь ты чуть-чуть покраснел и выглядишь лучше, - Она снова отстранилась от меня, но только за тем, чтобы поудобнее усесться у меня в постели.
Я неотрывно смотрю на нее, невольно вспомнив ту ночь, когда я очнулся рядом с ней… Лицу стало очень горячо и я отвернулся от Италии. Сердце забилось быстрее. Если честно, то в ту ночь я действовал совершенно необдуманно, тогда мне казалось, что я могу больше никогда не прийти в сознание…Дурак! И что мне теперь делать? Я попытался решить, как вести себя дальше, но вместо этого в моем сознании все ярче всплывали подробности той ночи.
Вспомнил, как она лежала подо мной, вспомнил ее тихие стоны и то, как она все крепче прижималась ко мне, как ее ноготки впивались в мои плечи, ее горячие влажные поцелуи.
Она выгибается мне на встречу, а я не могу оторваться от ее нежного тела, целую ее мягкую грудь, слышу, как она тихо вздыхает, прижимается ко мне. Шепчет, умоляет меня, больше не оставлять ее…
- Дойцу, Вее, ты в порядке? – ее голос заставляет меня вернуться к реальности.
- Да, - негромко отвечаю я. – Что сейчас происходит? – мне нужно узнать в насколько плачевном положении сейчас мы все находимся.
- Мы проиграли войну, союзные силы хотят устроить над нами суд, а мы заперты тут до тех пор, пока они не вынесут решение, - улыбнувшись, ответила Италия, она сняла свои сапожки и бесцеремонно улеглась в постели, прижавшись ко мне всем телом. Дышать стало труднее.
- Италия! – прикрикнул я на нее, пытаясь хоть как-то заставить ее вести себя в рамках приличия. Но она лишь вцепилась в мою майку и прижалась лицом к моему плечу, я тихо зашипел от боли, когда она прижалась к незажившей ране, на бинтах тут же начали проявляться бледные кровавые пятна. Я хотел хоть немного подвинуть ее, но заметил, что она едва заметно дрожит.
- Я думала… Вееее…Вее, я думала, что ты погиб, - едва слышно прошептала она, - мне было так больно и страшно… Я не хочу жить в мире, где нет тебя …хочу всегда быть с тобой, - она сильнее сжала мою майку и всхлипнула.
- Не плачь, Италия, - говорю я, осторожно поглаживая ее мягкие волосы, не зная как еще мне ее утешить. Я… просто не знаю как вести себя с ней. Наверное, стоит сказать ей, что я всегда буду рядом и что ей не о чем больше переживать… Но я просто не могу найти подходящих слов.
***
Я попытался отжаться от пола, но все тело протестующе заболело. Еще слишком рано для физических упражнений, хотя, без утренней тренировки я чувствую себя не в своей тарелке. Я поднимаюсь с пола, игнорируя новую волну боли. Может, хотя бы, пробежку смогу выдержать?
Впервые за долгое время я не боюсь провалиться в безумие, и теперь изо всех сил стараюсь вернуть все в прежнее русло. Я готов к любому вердикту союзных сил, готов сделать что угодно, чтобы восстановить свое честное имя в их глазах, даже если для этого мне придется стать частью одной или сразу всех стран победителей.
Я вышел из лазарета. Такое странное чувство – быть в заложниках в собственном доме.
Осторожно прислушиваясь к ощущениям своего тела на перешел с шага на медленный бег. Ничего, терпимо. Вот так же потихоньку я смогу вернуть всю свою прежнюю жизнь. Но не успел я пробежать и пол круга вокруг временного лагеря союзников, как откуда-то сбоку на меня набросилась Италия, она громко пищала, держав меня за руку.
- Вееее, Вееее, Дойцу, ты что делаешь, ты же совсем недавно пришел в себя, тебе нужно отдыхать, - никогда раньше не видел такого серьезного выражения на ее лице. Это даже смешно.
Она крепко вцепилась в мою руку и потянула меня за собой.
- Италия, я чувствую себя гораздо лучше, тебе не стоит обо мне беспокоиться, - к тому же, если она заставит меня и дальше лежать в палате, то я сойду с ума… снова.
- Но мне приятно заботиться о тебе, - улыбнувшись, сказала Италия. Я почувствовал себя неловко и осторожно высвободился из ее хватки.
- Эй, вы там! – я обернулся и увидел Гилберта. Прусс сидел капоте автомобиля Америки, в одной руке он держал бутылку пива, а другой махал нам, - Сколько вас звать можно, марш ко мне.
Я вздохнул и пошел к брату, Италия уже убежала вперед.
- Чего тебе, Гил? – строго спрашиваю я у брата, он лишь широко улыбнулся.
- Да вот, хотел вас порадовать, пока вы оба бесцельно валялись в лазарете, Великий Я подсуетился и начал налаживать отношения с союзниками, - он широко улыбнулся и странно пошатнулся.
- Хотелось бы узнать, каким образом ты налаживал отношения?
- Самым верным! – он протянул мне бутылку пива, - Помнишь тот захудалый бар, в который мы как-то заходили на рождество? Так вот, он почти не пострадал… вот там мы отношения и налаживали… - он попытался встать с автомобиля, но получилось это у него плохо и, если бы я не подхватил его под руки, то он бы уже лежал на земле.
- Я в порядке, Вест! – Гилберт раздраженно оттолкнул меня, - Можно сказать с Англией я договорился, да и Брагинский, кажется, настроен не особо враждебно, хотя по нему всегда трудно понять…одним словом, надеюсь, что мы с тобой, братишка, по-прежнему будем страной и отделаемся материальной компенсацией, - Пруссия издал странный смешок.
- А когда они решат, что с нами делать? – испуганно спросила Италия, прячась позади меня.
- Когда будут заседать страны, я не знаю, а наши боссы процесс уже растянут, ну, меня судьба людей не особо сейчас волнует.
- Вееее, Пруссию шатает.
- Умолкни! – прикрикнул Гилберт на Италию, и та испуганно прижалась к моей спине.
***
- Веее, Вееее, Веееее!!! Дойцуууу! – ко мне в комнату ворвалась перепуганная до смерти, - Япония, Япония, Япония, Веееее!!
- Спокойно! – скомандовал я, глядя на то, как Италия в панике бегает вокруг меня и плачет, - Стоять! – она выполнила приказ, но по-прежнему шумно издавала свои привычные странные звуки, – Объяснись.
- Японию убили!
- Что?! – я не мог в это поверить, как такое могло произойти.
- Да жив он! Прекрати паниковать! – вслед за Италией вошел Пруссия, я вопросительно на него посмотрел, понимая, что из странного писка Италии я не смогу понять и слова.- Америка на него напал…или, проклятье! Не знаю я как это назвать, но, похоже, Альфред изобрел новое оружие…
***
Я уже в сотый раз открывал и закрывал карманные часы, даже не для того чтобы узнать время, а просто чтобы хоть как-то занять руки. Союзники заседают уже несколько часов, а мы вынуждены ждать их решения. Я расслабил галстук. Снова открыл часы, мельком посмотрел на время, затем на дверь, ведущую в конфиренсзал. То и дело оттуда слышались голоса иногда переходящие на крик, но разобрать слов было практически невозможно. Отчетливо я различил только выкрик «Я – герой» и «кол кол кол». Гилберт полез на стену уже после первых пятнадцати минут и, сказав, что он этого больше не выдержит, схватил Гилбёрда и выбежал в коридор. Затем он несколько раз возвращался узнать, не закончилось ли собрание, и от него чувствовался сильный запах табачного дыма.
Я снова открыл и закрыл часы, перевел взгляд на Италию. Она казалась совершенно спокойной, более того, она уснула, свернувшись клубочком в большом кожаном кресле. Наверняка, когда она проснется ее костюм будет до неприличия измятым. Она лежала неподвижно и только издавала тихое спокойное «Веее» при дыхании. Почему-то это меня успокаивало. Немного.
Дверь открылась, я тут же поднялся на ноги, чувствуя, как напрягся каждый мускул в моем теле. Но из зала вышел всего лишь крошечный Латвия.
- Россия просил позвать Пруссию, - устало сказал он.
Я только собирался сказать, что сейчас его приведу, как в зал ожидания ворвался мой брат, его лицо исказила жуткая улыбка.
- Уже иду, - нараспев произнес прусс, откинул в сторону свой черный галстук и зачем-то растрепал себе волосы. Они ушли, и дверь за ними плотно закрылась.
Я нервно вздохнул и снова сел в свое кресло.
- Вееее, они уже закончили? – сонно спросила Италия, приоткрывая свои золотистые глаза.
- Еще нет, спи, - отрывисто отвечаю я, снова глядя на часы. Я невидящим взглядом уставился в пол, попытался успокоиться, но ничего не помогало. Я то и дело представлял, каким может быть решение победителей и с каждой минутой мои предположения становились все мрачнее. От этих мыслей разболелась голова, а от постоянного напряжения заныли свежие, еще не до конца зажившие, раны.
- Веее, - я почувствовал, как Италия осторожно положила свои ручки мне на плечи и начала медленно их разминать, - Не волнуйся, Дойцу, ты со всем справишься. – Попыталась подбодрить меня итальянка. Я только кивнул, не в состоянии произнести и слово. К тому же я переживаю за Гила, почему его вызвали на собрание? И ведет он себя на удивление тихо, прошло уже больше получаса, а я ни разу не слышал голос брата, хотя, обычно, во время переговоров только его и слышно.
Я тяжело вздыхаю, но напряжение только нарастает, не смотря на старание Италии, ведь ее прикосновения очень приятны. Уже в который раз я смотрю на часы, словно это может ускорить течение времени и избавить меня от томительного ожидания.
Я вздрагиваю, ощущая теплое дыхание Италии на своей шеи, еще мгновение, и она нежно касается губами моей кожи. Она прижимается к моей спине, ее поцелуи становятся уверенней, она нежно покусывает мою шею… Я еще сильнее напрягаюсь, но на этот раз от возбуждения.
- Италия! – я резко вскочил с места и уставился на совершенно спокойную девушку.
- Веее, что-то не так? – наивно спрашивает Италия.
- Не делай так, - я встаю возле окна, стараясь держаться от нее подальше, хотя тихий голос в глубине души шепчет, что она и вправду может помочь мне сбросить напряжение… Нет! Не думай об этом, просто не думай!
- Веее, но тебе же было приятно… - непонимающе сказала Италия, грустно опуская взгляд, и мне показалось, что даже непокорная завитушка в ее волосах расстроенно поникла.
Я почувствовал, что краснею. Я не хотел ее расстраивать.
- Я не говорил, что мне это неприятно, - и почему мой голос всегда звучит так сухо?
- Веее! – радостно протянула Италия, неотрывно глядя на меня. Наверное, она ждет, что я еще что-то скажу.
А я просто смотрю на нее. Ее волосы растрепались после сна, а темно синий костюм весь измялся.
- Я рада, что смогла сделать Германии приятно, - она улыбнулась, и села в кресло, из которого я только что встал.
Почему-то ее слова смутили меня еще сильнее. «А могла бы сделать еще приятнее», навязчиво прошептал внутренней голос. Нет! Я справлялся с этими мыслями с тех пор как Италия у меня поселилась, и сейчас справлюсь, просто нужно на нее не смот…
- Вееее, - Италия обняла меня, крепко прижавшись к моей груди.- Дойцу, поцелуй-поцелуй! – настойчиво просила она. И как я только выдерживал раньше, когда она вела себя так каждый день?
Я аккуратно касаюсь ее щеки, мысленно улыбаюсь, видя, как она вся тянется ко мне, даже на цыпочки приподнялась. Не спешу, стараясь растянуть этот момент, до тех пор, пока она не начинает тихо жужжать от нетерпения. Я целую ее медленно нежно, постепенно углубляя поцелуй, чувствую, как она вцепилась в мой пиджак, слышу ее судорожные вздохи, каждый раз, когда соприкасаются наши языки… Я заставляю себя оторваться от нее.
- Веее, - недовольно пищит Италия и пытается подпрыгнуть, чтобы поцеловать меня, но безуспешно.
- Хватит, - я кладу руку ей на плечо, чтобы она спокойно стояла на месте. – Сейчас неподходящий момент, - я отхожу от нее, и встаю рядом с дверью в зал заседаний.
Прошло еще несколько томительных часов, прежде чем дверь открылась и из нее начали один за другим выходить союзные силы.
Я с замиранием сердца смотрю, как мимо меня проходят страны, почему-то никто из них не говорит мне о решении, которое они приняли. И Гилберта я до сих пор не вижу… Да, что происходит.

0

10

Часть 9. Япония
Он сильный, слишком сильный, чтобы я мог справиться с ним в одиночку. Сейчас мне как никогда не хватает поддержки Германии. Мое преимущество в скорости, но это не сильно помогает, Америка, кажется, не обращает внимания на мои удары, даже когда мне удалось пронзить его катаной, он лишь странно улыбнулся и ударил меня с такой силой, что я до сих пор не могу сфокусировать зрение. Остается только уклоняться от его ударов и пытаться оказывать сопротивление. Пока еще не было приказа от моего босса о прекращении войны. Такими темпами я…
- Япония, - голос Америки звучит до ужаса бодрым и спокойным, словно он только что вышел из своего любимого кафе и случайно встретил меня, решил просто поболтать… О чем это я… мысли уже путаются. - Расслабься, я сейчас не собираюсь на тебя нападать, - Он прислонился к покореженному фонарному столбу и достал гамбургер. Надо напасть на него, собраться с силами, я смогу… смогу.
- Знаешь, Англия как-то рассказывал мне что-то вроде сказки, - он откусил кусочек от булочки, - про страны. Я тогда маленький был, не особо понимал, о чем там речь, просто любил слушать, как он мне что-то рассказывает.
- Зачем ты говоришь мне об этом? – он, должно быть, издевается надо мной, ощущая свое превосходство в силе. Америка посмотрел на свои наручные часы.
- Ты знаешь, как страны связанны со своим народом? – он посмотрел на меня, ожидая ответа. Но я молчу, собираюсь с силами, пусть он болтает, эта небольшая передышка мне только на руку.
- И как же? – спариваю я, концентрируя свою энергию, чтобы снизить боль и приготовиться к сражению.
- Игги рассказывал, что они связанны физически и личность страны зависит от ее жителей, поэтому страны могут меняться, если внутри нее происходят серьезные изменения.
Я молчу.
- И во время воин чувствуем их страх и решимость, так мы можем сражаться с ними, даже не присутствуя на поле боя. – Он самодовольно улыбнулся, словно открыл мне абсолютную недостижимую истину. – И, наверное, стране плохо будет, если что-то серьезное случиться с ее народом.
- Зачем…ты говоришь об этом?
- 5, - Америка показывает мне свою ладонь, -4, -он загибает один палец. Тело сковывает страх, только сейчас я вспомнил, что совсем недавно, Америка говорил со своим боссом по телефону, -3, - я не понял ни слова из их американской речи, - 2, - в тот момент я был рад, что у меня появился шанс подняться на ноги, чтобы продолжить сражаться, - 1, - сердце останавливается, -BOOM!
Я никогда прежде не испытывал такой боли, я кричал, но не слышал своего крика, перед глазами все было залито огнем, легкие наполнил ядовитый дым, я ничего не вижу, сердце не бьется, я чувствую как его сжимает болезненная судорога, но оно не может больше гнать кровь по моим венам. В ушах стоит крик невозможный, быстрый режущий, полный смерти и невероятный взрыв… Мое тело разрывает, я чувствую, как ломаются мои кости, как сама собой вспариваться кожа, чувствую горячую кровь… и холод, он окружает меня со всех сторон, окутывает меня непроглядной темнотой, в которой я чувствую бесконечное множество погибших людей, они словно лежат вокруг меня повсюду…и я один из них…
***
Тук-тук, Тук-тук, Тук-тук.
Сердце слабо бьется.
Я не могу вспомнить, что случилось, не знаю где я…
Я хочу открыть глаза, но не могу. Хочу услышать хоть какой-то звук, но отдающийся эхом тихий, едва ощутимый крик все заглушает. Я пытаюсь вспомнить что-то…хоть что-нибудь.
Перед мысленным взором дом…он не мой, выполнен в европейском стиле.
- Италия, вам лучше размяться перед тренировкой, иначе Германия снова будет недоволен вами, - тихо говорю я, глядя на рыжеволосую девушку в странной морской форме. Она пыталась улечься в тени дерева, наверное, чтобы немного поспать.
- Веее, ты думаешь? – взволнованно спрашивает девушка, - Тогда ладно, я не хочу расстраивать Дойцу….
Я помню…
Мужчина гораздо выше меня. Светлые волосы, бледно серые глаза, идеальная черная военная форма… Германия. Я помню его как-то двояко, как друга, с которым мы вместе тренировались, с которым могли по долгу вести философские беседы… И как… он совсем другой в моих воспоминаниях, я помню его среди солдат, помню его довольную хищную улыбку. Помню, как он говорит о том, что мы начинаем войну…
Война…
Я помню Америку. Да, я должен был сражаться с ним. Но я не помню, как я сражался, лишь боль…я не понимаю, как? Что случилось со мной…
***
- Он…что, мертв? – голос Англии дрогнул, - Что ты с ним сделал, Альфред?! Ты же знаешь, мы не имеем права убивать другие страны!
- Это все глупости, которые написаны в твоих старых книжках! – беззаботно отвечает Америка, от его голоса по телу прошелся морозец… мне стало страшно.
- Это не просто книги, это… Ах, ты все равно не поймешь этого!
- Я просто опробовал на нем подарок от моего босса, - в его голосе звучит едва скрываемая гордость.
- Пода… конечно, ты даже как всегда в своем репертуаре! – Англия кричит, но я могу различить в его голосе нотки паники и страха.
- Мой босс обещал, что я стану самой сильной страной в мире, так что FUCK Россия, в этом я уделал тебя по полной!
- Да причем тут Россия! Ты хоть думай, прежде чем что-то делать! Америка – ты идиот!
- Ты просто завидуешь, потому что у тебя такого оружия нет, - как он может говорить так беззаботно?
***
Не знаю, сколько прошло времени с тех пор. Я то и дело приходил в сознание, но не мог пошевелиться, снова проваливался в забвение. Мне снился дом, то время, когда я счастливо жил в своем замкнутом мире и не знал ничего о других странах, когда мог просто наслаждаться жизнью…но эти сны быстро сменялись странными картинами воин. Я видел незнакомый флот, выдел сражения…мне казалось, что я был там, чувствовал себя внутри истребителей…а потом все сознание окутывал взрыв…
Я просто хочу, чтобы всего этого не было, хочу проснуться дома и не знать ничего об этой войне, хочу забыть все остальные страны…
***
- Да хватит на меня ругаться! – Америка не выдержал и закричал. С тех пор, как он вывел Японию из войны, все страны на него косо смотрели, а Англия так вообще, начал читать ему нудные лекции про то, что можно делать на войне, а что находиться за гранью добра и зла. Но это было еще не самое худшее!
Хуже всего оказался короткий разговор с Брагинским. Здоровенный русский просто подошел и с милой улыбкой сообщил, что у него тоже есть такое же оружие как у Америки. Ну, разве так можно! Только Джонс обрадовался, что стал самым сильным на земле, как Брагинский потеснил его с первого места, да еще все страны дружно (никогда еще они не были в чем-то так единодушны) сошлись на том, что эту бомбу больше нельзя использовать.
- Я буду на тебя ругаться, пока до тебя не дойдет, что ты сделал! – угрожающе произнес Артур, строго глядя на Альфреда снизу вверх.
- Ой, да пошел ты! – Америку уже начало бесить, что его – героя, сейчас все считают чуть ли не главным злодеем. А это ведь он войну закончил! Совсем-совсем закончил. – Сбрось я эту бомбу, скажем, на Германию в начале войны, вы наверняка все бы только благодарили меня, так в чем разница? Они - злодеи, мы, особенно я, - герои, так почему никто не радуется?! Вон сколько криков было, когда Брагинский Крауца до Берлина погнал и там его чуть не убил. Это несправедливо!
- Америка, какой же ты дурак, - очень тихо проговорил Англия.

0

11

Часть 10. Калининград
- Я хотя бы могу попрощаться с братом? – я волком смотрю на Россию, а он все так же невозмутим, как и на протяжении всего собрания.
- Только быстро, - разрешил Брагинский, поднимаясь со своего стула, - а затем мы сразу же отправимся ко мне. Дома у меня все еще полно хлопот после войны, твоя помощь будет очень к стати.
- Что? Ты думаешь, я помогу вам ваши проблемы разгребать?! - я почти кричу на Россию, а он, просто улыбается и ненавязчиво угрожает мне краном.
- Ну-у, теперь все мои проблемы – твои, мы же теперь едины, правда, товарищ?
- А-а-а, НЕТ! Нет-нет-нет-нет! – я закрываю руками уши, - не смей меня так называть!!! – моя реакция явно его веселит. – И хорош лыбиться, не думай, что если забрал себе Кенигсберг, то я сразу же стану твоим ручным псом, я тебе не Латвия! – я с трудом удержался, чтобы не ударить Россию и совсем не обратил внимания на протестующий писк Латвии.
- Просто попрощайся с братом, мы тебя подождем, - мягко говорит Брагинский, глядя как остальные жители СССР по одному выходят из зала совещаний, - только не заставляй нас ждать слишком долго, да?
- Не зли братика, у него сегодня такое хорошее настроение, не надо его портить, - шепнула мне на ухо Украина, проходя мимо меня и выходя из комнаты вслед за Литвой. Теперь остались только я, Россия и Белоруссия.
- Не беспокойтесь, я не люблю долгих прощаний, - с наигранной вежливостью говорю я, уверенным шагом направляясь к выходу.
Германия настороженно смотрит на меня, проклятье, я даже отсюда чувствую, как сильно он напряжен. За моей спиной прошли Россия с младшей сестрой, я ощутил на себе пристальный взгляд Наташи, подождал, когда они выйдут, чтобы остаться с братом наедине. Ну, не совсем наедине, позади Германии прячется Италия, но они всегда вместе, так что порой я вообще воспринимаю их как одно целое.
- Насколько все плохо, - тихо спрашивает меня Вест. Сердце болезненно сжалось. Ох уж этот Германия… он даже не представляет, как я буду по нему скучать. Я широко улыбаюсь и смеюсь, а он непонимающе смотрит на меня. – Гил?…
- Да нормально, жить можно, - я подошел к нему ближе, - Выплатишь компенсацию, лишишься армии, внесешь изменения в конституцию… - я усмехнулся. Проклятье, горло, словно тески сжали.
- Хорошо, но я и так бы все это сделал, - он облегченно вздохнул.
- Веее, Пруссия, а зачем тебя вызывали? – улыбаясь, спросила Италия, обнимая моего брата, он был не против.
- Да так... - я откашлялся, но не смог закончить фразу. Черт, да что же это такое с Великим Мной твориться. – Вообщем, Вест...
Я увидел, как сильно насторожился мой брат, в его голубых глазах застыл страх.
- Прощай, - усмехнувшись, сказал я и протянул Весту руку, но он не отреагировал, только чуть оттолкнул от себя Италию, ее объятия сковывали его движения.
- Что ты хочешь этим сказать? – его голос звучал по-военному сухо.
- Я теперь, вроде как, стал – я усмехнулся, - частью России, он ждет меня внизу.
- Но почему ты, ведь в этой войне виноват я? – все так же спросил Германия, а Италия непонимающе смотрела то на меня, то на Веста и издавала волнительное «Веее».
Через приоткрытое окно я услышал гудок автомобиля, болезненно сморщился, такой звук может издать только машины советского производства. Я попытался улыбнуться, Германия, сентиментальный дурак, приятно, что ты не хочешь меня отпускать. Эх, один раз можно, тем более что повод подходящий.
Я резко шагнул вперед и крепко обнял брата, вкладывая в эти объятия то, что я никогда бы не решился сказать ему. То, что вообще не принято говорить в нашей семье. Пусть он просто знает, как дорог мне. Я чувствую, как дрожат его руки, когда он неловко обнимает меня в ответ, кажется, он все еще не до конца верит в то, что происходит…
Снова раздался резкий гудок.
Я отпустил Веста и улыбнулся ему, глядя в его пустые глаза.
- Да ну тебя, Вест, я скоро вернусь, ты же меня знаешь! Я там такое устрою, что они сами меня из своего союза выпрут! – я мягко ударил его по плечу и не оглядываясь пошел к выходу.
***
- Апчхи, - я дрожал всем телом и придвинулся ближе к странному каменному предмету, очень отдаленно напоминающему камин. Брагинский называл его печкой.
- Будь здоров, - пожелал мне Россия и мило улыбнулся. Я только злобно смотрю на него. Бесит, он меня бесит больше всего на свете, но я не хочу спорить, боюсь, что потеряю то немногое тепло, которое еще осталось в моем теле. А Россия по своему дому вообще без верхней одежды ходит, в одной полу-расстегнутой рубашке, военных штанах и сапогах. Ну и в вечном шарфе.
- Переоделся бы, так и простудиться не долго, - «Заботливо» предложил мне Иван.
- Ни за что! – прорычал я. Брагинский только с сожалением вздохнул. – И от чего у тебя дома такой дубак!
- А-а? Да нет, тепло, а это просто сквозняк, в западном крыле все еще огромная дыра, вот и тянет. Ты бы помог с ремонтом, было бы теплее.
- А то я не помогаю! – и я говорил чистую правду. Я уже несколько месяцев живу у России, поначалу я еще храбрился, надеялся, что смогу отмазаться от работы, но после пары ударов краном от которых открылось несколько старых ран, Великий Я снизошел до помощи.
А потом Брагинский надо мной грязно надругался, принудительно сменив мне имя (хотя, я его никогда не признаю!). Тоже мне Кенигсберг в Калининград переименовать! Бесит, да как у него рука поднялась… После этого я устроил жуткий погром у России, закатил скандал, но ничего не смог изменить. Только голова болела весь следующий день от удара краном.
Ну, зато я забрал себе самую теплую комнату, мне ее сам Брагинский уступил. Так что я Великий, типа, тут почти главный.
И вот теперь, после трудового дня, (между прочем без обеда!) я решил хоть немного отогреться, пришел в свою комнату, как тут же за мной явился Иван. Да он просто не отходит от меня, мне это бесит.
- Если замерз, то лучше залезь на печку, а не жмись к ней с боку, - посоветовал мне Россия. И почему мне эта фраза показалась пошлой? Все еще не могу воспринимать слово «печка», как существительное.
- Мне и тут хорошо, - да, я не прекращаю сопротивляться тирании Брагинского, меня еще никому не удавалось сломить.
- Да я вижу как тебе хорошо, аж слышно как зубы стучат, - улыбнулся Иван, я игнорирую его замечание.
- Зачем пришел? Я сегодня от работы не отлынивал, придраться не к чему!
- Да на ужин тебя позвать, - мне не нравиться когда он так на меня смотрит… так по-доброму… словно я правда ему родственник.
- Я не голоден.
- Ну конечно, - усмехнулся Иван, - пойдем, ты же не хочешь, чтобы я тебя силой отнес к столу, да?
Вот так и заканчиваются все наши с ним споры. Он недолго меня уговаривает, затем угрожает физической расплатой, затем я, обычно, продолжаю спор, и Брагинский осуществляет свою угрозу. А сегодня не в настроении драться.
Я поднялся с пола и закинул на эту печку тонкое одеяло, в которое кутался. Ног я почти не чувствовал, сильно обморозил их, пока работал со всеми на улице, да и руки еще не отошли от холода. Я принципиально не беру одежду, которую мне предлагает Россия, все так же хожу в своей немецкой военной форме, изредка переодеваясь в штаны и рубашку, которые успел с собой прихватить, когда уезжал из дома, чтобы постирать форму. Все в доме на меня недружелюбно косятся, один Россия, кажется, доволен, что я живу с ними. Бесит.
Мы спустились по лестнице и направились в просторную столовую. Я почувствовал приятный запах жаренного мяса, живот радостно заурчал. Только и делаю целыми днями, что работаю над ремонтом дома Брагинского, а это забирает чертовски много сил, за это время я сильно похудел.
- Садись, Гилберт, уже почти все готово, – улыбнулась мне Украина, она только что вышла из кухни и поставила на стол большую кастрюлю полную вареной картошки. Хоть какое-то напоминание о доме. Все уже сидели за столом и о чем-то весело болтали, но резко замолчали, стоило нам с Россией войти. Я закатил глаза и сел рядом с Литвой, он смерил меня странным взглядом, но увидив мою хмурую рожу, быстро отвернулся и пододвинулся поближе к Эстонии. И зачем Брагинский так усердно заставляет меня есть вместе со всеми, это никому не нравиться, да и я бы предпочел бы поесть в одиночестве (ну, хорошо мне одному!) в своей комнате, чем вместе со всеми жителями союза.
Ем я молча, стараясь ни на кого не смотреть, хотя то и дело чувствую на себе взгляды подручных России. Они все шумно обсуждают ремонт дома, Литва все жалуется на недостаток средств, а Россия счастливо улыбается и уверяет всех, что вместе они со всем справятся.
- Зачем ты его носишь? – от голоса Белоруссии я вздрогнул, не заметил как она села на место Литвы. Я вопросительно посмотрел на девушку.
- Его, - она указала на черный крест, который был приколот к моей форме.
- Я же не спрашиваю, зачем Брагинский постоянно таскает свой орден, и ты к моему не лезь, - я чуть от нее отодвинулся.
- Да ладно, Наташ, отстать от него, - улыбнулась Украина.
- Братик, разве тебя это не злит? – спросила Белоруссия. Брагинский подлил себе водки и улыбнулся.
- Да не особо, меня больше волнует, что Гил переодеться не хочет, мне иногда хочется врезать ему, только потому, что на нем эта форма. Рефлекс, - Россия улыбнулся.
- Хочешь, я его переодену, ради тебя, братик? – фанатично прошептала Наташа.
- Эй! Хватит, я вообще-то еще тут и все слышу, - возмущенно вскрикнул я. Как же они меня бесят.
- Можно, - Брагинский не обратил на меня внимания, я аж поперхнулся. Иван от души постучал меня по спине, благо мы всегда сидели рядом, и дотянуться до меня ему не составляло проблем.
- Я мигом, - Наташа выбежала из комнаты.
- Ты что себе позволяешь?! – с вызовом спрашиваю я, все страны на меня косятся, хотя продолжают говорить между собой.
- Ну, это для твоего же блага, - отвечает Россия, залпом выпивая стакан водки. Бррр, да как он так может? - Не могу смотреть, как ты мерзнешь, не хочу, чтобы Калининград развалился из-за банальной простуды.
- Не смей меня так звать! – я вскочил на ноги и ударил по столу, все тут же замолчали, со страхом глядя на меня, только Брагинский был по-прежнему спокоен и продолжал улыбаться.
- Братик, думаю, это подойдет, - я обернулся и увидел Наташу, в руках она держала обычную военную форму союза. Я угрожающе зарычал.
- Приступай, сестра, - дал добро Иван.
В тот день мне показалось, что я снова на войне. И в этот раз я и не думал сдерживаться из-за того, что она девушка. Я сам не понял, как она загнала меня в мою же комнату и заперла за собой дверь.
- Я тебе живым не дамся! – прорычал я, готовый, если будет необходимо, и убить.
- Идиот, братик о тебе заботиться! – ее голос был чуть-чуть шипящим, словно у змеи готовой к броску.
- Интересно же проявляется его забота! – с издевкой говорю я, уклоняясь от ее удара.
- Заботится, чуть ли не больше чем об остальных странах, он из кожи вон лезет, чтобы ты мог прижиться у нас дома, - она прыгнула на меня, я не успел увернуться, уже приготовился к удару, но вместо твердого пола почувствовал под собой пружинистый матрас своей постели. Белоруссия как-то двусмысленно сидела на мне верхом. Аж жарко стало.
- А ну, снимай, - она дернула мой мундир, сорвав с него несколько пуговиц. Я коварно улыбнулся, а, может, переодеться было не такой уж и плохой идеей…
- А ты заставь меня, - я с вызовом посмотрел на сестру России.
- Не наглей, - угрожающи протянула Белоруссия, и я почувствовал от нее едва ощутимый холодок, слабое подобие того мороза, окутывающего Брагинского во время сражений. Ну, что за девушка? Да, такие мне определенно нравятся.
Моя рука ненавязчиво скользнула под ее широкую юбку, и, к моему удивлению, Наташа скромно покраснела, хотя, в следующий же момент, что есть силы врезала мне по лицу.
- А-а-а, черт, бьешь, как девчонка! – прошипел я, утирая кровь с лица, - Эй, полегче! – прикрикнул я на Беларусь, она уже расстегнула мою рубашку и теперь вцепилась в кожаный ремень, - О-о-о, даже так? - ехидно спрашиваю я, улыбаясь так широко, как только могу.
- Замолчи! – озлобленно шипит Наташа, стаскивая с меня брюки. Ей пришлось слезть с меня, и этого мне было вполне достаточно, чтобы проявить инициативу.
- Слезь с меня, поганый немец! – Наташа довольно сильно извивалась подо мной и мне пришлось навалиться на нее всем телом, чтобы удержать на месте. Тело болезненно напряглось от возбуждения.
Я хищно смотрю на ее злое враждебное лицо, сильнее сжимаю ее запястья. Черт, до чего же она красивая… Наташа попыталась вырваться, но только еще теснее прижалась ко мне, и Великий Я с трудом сдержался, чтобы не застонать. Я наклонился и поцеловал ее грубо и властно, не обращая внимания на ее сопротивление, и, даже когда она до крови укусила мою губу, не переставал целовать ее. Она продолжала со мной бороться, но это только заводило меня еще сильнее. Я схватил ее за волосы, запрокинул ее голову и начал жадно целовать ее шею, грубо покусывая и посасывая ее тонкую кожу, глубоко вдыхал приятный тонкий цветочный аромат… Живу с ней под одной крышей уже почти полгода и только сейчас заметил, как приятно она пахнет. Она больно ударила меня освободившейся рукой под ребра, и я невольно оторвался от нее. Я посмотрел на нее и мне, вдруг стало… неловко… что же это я делаю…
- Я люблю только моего братика, - очень серьезно сказала Белоруссия, перестав вырываться.
- Это я и так знаю,- мой голос звучал хрипло.
- И я выйду замуж только за него, - поражаюсь ее серьезному тону.
- Ну, я тебе жениться и не предлагаю, - отвечаю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не продолжить начатое…
Я удивленно вскрикнул, когда она резко перекатила меня на спину и вцепившись в мои плечи крепко меня поцеловала. Ну, что ж, теперь уже совсем другое дело.
***
- Ванюш, - тихо обратилась Украина к России, домывая последнюю тарелку. – А ничего, что ты Наташу к пруссу отправил, я за нее волнуюсь….мало ли, чего от него можно ждать.
- Это же Наташа, что-то, а в обиду она себя не даст, - спокойно отвечает Россия, и расставляет тарелки в небольшом шкафчике, - может, если они будут проводить больше времени вместе, он ей даже понравиться… - в голосе Брагинского звучит надежда.
- То есть, ты специально ее к нему посылаешь? – от удивления Украина чуть не выронила тарелку.
- Да, а разве что-то не так? Я его давно знаю, он хороший парень, к тому же теперь он один из наших, - Россия улыбнулся.
- Да ты сводник, Ваня, - засмеялась старшая сестра.
- Выходит, что да, - согласился Брагинский, хотя, сам с трудом верил, что его младшая сестра может влюбиться в кого-то еще, но ему так хотелось на это надеяться…

0

12

Эпилог. Мировая конференция
Мне сниться мир полный пасты. Она есть у каждого, всегда горячая и вкусная и все в мире счастливы. Я бегаю вокруг огромной тарелки пасты с белым флагом в руках, мне кажется, что это очень важно и бегать нужно именно по часовой стрелке.
Сквозь сон я чувствую, как Германия нежно целует меня в лоб.
- Проснись, Италия.
Но я продолжаю бегать вокруг пасты, он просто не понимает, насколько это важно, ведь от этого зависит все в этом мире, да! Так у всех будет вкусная еда, а благодаря моему белому флагу всегда будет царить мир.
Германия нежно гладит меня по щеке.
- Проснись, Италия, - его голос звучит уже не так мягко.
Но я не хочу вставать! Мне тепло, хорошо и я спасаю мир при помощи пасты!
- Подъем, Италия! – громко скомандовал Германия, от его крика я резко проснулась и подскочила в постели.
- Вееее, Германия страшный! – на глазах проступают слезы, и я крепко вцепляюсь в одеяло, которое Людвиг с меня стягивает.
- Да вставай же, сколько можно спать?! – строго говорит Германия, он все-таки отобрал у меня одеяло, теперь мне холодно, а Германия покраснел, - Италия…прошу тебя, одень хоть что-нибудь, ну сколько раз я тебе говорил, что нельзя спать в таком виде…
- Веее? – я непонимающе смотрю на свое обнаженное тело и на маленькие трусики точно такого же цвета как мой национальный флаг. – А что не так? Мне так удобно…
- Мне так не удобно! – строго говорит Германия, краснее сильнее.- Через пятнадцать минут будь готова, мы едим на конференцию.
- Веее, Германия, ура, ты меня возьмешь с собой! – я радостно захлопала в ладоши.
- Сегодня там должны быть все страны…Италия, да он же весь мятый, - раздраженно сказал Германия, вырывая из моих рук костюм, который я только что достала из-под кровати, я всегда кидаю на пол вещи, а Дойцуу это очень злит. – Иди в ванну, а я пока поглажу его.
- Веее, Германия хозяйственный, - пропела я, пробегая мимо Дойцу в ванну.
***
- А я-то почему должен ехать вместе с вами? – возмущенно спрашиваю я Брагинского, который как-то непривычно смотрится в костюме и шарфе, - Я хотел остаться, хоккей посмотреть, наши…Ваши реально умеют играть!
- Я думал, ты захочешь повидаться с братом, - просто ответил Брагинский, критически изучая себя в большом зеркале на внутренней стороне открытой дверце шкафа. – Но если не хочешь, можешь не ехать, я заставлять не буду.
- Я еду! – Великий Я вскочил с кресла и бросился к шкафу, Россия немного посторонился, и я принялся искать подходящий костюм. – Чему ты так улыбаешься? – почти грубо спрашиваю я.
- Да нет, ничего, - отвечает Россия с улыбкой.
- Бра-а-атик, как думаешь, что мне лучше одеть? – в комнату вошла Украина, в руках она держала целую гору шмоток.
- А-а-а? Я не знаю, сестра, иди как обычно, - просто ответил Иван.
- Пользы от тебя никакой, - она обиженно надула губки.
- А зачем как-то наряжаться? – непонимающе спросил Россия.
- Ну, там же будет Альфред…- Украина смущенно покраснела.
- И что ты в нем нашла? – Россия посмотрел на нее с сожалением.
- Нуу, он такой сильный, а еще очень веселый.
- Да он придурок! – одновременно сказали мы с Иваном, я сделал вид, что ничего не говорил и продолжил искать костюм.
- Вы просто ничего не понимаете! – Украина прижала одежду к своей не малой груди и выбежала из комнаты.
- Бабы, - протянул Иван, - пойди, пойми, что у них да как, - он подошел ко мне и достал с самой верхней полки (до которой даже Я Великий не мог без табурета дотянуться!) небрежно сложенный костюм черного цвета, и протянул его мне, - должно тебе подойти, только погладить нужно.
- Спасибо, - машинально сказал я. Ах, да, чуть не забыл, я по-прежнему его ненавижу.
***
- Америка, придурок, зачем ты ко мне пришел?! - Я злобно смотрю на американца, который без приглашения прошел в мой дом.
- Просто подумал, что мы можем вместе на конференцию поехать, - беззаботно говорит Альфред.
- Конечно, так я тебе и поверил, - подозрительно говорю я.
- Да ладно, Игги, нельзя быть таким подозрительным, будь добрее и страны к тебе потянутся, - он искренне улыбается.
- Ага, это мне говорит, единственна страна которая применила в войне ядерное оружие.
- Что ты сказал? – спросил Америка, мне показалась, в его глазах промелькнула обида.
- Да ничего, - быстро ответил я. Проклятый Америка, почему он вообще существует?!
- Хочешь? – он потянул мне гамбургер.
- Да нет…не стоит
- Да бери, не стесняйся, у меня их еще много, к тому же, это же у тебя я готовить научился.
- Я тебя такому не учил! – раздраженно говорю я и беру гамбургер. Булочка теплая, только что приготовленная…даже жутко, откуда они у Америки такие свежие.
- Как думаешь, обойдется на собрании? – спросил меня Альфред, усаживаясь на диванчик в моей гостиной.
- Что ты имеешь в виду?
- Ну, после войны прошло уже много времени, но мало ли…
- Альфред, мы все уже большие страны, никто не хочет начинать конфликтов, все будет в порядке, не переживай, - успокаиваю я Америку. Так вот почему он ко мне зашел, волнуется. Его можно понять, хотя, лично я уверен, что все пройдет нормально.
***
Я не хочу ехать на эту конференцию. Ведь совсем недавно я пошел на поправку, хотя до сих пор чувствую себя больным. Мне хорошо и без остальных стран, хотя, пожалуй, я немного скучаю по утреннем тренировкам с Германией и Италией.
Я аккуратно поглаживаю котика, который лежит у меня на коленях и тихо мурчит, смотрю на небольшой пруд в моем саду, наслаждаюсь природной тишиной. Я слишком стар для мировых проблем, но мой босс настаивает, чтобы я ехал на встречу.
Там будут все. Это меня пугает. Мне нравилось жить в изоляции, эх, если бы была моя воля, я бы снова отгородился от всего мира.
***
- Мы что, приехали раньше всех, да? – Я осмотрел пустой зал заседаний.
- Так мы как всегда – впереди планеты всей! – улыбнулся Латвия, садясь за стол, я ласково погладил его по голове, он такой маленький и милый. Гилберт отошел к окну и пристально посмотрел на улицу, наверное, надеется увидеть машину брата. Думаю, он очень соскучился по нему за это время.
Я смотрю, как все рассаживаться, но сам пока не спишу сесть за стол, мне просто нравиться смотреть на них, нравится быть с ними, мы как большая дружная семья. Люблю это чувство.
- Надеюсь, Америка не станет зарываться из-за того, что первый высадился на Луне, я не выдержу, если он снова начнет хвастаться…- устало протянул Литва, садясь рядом с Беларусью.
- Ааа, надеюсь, он так делать не будет, он ведь не хочет получить краном по голове, да? – С улыбкой говорю я. Ох уж эта «гонка за космос», но, как бы то ни было, я считаю, что мы все отлично разработали космическую отрасль, хотя Гилберт все ворчал, что немцы первые начали разрабатывать ракеты и вообще задумывать о полетах в космос. Однако он вместе с нами радовался каждой нашей победе в этой занятной игре и ругался (так забавно было слышать, как он ругается одновременно на русском и немецком языках) когда Америке удавалось нас в чем-то превзойти.
- Приехали, - Гилберт старался говорить спокойно, но я почувствовал его волнение, заметил, как он разгладил свой костюм и поправил галстук.
***
- Веее, Доцууу, - мы не опоздали? – я сильнее сжал ее ладонь. Конечно, не опоздали, но не благодаря ей! Пришлось нарушить все возможные ограничения скорости, чтобы прибыть на конференцию вовремя, уж кто-кто, а я не имел права опаздывать. Вряд ли бы страны стали слушать, что я опоздал, потому что Италия долго собиралась.
- Мы приехали как раз во время, - сдержанно отвечаю я, поднимаясь к залу заседаний.
- Вееее, хорошо, - она взволнованно на меня посмотрела, - прости меня, Дойцу, это из-за меня…
- Хватит, это уже не важно.
Мы пошли по коридору, уже отсюда я различил голоса стран СССР, среди них, как ни странно, смех моего брата. Я ускорил шаг, почувствовал, как Италия отпустила мою руку. Я оборачиваюсь.
- Иди, я не буду тебе мешать, - она мне улыбнулась, я кивнул и вошел в кабинет. Все стихли и посмотрели на меня. Проклятье, чувствую себя неуютно. Я встал по стойке смирно и отдал честь. Жду их реакции.
- Привет, Германия, - улыбнувшись, сказал Россия, я тут же почувствовал, как разрядилась обстановка, страны возобновили свои разговоры.
- Да расслабься Вест, никто на тебя зла не держит, - сердце забилось неровно, радостно, когда я увидел Гилберта. Он вышел из толпы советских стран и направился ко мне, при этом как-то странно покосившись на Россию, тот лишь улыбнулся ему.
- Здравствуй, Гилберт, - я так давно не видел брата и теперь не свожу с него взгляда. Он изменился. И дело не только в строгом черном костюме советского производства и не в том, как гармонично он смотрелся среди стран СССР…Он даже улыбаться стал как-то по-другому. Но все это не так важно, ведь это Гилберт, его ничто не может полностью изменить, а эти мелочи, только мне в глаза и могут броситься. Мне хочется подойти к нему, обнять его, но я лишь сухо с ним здороваюсь, он и так все знает…
- Иди к нам, не стой как вкопанный, - Гилберт радостно мне улыбается и, схватив меня под руку, тащит меня к Брагинскому и остальным.
- Брагинский, не одолжишь фляжечку, - он подмигнул России. Так странно было это видеть, - Как ни как повод, я Веста уже сто лет не видел.
- А что, это повод, - соглашается Россия и достает из внутреннего кармана пиджака старую военную фляжку, протягивает ее моему брату.
- Эй, народ, у кого есть рюмка или хоть что-нибудь? – громко спрашивает Гилберт, радостно улыбаясь. Я так рад, что с ним все в порядке.
- Откуда, мы ведь на конференцию пришли! – разводит руками Украина. Она была в коротком черном платье, которое так и норовило разорваться у нее на груди, я быстро отвел взгляд, посмотрел на Италию, она что-то рисовала на доске, не обращая на нас внимания.
- Харе врать, я вас знаю, Латвия? – Пруссия толкнул в плечо малыша прибалта. Тот нерешительно посмотрел на Россию и ответил только после того, как он утвердительно кивнул.
- Держи, - он достал откуда-то из внутреннего кармана две рюмки. Я удивленно посмотрел на него. Никогда бы не подумал, что он их с собой носит.
- И так, - провозгласил Гилберт, разливая по рюмкам, судя по запаху и цвету, водку - За встречу? – он протянул мне рюмку, я не уверенно ее взял. Умоляюще посмотрел на брата. Да что с ним случилось? Пить перед ответственным собранием.
- Гил, я, конечно очень рад тебя видеть, но это же неуместно, сам посу..
- Без занудства! – Перебил меня Гилберт, - Ты меня уважаешь? – спросил он и в его красных глазах блеснули веселые чертики. Я неуверенно кивнул, не понимая, к чему он клонит.
- В этом месте нужно пить, - подсказал мне Эстония.
Гил снова вскрикнул « За встречу» и залпом осушил содержимое рюмки, мне не оставалось ничего иного, кроме как повторить за ним.
- Ооох, - в глазах потемнело, и я слабо пошатнулся.
- Ха, слабак! – радостно воскликнул Гилберт и несильно ударил меня по плечу, советские страны весело засмеялись и я неуверенно улыбнулся.
***
- Ээээ, почему Россия уже тут?! – Я выскочил из машины Игги, и, не обращая внимания на его ворчание, побежал к залу собраний.
Как он смел, приехать раньше Героя? Вечно он мне настроение портит! Я легко взбегаю по лестнице, слышу веселый смех. Странно, что они там делают.
Я вхожу в зал заседаний и от удивления замираю. Все страны союза стоят полукругом вокруг двух немцев и весело смеются. Причем смеются они все. Уф, а я-то переживал, как Россия с Германией встретятся. Хотя, что у них вообще не будет проблем или напряженности в общении, я не ожидал.
- Ой, Феденька! – радостно сказала Украина и помахала мне рукой, - Вернее, Альфред, - краснея, поправила она себя.
- Всем привет, я приехал, можем начинать! – радостно объявил я.
- А как же братик Франция и Япония? – я только сейчас заметил Италию.
- Франции не будет, а на счет Японии…
- Я уже тут, - я обернулся и увидел в дверях Кику, он смотрел на всех нас как-то затравленно, выглядел чахлым и больным.
- Сколько раз тебе можно говорить, не убегай от меня! – у зал вошел Англия, он злобно на меня посмотрел. А, не важно, меня его взгляд не пугает.
- Значит, мы все собрались? – удивленно спросил Литва, - мне казалась, это мировая конференция.
- Да ладно, нас вполне хватит! – я сажусь во главе стола.
- Было же сказано, что это собрание, для налаживания внешней политики, - занудно сообщил всем Англия.
- Ну да, но если вам это не интересно, то у меня с собой есть видеозапись о том, как американец высадился на Луну! – радостно сообщаю я. Последнее время я только о космосе и думаю, я такой герой, первый на спутнике Земли, почему они не радуются?
- Внешняя политика? – спросил Гилберт в царившем молчании.
- Внешняя политика, - согласился Артур.
***
Я робко сижу среди стран, стараясь не участвовать в обсуждении. Еще я заметил за собой некую странность. Каждый раз, когда Америка выносил на обсуждение какой-нибудь вопрос, мое сердце испуганно сжималось, и я рефлекторно соглашался с ним.
Но в целом все было не так страшно, как я думал. Я сидел рядом с Германией, он меня старательно поддерживал. Одна Италия не принимала участия в обсуждении и продолжала бегать возле доски, что-то рисуя, она то и дело брала новый мелок, чтобы добавить цвета.
Какие же они все большие и сильные, эти западные страны. Мне неуютно среди них, хочу поскорее вернуться домой, мне нравится развивать аниме, сейчас это моя новая страсть. Теперь, когда я навсегда отказался от войны, деньги, которые я тратил на армию, я могу тратить на более приятные вещи. Да, могу развивать культуру и образование, без войны мне только лучше жить.
- Я согласен с Америкой, - тихо говорю я, как только слышу какое-то предложение Альфреда. Страны между собой странно переглянулись. Хм, наверное, все же стоит их слушать. Скорее всего, я сказал что-то не уместное.
- Прошу простить меня, - говорю я с небольшим поклоном.
-Вееее, Вееее, ВЕЕЕЕЕ! – довольно пропищала Италия. Все обернулись на звук. Итальянка сидела на полу возле доски и смотрела на картину, которую она только что закончила, - Готово!
Германия поднялся со своего мета и подошел к ней, внимательно рассматривая картину, все остальные последовали его примеру, и я тоже поднялся, постарался подойти ближе к доске.
- А она у тебя талантливая, Вест! – восхищенно присвистнув, сказал Пруссия.
- Да, что есть, то есть, - чуть краснея, согласился Германия, помогая Италии подняться на ноги. Итальянка тут же обняла его.
- Вееее, как вам? Я очень-очень старалась! – счастливо сообщила Италия.
- Красиво, - улыбнувшись, сказал Росси, советские страны закивали.
- Круто! Прямо как афиша к какому-то фильму, только не хватает меня на луне, - одобрил Америка.
- Нет уж, и так уже замечательно! - возмутился Англия, - тебя и так везде много, - тихо добавил он.
Я подошел поближе и начал разглядывать картину. Иначе это нельзя было назвать.
На доске были изображены все мы. Очень точно и реалистично (ну, может, только Германия был нарисован с непривычно добрым и довольным выражением лица). Мы все были довольные, счастливые, держались за руки, а в центре этого импровизированного хоровода Италия нарисовала Землю. Я в очередной раз поразился ее таланту.
- Веее, - критически пискнула Италия.
- Что-то не так? – спросил Германия.
- Мне кажется, что все же в центре должна быть паста, - задумчиво и серьезно произнесла девушка. Все тихо рассмеялись.
- По-моему и так хорошо, да? – утвердительно сказал Россия, довольно улыбаясь.

0


Вы здесь » Комитет гражданских безобразий » Гет » Слепая война~Герм/FEM Ит,Пру/Бел,Рос,Укр,Ам,Анг,Яп~R,миди