Комитет гражданских безобразий

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комитет гражданских безобразий » Сборная солянка » Prussia-Russia, разница...~ СССР, Германия/фем!Италия, R, макси


Prussia-Russia, разница...~ СССР, Германия/фем!Италия, R, макси

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Название: Prussia-Russia, разница всего в одной букве
Автор: AnnyKa
Бета: KonataBulkina
Персонажи: Россия/Белоруссия, Пруссия/Белоруссия, Россия/Пруссия, Украина, Литва, Латвия, Эстония, Пруссия/Венгрия, Германия/Фем Италия
Тип: слеш, гет
Жанры: Романтика, Юмор, Драма, Повседневность, POV
Аннотация: Рассказ о том, как Пруссия стал частью России и поселился в СССР
Или как при помощи терпения, водопроводного крана и зимних морозов сделать прусса немного русским (^J^)
Предупреждения: -
Отказ от прав: Хеталия - Химаруе, работу - автору

Обсуждение

0

2

Часть 1. Добро пожаловать в СССР.

Я злобно посмотрел на унылый пейзаж который стремительно проносился за окном автомобиля. Брагинский довольно улыбался. Специально посадил меня в свою машину чтобы я даже не думал сбежать. Как же он меня бесит. И дом его меня бесит, и семья, и вообще - все!
И как ему в голову такое пришло – забрать себе мою территорию после войны? И главное, почему другие страны союзники ему это позволили?
Великий Я оказался в ужасном положении.
Теперь Кенигсберг и я, Пруссия - часть России.
Бесит.
-Уй! – машина подскочила на какой-то кочке, да так, что меня подкинуло на сидении, и я больно ударился головой о крышу автомобиля. – Брагинский, веди нормально, так и убить можно!
- Нормально я веду! – возмутился Россия, - А я тебя предупреждал, пристегнись, не готов ты еще по нашим дорогам разъезжать.
- Я не готов?! Да даже в танке не так трясло…- я прикусил язык, понимая, что зря упомянул военную технику, как никак война только-только закончилась, вряд ли Россия сможет спокойно о ней говорить, учитывая что мы с Вестом устроили в его доме…
Но Россия промолчал, только прибавил газа, от чего машину стало подозрительно трясти. Я, как страна, которая что-то да понимает в машинах, заволновался. Так трясти явно не должно.

- Не сильно укачало? – «заботливо» спросил Иван. Я посмотрел на него, как на врага народа. Укачало?! Да меня в этом ведре на колесах так трясло, что я, кажется, понял, как себя чувствует мясо внутри мясорубки!
- Нет, я в полном порядке! – с нажимом произнес я.
- Ну и отлично, да? – улыбнулся мне Брагинский.
- Слабак, - тихо сказала Белоруссия, которая только что вышла из другого автомобиля, смотрела она на меня с нескрываемым презрением. Я в долгу не остался.
- Все собрались?! – взволнованно спросила Украина, пересчитывая страны.
- Да все, все, - устало махнул рукой Россия, направляясь к дому.
Я остановился и посмотрел на огромное, некогда величественное здание… Вернее то, что от него осталось. Да, и это все наша с Вестом работа. Надеюсь, Россия взял меня к себе не для того, чтобы медленно и мучительно убить подальше от посторонних глаз. Я нервно рассмеялся и поежился от холода.
- Гилберт, за мной! – позвал меня Иван.
- Я тебе не собака, чтобы за тобой ходить! – прикрикнул я на него.
- Ну, тогда будешь ночевать на улице, да? – ничуть не смутился от моей наглости Иван, пропуская в дом другие страны.
- И останусь! – и зачем я это сказал?! Я стою на улице совсем не долго, но уже замерз, а остаться тут на ночь – безумие, но не отказываться же Великому Мне от своих слов?!
- Да не глупи, Байльшмидт, - уже строже сказал Брагинский, пригрозив мне краном.
Я не отвечаю, упорно стою на месте. Брагинский печально вздыхает.
- Я оставлю дверь незапертой, как замерзнешь – заходи, - сказал Россия и зашел в дом.
Ну, зато я настоял на своем. Великому Мне никто не может указывать!
***
- И зачем ты его привел, он же пытался убить нас всех? А теперь ты решил с ним лучшими друзьями заделаться? – Беларусь взяла мою шинель и повесила ее в прихожей.
- На самом деле он неплохой парень, я думаю, как раз его в нашем доме и не хватало. Да? – я смотрю на младшую сестру. Отчасти я взял к нам Пруссию и ради нее, может, если в доме появится новый мужчина, она перестанет пытаться женить себя на мне… Она меня пугает, когда так себя ведет.
- Братик? – она мило смотрит на меня.
- Да? – я направился к полуразрушенной лестнице на второй этаж.
- Моя спальня вся развалилась, можно я посплю у тебя этой ночью?
Я замер. Неееет, пожалуйста, Господи, только не опять! Может, если я не буду резко двигаться, то она меня не заметит?
- Братик?
- Наташенька, может, лучше у Литвы? – с надеждой спрашиваю я, боком поднимаясь по лестнице, стараясь переступать через провалившиеся ступеньки.
- Нет, хочу с тобой, - она плавно, словно не касаясь пола, скользит за мной. За что мне это наказание?
- Литвааа! – зову я Ториса.
- Да, Россия, - слышу я его голос с третьего этажа.
- Наташа опять… Выручай!
- Ну, братик, давай… давай поженимся, поженимся, поженимся…
- Уйди от меняяяя! – я быстро бегу вверх по лестнице, на встречу мне Торис, я обхожу его, слышу злобный крик Белоруссии, Литва повалил ее на пол, и пытался удержать ее. Возможно, он только что спас мне жизнь.
- Наташенька, успокойся, пожалуйста, не вырыва …АЙ! – он вскрикнул, я резко остановился и обернулся, - Беги, Россия, она всего лишь укусила меня.
- Спасибо, товарищ, родина-мать тебя не забудет! - поблагодарил я его и бросился к своей комнате, надо успеть забаррикадироваться, а потом дождаться, пока Наташу отпустит.
***
- Да что там у них творится? – ни к кому собственно не обращаясь (ибо никого рядом и не было), спросил Великий Я, пританцовывая на месте. Холодно. Может, костер развести? А что, неплохая идея, да к тому же здесь полно каких-то деревяшек валяется. Я еще раз бросил быстрый взгляд на дом, из которого доносились странные крики (мне показалось, что кричал Россия… Хотя, скорее всего я не прав, не знаю, что могло бы его напугать), и начал стаскивать деревяшки в кучу. А, проклятье, да они все насквозь отсырели!
Мда, а Великому Мне уже холодно.
Гилбёрд прижался к моей шее, я чувствую, как дрожит его маленькое пернатое тельце. Но птенец не может о меня согреться. Я беру его в руки, смотрю в его крошечные глазки.
- Мужайся, птиц, мы справимся, - убеждаю я Гилбёрда. Он недоверчиво смотрит на меня, издает недовольное чириканье и взлетает.
- Эй! А ну вернись, дезертир! – кричу я на птичку, которая уже залетела в приоткрытое окно дома России. – Предатель, - зло говорю я. Из моего рта повалил пар.
Проклятье!
Так, нужно согреться. Я попытался попрыгать, но это оказалось плохой идеей, от резких движений заболели еще совсем свежие раны на моем теле, и я, тихонько шипя от боли, привалился к каменной стене дома.
- А-а, Проклятье! – я покосился на входную дверь… НЕТ! Ни за что! Великий Пруссия от своих слов не отказывается!
***
Я зеваю и спускаюсь по лестнице к кухне. Как же хорошо спится дома, на родной печке! Я уже и забыл, как это приятно, пока был в Берлине.
С кухни доносилось тихое пение Украины, я почувствовал запах гречневой каши. Ммм, завтрак.
- Доброе утро, сестра, - поздоровался я с Олей, она оторвалась от плиты и улыбнулась мне.
- Доброе, братец, - она поставила на стол кастрюлю и вернулась к плите, где осталось еще три большие кастрюли. Да, нужно не один час провести на кухне, чтобы накормить нашу большую семью. Я рад, что Украина искренне любит готовить. По крайней мере, она всегда так говорит…
Этажом выше послышалось движение и чья-то ругань. Страны потихоньку просыпались, а судя по содержательной брани, на третьем этаже прохудилась крыша.
- Как же хорошо дома, да? – улыбаясь, спросил я, и помог Украине донести кастрюлю до стола, а она начала раскладывать кашу по тарелкам.
- Очень, - что-то я не услышал в ее голосе энтузиазма.
Потихоньку в столовую заходили страны, они, кто сонно, кто бодро, кто раздраженно (оказалось, что крыша провалилась в комнате Молдавии, но, думаю он и сам прекрасно сможет все починить) здоровались со мной и садились за стол.
- А-а, подождите, пока не все собрались, - я задумчиво окинул взглядом стол.
- Все свои здесь, - угрюмо сказала Белоруссия.
- Где Гилберт?
- Не знаю, я его не видел, с тех пор, как мы его привезли, - пожал плечами Литва, приступая к завтраку, остальные тоже не стали дожидаться нашего нового товарища.
- Ванюшка, ты куда, А? – Украина преградила мне выход из столовой, но я легко отодвинул ее с дороги, - проклятый немец, он же там на смерть замерзнет в своей никудышной форме…
Я выскочил на улицу и огляделся. Этой ночью были заморозки, небольшие лужицы возле дома затянуло тонкой коркой льда, а на траве еще виднеется иней.
- Гилберт! – взволнованно позвал я немца, но мне никто не ответил. Он, конечно, мог попытаться сбежать, да вот только он толком не знает куда идти и дом у меня слишком большой, чтобы в одиночку да еще пешком (все машины стояли на месте) добраться до границы. – Гилберт!
- Заткнись, Россия, дай поспать спокойно! – я с облегчением обернулся. Прусс сонно смотрел на меня из окна дальнего автомобиля. Видимо, там он ночь и провел. Я улыбнулся. Придумал тоже, не думаю, что там ему было особо теплее, чем, если бы он спал на улице. Я подошел к машине, улыбнулся Прусии.
- Как спалось? – так забавно видеть его таким рассерженным, ведь сам решил дома не ночевать.
- Отлично! – иронично отвечает Гилберт, я открываю дверцу машины, жестом приглашаю его выйти.
- А, может, я хочу тут остаться? – с вызовом спросил Гилберт, скрестив руки на груди. Странно, даже приятное чувство, обычно никто из союзных стран не решался мне перечить, а он специально делает все мне наперекор, даже если это идет ему во вред. Пруссия забавный, не зря я его взял к себе.
-Хочешь, чтобы я тебя оттуда силой достал, да? – улыбаясь, мягко спрашиваю я. Прусс оценивающе смотрит на меня, знает, что со мной ему не справиться, но все равно упирается.
- Я твоим приказам не подчинюсь, Кенигсберг навсегда останется немецким городом.
- Ой, ты мне напомнил, - я радостно на него смотрю, а вот прусс насторожился, - я же хотел сменить твое имя, а то оно больно выбивается на общем фоне, да?
- Ты не посмеешь… - угрожающе шипит на меня Пруссия, его красные глаза полны ненависти, - Пусти меня!
Я бесцеремонно схватил Гилберта за ногу и вытащил его из машины, пришлось немного повозиться, он отчаянно сопротивлялся.
- Ух, - Гилберт больно лягнул меня в живот, и, зашипев словно змея, повалился на холодную землю, а я с трудом выпрямился, кажется, у меня разошелся шов на ране от его удара, но я постарался не подать виду, не хотел радовать прусса.
- Кол кол кол…
***
Я почувствовал, как что-то мягкое, влажное, прохладное коснулось моего лица. Приоткрыл глаза и довольно улыбнулся, увидев Украину. Вернее, лучшую ее часть.
- Привет, красотка, - чуть хрипло сказал я, голова раскалывалась, Брагинский хорошо приложил меня на улице, я, кажется, даже потерял сознание.
- Ой, ты очнулся, - радостно пискнула Украина, - А я уже боялась, что братик тебя на смерть зашиб, тебе повезло, что он забыл взять с собой свой любимый кран.
- Это ему повезло, что я был не готов к драке! – возмущенно не согласился с ней я.
- Будешь завтракать? – спросила она меня. Я осмотрелся, очнулся Великий Я на небольшой старенькой кухне, вокруг допотопная кухонная утварь, старая плита (я вообще не знал, что такие еще выпускают!), деревянная массивная мебель, тяжелый дубовый стол, а на стенах выцветшие обои с некогда, наверное, милый узором в мелкий цветочек.
- Я не голоден, - соврал я. Ох, зачем я это делаю? Я же так или с голода помру или буду вынужден воровать у них еду по ночам. Да, моя гордость мне этого не позволит.
- Да ладно тебе, не упрямься, - понимающе сказала Украина и поставила передо мной тарелку с…чем-то.
- Что это? – я удивленно смотрю на какую-то коричневую крупу в молоке. Она уверена, что это именно так и должно выглядеть?
- Каша, - ничуть не смутилась моим вопросом сестра России, - кушай, брат говорил, что хочет, чтобы ты помог с ремонтом дома, так что тебе лучше подкрепиться перед работой.
- Не собираюсь я вам помогать! – враждебно говорю я. – С какой стати я должен ремонтировать ваш дом, когда я лучше бы помог брату, у нас дома тоже полный...Ай! За что?! – я посмотрел на Украину, которая только что чертовски больно стукнула меня металлической ложкой по голове. Скорее всего, там теперь будет не хилая такая шишка.
- Следи за языком и ешь! – приказала мне девушка, она впервые враждебно на меня посмотрела.
- Ладно, - нет, я не сдался и не капитулирую! Просто, Великий Я и в правду очень проголодался, а после ночи, которую я провел в этой консервной банке на колесах у меня болит все тело ( а от удара Брагинского раскалывается голова). А еще, я немного простыл на этом морозе…Но это так, ничто для Великого Меня! А каша ничего, есть можно. Вот бы еще выпить кофе…я огляделся по сторонам, но не заметил кофейника, может, дома у России пьют только водку?
- Ах да, Пруссия… - обратилась ко мне Украина, расставляя чистую посуду, я обернулся, - Добро пожаловать в СССР.
Да она издевается надо мной!

0

3

Часть 2. Кто не работает, тот не ест

- Давайте, товарищи, не расслабляемся, - улыбаясь, подбадриваю я прибалтов, которые устроили внеплановый перекур.
- Но, Россия, ты нас так совсем в гроб загонишь, мы и так отстраиваем наш дом с такой скоростью, с какой это только возможно, - попытался поспорить со мной Торис.
- Ну что вы, я уверен, мы сможем работать еще лучше, да? – я улыбаюсь и заканчиваю каменную кладку. Отлично, одной дырой в доме стало меньше. Мы со всем справимся, я же чувствую. Мой народ трудится не покладая рук, чтобы восстановиться после войны. Мы все хотим не просто достигнуть довоенного уровня, мы станем еще сильнее и лучше, нам это под силу.
- Берегись! – я посмотрел наверх, откуда доносился голос Молдавской республики и едва-едва успел отбежать от металлической балки, которая упала с крыши.
- Поосторожней там! – крикнул до смерти перепуганный Латвия, который запрыгнул на руки к Эстонии и расширенными от страха глазами смотрел на погнувшуюся балку.
- Спасибо, что предупредил! – улыбнувшись, крикнул я, чтобы было слышно на крыше. – Ну, что сидим, товарищи? – миролюбиво спрашиваю я у прибалтов, - работы еще много, некогда нам отдыхать.
- Это ты своему ручному немцу скажи! – услышал я голос Грузии, доносившейся из окна на втором этаже.
- Ты не переживай, он у меня со всеми на ровне работать будет, - убедил я его, но он что-то сказал Армении и та согласно закивала. Ох, не хорошо это, не должны они думать, что я не могу справиться с Пруссией.
- А кстати, где Бальдш... черт, не могу выговорить его фамилию… -выругался Эстония, - где немец?
- А-а-а? – я удивленно на них посмотрел, на мгновение оторвавшись от работы, - Я его на Наташу оставил, думаю, она с ним справится.
Прибалты испуганно переглянулись и одновременно поднявшись вернулись к работе.
***
- Ай! Да прекрати, женщина! – я потерял терпение и обернулся к Наташе.
- Не халтурь, - спокойно сказала она и снова больно ткнула в меня дулом автомата.
Вот оно – Русское гостеприимство! Подняли ни свет, ни заря и под прицелом заставляют работать раненую страну (хотя, я не жалуюсь, и вообще, эти раны для меня всего лишь пустяк!). Может, я мог бы подумать, что Белоруссия блефует и не станет в меня стрелять, но… я слишком хорошо помню, как мы с ней сражались на войне, поэтому не сомневался, что жалеть она меня не будет.
- Чем тебя это не устраивает?! – спросил я, указывая на починенную лестницу. Да я все идеально сделал, к чему тут можно придраться?
Кажется, она и сама это понимала, склонив голову на бок она старательно изучала аккуратные идеально ровные ступеньки, а затем произнесла.
- Медленно.
- ЧТО?! – я чуть не задохнулся от возмущения. – Да покажи мне хоть одну страну, которая проделала бы эту же работу с таким же качеством за меньшее время?!
- Братик бы смог, - мой вопрос ее ничуть не смутил.
Как же я их всех ненавижу!
- Все! – я швырнул проклятый молоток на пол, и начал ругаться на своем родном языке.
- Смотрю, вам тут весело, да?
Я умолк и посмотрел на Брагинского, который только что вошел в дом. Весело?! Как же он меня Бесит!
- Прикажи этой маньячке опустить автомат! - прикрикнул я на Россию.
- А-а, но по-другому ты работать не хочешь, я же предупреждал, что если потребуется, то я смогу тебя заставить. Просто нужно было с самого начала вести себя спокойнее, да?
Я зарычал и уже дернулся, чтобы напасть на него, но громкий предупредительный выстрел заставил меня остаться на месте. Чувствую себя затравленным зверем.
- Ну-ну, сестра, я не хочу, чтобы ты его убила, я просто хочу, чтобы Пруссия скорее прижился у нас.
- Да не будет этого! – рявкнул я на Брагинского, но его никак не задели мои слова. Бесит.
- Я тут подумал, что ты бы мог помочь сделать наш дом еще лучше, - с вечной улыбкой сказал Россия, как бы невзначай покачивая краном.
- Еще чего, - с достоинством говорю я и сажусь на ступеньки, которые только что отремонтировал. Как же мне было хорошо одному! А тут столько народу, носятся, шумят и бесконечно бесят!
- Когда мы были в Берлине, я видел в ваших домах такие же краны с горячей и холодной водой, проведенные в обычные квартиры, я хочу чтобы ты сделал такие здесь.
- Я тебе не сантехник!
Белоруссия угрожающе на меня посмотрела.
- Нууу, я не люблю заставлять, но знаешь, Гилберт, у меня дома принято, чтобы все работали, - напомнил мне Иван.
- А у меня дома - труд свободный! – я с вызовом смотрю на Россию.
- Хорошо, как знаешь, только ты теперь живешь у меня, и жить будешь по моим правилам. – Да его невозможно смутить и это больше всего бесит.
***
- Это будет твоя комната, - сообщил мне Брагинский, заведя меня в небольшую комнату с потускневшими от времени обоями… Мне показалось, что в углу я увидел пятна от крови, которые кто-то старательно пытался стереть со стены, а на окнах решетки, хотя комната находилась на втором этаже; в углу стоит древняя деревянная одноместная кровать, рядом небольшая тумбочка и широкий шкаф. «Мило», ничего не скажешь.
- Может, ты еще и меня на цепь посадишь, тогда я точно почувствую себя частью твоей семьи? – ехидно предложил я Брагинскому. Он положил руку мне на плечо, я насторожился.
- Да, если потребуется, - он мне улыбнулся.
Как же я его ненавижу.
***
Белоруссию ко мне больше не подсылали, и мне даже показалось, что про меня вообще забыли. Я подумывал о побеге, но толку в этом не было. Это мое наказание за участие в войне, которую начал Вест… и если я сбегу против воли России, то могу пострадать не только я один. Но, может, Брагинский сам меня выгонит? Ну, правда, какой ему от меня толк? Я принципиально не собираюсь ему помогать.
- А, черт! – я скомкал пустую пачку и кинул ее на тумбочку. Ну вот, теперь еще и сигареты закончились. Я тяжело вздыхаю и смотрю на обшарпанный потолок. Живот болел от голода. Если в первые дни Россия предоставлял мне еду, то последнее время доступ к столовой и кухне мне закрыт. Брагинский только сказал загадочную фразу – «Кто не работает, тот не ест», когда услышал, как у меня урчит в животе и на этом оставил меня. А работать над ремонтом дома России я не хочу. Что бы Великий Я занимался подобным…да никогда!
Хотя, на третий день я уже начал сходить с ума от безделья, не привык я ничего не делать. А без еды силы меня медленно покидали. Да и военная форма, в которой я приехал в союз, уже довольно запачкалась и пропахла потом. Меня это бесит.
Если бы Вест увидел меня в таком виде, у него, наверное, случился бы сердечный приступ! Он так помешан на чистоте и порядке, что это иногда доходит до абсурда. Я улыбнулся, вспомнив брата.
Интересно, как он там? Россия мне ничего не говорит, а в их газетах пишут только про то, что творится в союзе и ни слова о других странах.
Я сел в своей постели, тихонько застонал, от резкого движения голова сильно закружилась.
- Спокойно, - сказал я сам себе, подождал когда головокружение прекратится и достал из тумбочки свой дневник – мое единственно занятие, хотя и оно последнее время не доставляет мне удовольствие. Записи за последние три дня навевают тоску…
***
- Ванечка, давай я покормлю твоего немчика, - умоляла меня Украина, - он уже вторую неделю ничего не ел, ей Богу, он же помрет, жалко мне его…
- Да-а, я не думал, что он такой упрямый, но не подходи к нему, сестра, - говорю я Оле.
- Да пристрели ты его уже! – посоветовал мне Грузия, но я ничего ему не отвечаю. Что же мне делать с этим пруссом? Не так я представлял наше с ним единство. Почему он не хочет жить, как все мы? Я уверен, если бы он не делал все нам на зло, просто, хоть немного сдерживал свой характер, мы бы стали очень хорошими друзьями, мы ведь похожи, даже имена звучат почти одинаково. Но, если я сейчас пойду у него на поводу, то это тоже не дело. Что же мне с ним делать?
- Братик, о чем ты думаешь? – тихо спросила меня Белоруссия, аккуратно касаясь моей руки. Я вздрогнул и посмотрел на сестру. Вроде выглядит нормально, «жениться» не собирается.
- О Гиле, - честно отвечаю я, смотрю на свою семью, они устало, но весело переговариваться между собой, неспешно едят. Я так люблю, когда мы все вместе собираемся за одним столом.
- Он тебя огорчает? – серьезно спросила Наташа.
- Не то чтобы, - говорю я, глядя на свою полную тарелку. Есть не хочется, - Я за него волнуюсь.
- Ты бы хотел, чтобы он был здесь, с нами? – она слегка склонила голову на бок.
- Я хочу, чтобы он этого хотел, - я грустно улыбнулся.
***
Черт. Теперь я еще и уснуть не могу, шикарно!
Я лежу в постели, дрожу от холода и пытаюсь плотнее укутаться в одеяло. Я не знаю, сколько прошло времени, знаю только, что Великий Я сильно ослаб. Брагинский каждый день приходил ко мне, пытался уговорить меня, но я лучше сдохну, чем подчинюсь ему!
Дверь моей комнаты тихонько скрипнула. Я дернулся и вскочил, голова опять закружилась.
- Бедненький, похудел-то как, - сначала я услышал голос Украины, и только потом, когда зрение пришло в норму, увидел ее силуэт в темной комнате и почувствовал приятный запах свежей выпечки. Но я уже так оголодал, что не чувствовал голода…
- Пошла вон! - враждебно говорю я. Сейчас я только на слова и способен, я так ослаб, что даже с Украиной не справлюсь.
- Тихо, не кричи, братик запретил мне к тебе приходить, - она подошла ко мне, поставила поднос на мою тумбочку и села рядом со мной на кровати. Всматривается в мое лицо. – Как ты себя чувствуешь?
- О, потрясающе, лучше не бывало! – я едва не зарычал от злости, но она, вдруг, нежно прикоснулась к моему лбу, я удивленно замер.
- У тебя жар, - заботливо сказала сестра Брагинского…Кажется, ее Олей зовут.
- Со мной все в порядке! – я грубо оттолкнул ее руку, но ее это не смутило. Это что, у них семейное? Даже не знаю, как это назвать. Ну, это же ненормально, я кричу на них, а они только улыбаются…
- Глупенький, что же ты такой упрямый, - даже в темноте я вижу, как блестят ее глаза.
- Упрямый? Вы меня насильно присоединили к своей территории и еще удивляетесь, почему я сопротивляясь! – оох, что-то я слишком много говорю, голова опять закружилась, тело пробил озноб.
- Тихо-тихо, - она бережно придержала меня, и я откинулся назад, прижавшись спиной к холодной стене. Я почувствовал странную боль, не совсем свою… она была похожа… на недовольство моего народа. Да что происходит? Перед глазами все плывет…
***
- Ну как, он чувствует себя лучше, да? – спрашиваю я у Украины.
- Уже да, начал есть, думаю, скоро сможет подняться с постели, - она настороженно на меня смотрит, - Братик, что ты с ним сделал.
- А-а, - я улыбнулся. – Я выгнал немцев из Кенигсберга. Не всех, некоторые все же остались, сейчас там все меняется, хочу, чтобы его территория была пригодна для наших граждан.
Теперь все должно стать легче, когда население на территории Гилберта смирится с тем, что они теперь часть меня, то и он должен стать спокойнее.
***
Мне снился братик. Он нежно мне улыбается и обнимает меня. И мы женимся, женимся, женимся, а потом еще раз женимся и снова…
Бум-бум-бум…
Я резко открыла глаза. Убью! Кто посмел прервать мой сладкий сон?! Я медленно вылезаю из постели и иду на шум, он разноситься из ванной, странный металлический шум. Я бесшумно иду по темному коридору, странно, что никто больше не проснулся, ведь так шумно. Хотя, обычно после рабочего дня все спят как убитые, братик просит, чтобы мы работали очень много и очень быстро. И я очень стараюсь каждый день ради моего братика.
Шум стих.
Я встала посреди темного коридора, чувствую холодный пол и резкий сквозняк, да, у нас и правда холодно дома. Я иногда забываю об этом, а когда вспоминаю, обычно уже поздно. Но это неважно. Этот шум может возобновиться. А что, если из-за него проснется братик?
Я подошла к приоткрытой двери ванной комнаты, оттуда льется холодный электрический свет. Я чувствую запах табачного дыма. Бесшумно прохожу в ванну.
- Черт, Белоруссия, ты чего пришла?! – от удивления Гилберт чуть не выпал в открытое окно, возле которого он курил. Рядом с ним на полу стоял ящик с инструментами. Я не отвечаю на его вопрос и подхожу к нему ближе, смотрю в его алые глаза. – Эй, ты чего?
Я уже стала забывать, что он живет с нами, хотя прошло уже больше месяца, с тех пор как братик привел его в наш дом. Украина говорила что-то о том, что он сильно болел, не помню точно, я ее не особо слушала. Я пристально его рассматриваю. Прусс такой бледный, и волосы у него словно седые, а глаза ярко красные, он очень худой, должно быть и правда болел. Одет в военные штаны и черную майку, смотрит на меня как-то странно.
- Зачем ты шумел? – тихо спрашиваю я, почему-то он выглядит удивленным.
- Ах, прости, я, должно быть, разбудил тебя, - он мне улыбнулся. Странный он, хочу его ударить, но братик говорил, что нельзя, хотя сам часто бил его… странно.
- Да, разбудил,– не мигая говорю я, - Ты мог разбудить братика, этого бы я тебе никогда не простила.
- Да я столько шума поднял только из-за него! – он сказал это недовольным тоном. Таким тоном нельзя говорить о братике. Я подхожу к немцу ближе, загоняя его в угол. Если он что-то не то скажет о братике, я его убью. – Эй, потише, детка, - сказал он, как-то странно улыбаясь и смотря на меня сверху вниз.
- Что значит, «из-за братика»? – спрашиваю я.
- Да пытался водопровод починить, вы, русские, в этом вообще ничего не понимаете, так что Великий Я снизошел до помощи, - он снова улыбается. Он мне не нравится, он не хорошо говорит о братике.
- И нужно было заниматься этим посреди ночи? – спрашиваю я. Прусс странный.
- Ну, я решил, что да, - легко отвечает он. Кажется, все нормально. Я отхожу от него встаю посреди ванной.
- Не шуми больше, - предупреждаю я его, - если хочешь что-то здесь починить, то лучше делай это днем, - я ухожу.
- Ничего я не чинил! – крикнул мне в след Пруссия.
Я его не слушаю, тихонько напеваю себе свою песенку из одного единственного слова «женись», и неспешно иду к комнате братика. Дрожащей рукой прикасаюсь к прохладной металлической ручке его двери, сжимаю ее так сильно, что побелели костяшки пальцев, дергаю. Еще раз дергаю. Заперто.
Я тихонько скребусь в дверь.
- Братик, братииик, пусти меня, - прошу я, - пусти, мне холодно, пусти, братик, согрей меня своим теплом… и Женись на мне, женись, женись… - я снова и снова повторяю это, продолжаю скрестить в дверь, не обращая внимания на голос братика, Ванечка просит меня уйти, но он же сам этого не хочет, я знаю, он тоже меня любит… так же как я его.
***
- Странные у России сестры, - я выбросил окурок в окно и закрыл его. Собрал инструменты и затолкал ящик за ванну.
И ничего я тут не чинил! Просто Великому Мне уже до такой степени нечего делать, что я решил повозиться с сантехникой. Я тут уже довольно давно живу, нужно же как-то улучшать мои условия.
Я выключил свет и вышел из ванной. Хм? Какой странный шум. Я обернулся и посмотрел в темный, практически черный коридор. Там, кажется, спальня Брагинского. Я поежился, в доме России всегда так холодно!
- Женись, женись, женись …
Воистину странный шум. Пойти проверить, что там?
Но не успел Великий Я и шагу сделать, как открылась дверь одной из комнат, и из нее выбежал, судя по силуэту и длинным волосам, Литва. Он бросился на шум с криком.
- Не стой столбом, я один с ней не справлюсь!
Ну, что ж, можно и оказать ему великую честь и помочь.
- Что происходит-то? – спросил я, догнав Ториса, но сам увидел ответ на свой вопрос.
Белоруссия с одержимым видом царапала дверь запертой комнаты, и безостановочно просила жениться на ней. Ее волосы растрепались, и выгладила она как-то безумно… Торис бесстрашно схватил ее поперек талии и оттащил от двери, но не смог устоять на ногах, Наташа дико завизжала и начала яростно вырываться. Ничего более жуткого я в жизни не видел.
- Да помоги же! – взмолился Литва.
Ах да, точно, чего это я стою, любуюсь этим ужастиком.
Я подскочил к Торису и мы вместе прижали Белоруссию к полу, хотя она по прежнему вся извивалась и кричала что-то о том, что « мы не имеем права вставать на пути их с братиком союза».
- Успокойся, ну пожалуйста, Наташенька, - панически пытался успокоить девушку Торис, всем телом навалившись на ее ноги, чтобы крепче прижать ее к полу. Наверное, мне тоже надо как-то ее успокаивать?
- Эй, психованная, а ну замолчи! – прикрикнул я на Белоруссию, садясь на нее сверху и запрокидывая ей руки за голову.
- Будь с ней понежнее, она же девушка! – вякнул Литва. Нежнее? Ну ладно, он, наверное, уже не в первый раз ее успокаивает, должно быть знает подход.
- Тссс, тихо, тихо, mein lieber – произнес я так нежно как мог. И правда помогло. Ай да я! С первой попытки буйную усмирил!
Литва почему-то резко толкнул меня в спину.
- Что тебе? – почему-то шепотом спросил я, обернувшись к Торису. На нем лица не было, казалось, что он в обморок упадет.
- Ты что ей там такое говоришь?! Я не это имел ввиду, когда говорил «нежнее»!
- А что не так? Она же успокоилась, - и чем он не доволен?
- Братик…- тихо на выдохе произнесла Наташа, слабо дернувшись подо мной.
- А ну слезай с нее! – Литва снова толкнул меня. Да что его не устраивает?!
- Хорошо-хорошо, - ох, не в настроении я спорить.
Я аккуратно слез с Белоруссии, она лежала на удивление спокойно, даже глаза закрыла. А так она очень даже миленькая.
Торис очень бережно поднял ее на руки и понес к ее комнате, на ходу тихо и явно нехотя поблагодарив меня.
И как они раньше без меня с ней справлялись?

0

4

Часть 3. Комната с печкой

- Отпустите меня, я его убью!!! – я что есть силы пытался вырваться из рук прибалтов и сестер Брагинского, - Россия, ты не имел права!!! Слышишь?! Я никогда на это не соглашусь, да отпустите вы меня!!!
Я гневно смотрю на Брагинского, который стоит посреди своего разгромленного кабинета и вытирает с лица кровь (моих рук дело). Россия оставался невозмутимым и даже не пытался меня усмирить, просто легко уворачивался от моих ударов, а затем, на шум, сбежались все остальные, и теперь пытаются удержать меня.
- Спокойно, Гилберт, это ведь всего лишь имя, ты должен был понимать, что я не оставлю тебе навсегда твое прежнее немецкое имя, да? – от его слов я еще сильнее начинаю вырываться и ору на него уже на немецком.
Я не знаю, сколько это продолжалось, но я боролся с ними до последнего, до тех пор пока у меня не осталось сил вырываться.
- Ну, слава Богу, успокоился, - облегченно вздохнув, сказала Украина, вытирая пот со лба. Я тяжело дышал, смотрел на всех с такой ненавистью, на которую только был способен.
- Я не признаю его… никогда… никогда, слышишь меня?! – я смотрю на Россию, он только грустно улыбается мне.
***
Я брожу по темным коридорам, зимой так быстро темнеет, иногда я жалею, что не могу видеть в темноте. Мне нехорошо, никак не могу его найти, братик, куда же ты делся? Почему я не могу тебя найти, братик, не оставляй меня!
Он должен быть дома, я знаю это точно, никаких международных встреч не намечалась, к тому же Литва сказал, что он дома. Он должен быть тут.
Я заглядываю в очередную комнату. Пусто.
Что же это такое, меня это пугает, где же он, где?
Может он у себя? Возможно. Я уже везде его искала… Я быстрым шагом направляюсь к спальне. А если его и там не будет? Мне плохо без братика, мы с ним должны пожениться, тогда он всегда будет со мной, и мне не о чем будет переживать. Да, когда мы поженимся, я успокоюсь.
Дверь была не заперта, и я радостно проскользнула внутрь. Уфф, как тут жарко, просто дышать нечем. Я огляделась. Пусто. Ничего, он скоро вернется. Конечно, Ванечка всегда приходит. Я приоткрыла окно, чтобы немного проветрить. Посмотрела на печку.
А я думала, брат построил ее просто как напоминание о детстве, не знала, что она в рабочем состоянии. Я подошла поближе. Огонь в печке давно потух, но от нее исходит сильное тепло. Я заметила на ней движение среди одеял.
Братик?
Хм, да он с детства не спал на печке, тем более, здесь стоит его кровать, зачем бы ему туда забираться?
Хотя…
Я подкралась к печке. Темно, не видно. Я осторожно сняла свои туфли и полезла к братику. Хмм, сразу вспомнилось, как мы все втроем, когда еще были детьми, спали на похожей печке. Тогда еще в нашем совсем маленьком холодном и бедном доме. Тогда мы всегда были вместе. Мне было достаточно этого для счастья.
От дышит глубоко и спокойно. Братик спит. Мне повезло, что он забыл запереть дверь. Он всегда от меня запирается, после того случая, когда я пришла к нему ночью и начала нас женить.
Я нежно поглаживаю его по плечу, взволнованно дрожу. Может, у меня сегодня все получится, и мы поженимся?
- Братик, - нежно шепчу я. Сегодня я целый день его не видела, я так сильно по нему соскучилась, я не могу без него. – Братик, - я так волнуюсь, что думать становится трудно, а на глазах проступают слезы счастья.
Я наклоняюсь и нежно целую его шею. Он такой горячий, так приятно.
- Братик, давай поженимся,– шепчу я ему на ухо, кажется, я его разбудила. Он что-то сонно сказал, я не смогла разобрать.
Надо действовать, пока он надо конца проснулся, иначе, он снова меня прогонит!
- Давай поженимся, поженимся, поженимся… - я, не раздумывая, забралась к нему под одеяло, начинаю лихорадочно его целовать и стягивать рубашку, сердце безумно бьется в груди, я еще никогда не была так близка к осуществлению своей самой заветной мечты! Только не отталкивай меня, братик, обещаю, я все сделаю, чтобы тебе было со мной хорошо. Так хорошо, как никогда в жизни…
Я целую его, так ласково нежно и страстно, как только могу, готовясь, что в любую секунду он оттолкнет меня. У меня может не быть второго шанса…Я почувствовала, как его рука скользнула по моим волосам, он крепче прижимает меня к себе…Сердце бьется так быстро, что мне становиться больно. Я так счастлива! Я прижимаюсь к нему, стаскиваю с него рубашку и наконец-то могу прикоснуться к его телу. Краем сознания я замечаю, что он очень худой. Бедный мой братик, совсем себя не бережет. Я теснее жмусь к нему, целую его плечи и грудь, дрожащими руками расстегиваю ремень на его штанах… Мы станем едины… едины… едины…
Он уверенно снимает с меня платье, грубо целует меня… Братик… братик… Я так счастлива, чувствую, как по щекам потекли слезы.
- Я люблю тебя, - шепчу я дрожащим голосом ему на ухо, тянусь к нему, в ответ он только страстно целует меня и сажает меня к себе на колени. Я хочу быть е нему ближе, еще ближе…
Я не могу от него оторваться, в мыслях все смешалось, я могу думать только о том, что после сегодняшней ночи мы обязательно поженимся, поженимся, поженимся…
Братик бережно повалил меня на спину, его руки чуть грубо ласкают мою тело, я тихонько вздыхаю от наслаждения. Только бы он не остановился, я так боюсь, что сейчас проснусь, и все это окажется простым сном…
Я крепко обнимаю его, я ни за что на свете его не отпущу, не сейчас…
***
- У вас есть хоть что-то, чем можно согреться? – раздраженно спрашиваю я, потирая закоченевшие руки. Я уже совсем не чувствовал пальцев, кожа на руках сильно покраснела и я уже не мог работать на улице.
- А тебе говорили, одевайся по погоде, - напомнил мне Литва, я злобно поднял взгляд, чтобы посмотреть на него (он был на самом верху длинной лестницы, приставленной к дому).
Я чуть не взвыл, когда налетел очередной порыв ледяного ветра, насквозь продувая мою слишком тонкую военную форму. Что у них за погода?! Такое ощущение, что теплого время года здесь вообще не бывает.
- Фу, Барсик, не мешайся! – Торис оттолкнул от себя огромного серого пушистого кота, который высунулся из окна и пытался ухватить его лапкой за штанину.
Я пожалуй, пойду в дом, а то того гляди и помру от холода.
- Эээй, Гил, а ну вернись, я ведь упасть могу, лестница шаткая!
- Зат-т-то снег мяг-гкий! – я не мог унять дрожь, но старался говорить бодро.
Я вбежал в дом так быстро как мог, учитывая, что я уже не чувствовал ног. Да я вообще тела не ощущал!
- Hölle, да почему же так холодно! – мне показалось, что в доме точно также, как и на улице. Я быстро направился на кухню (там, обычно, было теплее, чем во всем остальном дома, особенно когда Украина готовила).
Да, теплее… совсем чуть- чуть. И приятно пахнет этим странным красным супом, который частенько для нас готовит Оля. Я подошел к раковине и включил горячую воду, попытался отогреть замершие руки.
Позади меня послышались шаги, я нервно обернулся и улыбнулся Украине. Она испуганно ойкнула.
- Гилберт, что с тобой случилось? – взволнованно спросила Оля, она поставила на стол небольшую корзинку с яйцами и подошла ко мне.
- Н-ничего, я в-впоряд-дке, - попытался ответить я, но получилось как-то не очень убедительно.
Она выключила воду, от которой уже начал валить пар и быстро начала вытирать мои руки кухонным полотенцем.
- Да ты весь замерз, - сообщила она мне «новость», - Ты что, прямо так на улицу выходил?
- А ч-что? – с вызовом спросил я, - Я н-не собир-раюсь носить т-то б-барахло, к-которое мне дал Брагинский!
- Осел упрямый! - она ударила меня полотенцем по плечу. – Пошли за мной, - она схватила меня под руку и потащила на второй этаж, я покорно пошел за ней (мне сейчас даже думать было холодно, не то что сопротивляется!) Она затащила меня в дальней конец коридора и повела к последней комнате, на двери которой виднелись длинные глубокие царапины.
- Т-тут же сп-пальня Б-брагинского! – возмутился я и попытался вырваться.
- Да, и это самое теплое место в доме, если растопить печку, - Оля вцепилась в меня мертвой хваткой и пропихнула меня в спальню своего брата.
Я впервые оказался в этой комнате, раньше, я старался держаться от нее подальше.
- Я сейчас ее растоплю, подожди чуть-чуть, - скомандовала Украина и начала суетиться возле чего-то каменного и странного. Я раньше видел подобное, в домах на захваченных нами с Вестом территориях. Я осмотрелся. Эта комната была совсем не такой большой, даже меньше, чем моя, но гораздо уютней. В ней всего-то и было что громадная кровать, поверх которой лежал стеганный пестрый плед, да массивный деревянный шкаф, возле окна. Обои такие же потертые, как и во всем доме.
Я почувствовал приятное тепло, обернулся. Украина растопила каменное что-то, и я подошел поближе, в надежде хоть немного согреться.
- Что стоишь? – с улыбкой спросила Оля, - Залезай, я тебе сейчас одеяло принесу.
- К-куда залезать? – я подозрительно на нее посмотрел.
- На печку, - она показала рукой в сторону источника тепла. Великий Я засомневался. – Давай-давай. – Украина меня подогнала и показала, куда именно мне нужно залезть.
Глупее я, пожалуй, себя еще никогда не чувствовал, но сейчас мне на это наплевать, ведь мне и правда стало теплее. Да, здесь даже уютно. Украина принесла мне несколько толстых пуховых одеял и старательно меня укутала (несмотря на мои протесты!) и пообещала что принесет мне чего-нибудь горяченького выпить, против этого я уже не возражал. Можно, в качестве исключения, позволить ей за мной поухаживать, пусть порадуется.
***
Чертов Калининград!
Я встал, потирая спину. Все-так лестница упала, а я его предупреждал. Какой же он эгоист, а все вокруг него так и носятся. Ну, не то чтобы все, но Россия с сестрами о нем заботятся. Я не могу этого понять, мы воевали с ним и его братом, столько крови пролили, чтобы отстоять наш дом, чтобы выиграть войну, а теперь мы должны принять его как одного из нас? Это же не правильно.
- Мяу! – я посмотрел на Барсика, он по-прежнему сидел на подоконнике и довольно наблюдал за мной. А ведь это я из-за него упал.
Я поднялся и пошел искать Эстонию, нужно же чтобы кто-то подержал лестницу, а то я так и не залатаю крышу. Я с трудом прохожу по еще не до конца протоптанной в глубоком снеге тропинке.
- О, Наташенька, привет, а ты что здесь бродишь, замерзнешь же, - заботливо говорю я Белоруссии, которая почему-то заглядывает с улицы в окно на первом этаже. Она без особого интереса смотрит на меня. Молчит.
Ну почему она всегда делает вид, будто я не существую?
- Наташа?
- Я ищу братика, - тихо отвечает она мне. Ну конечно, мог бы и сам догадаться. Может, стоит ей сказать, что он уехал к боссу? Хотя, нет, не буду, а то она еще побежит за ним…
- Мне казалось, что он дома, - я пытаюсь врать как можно убедительней.
***
Я нервно закурил.
И что это, черт возьми, только что было?
Я покосился на темный силуэт «печки». В темной комнате она больше походила на огромное черное пятно, без точных очертаний, но я знаю, что там все еще крепко спит Белоруссия.
Я сделал глубокую затяжку.
Проклятая девка, меня в жизни еще никто так не домогался! Не думал, что я ей нравлюсь…
Хотя ее можно понять, это же Великий Я! Но чтобы вот так прийти ко мне и наброситься на меня, пока я сплю… это немного жутко. А еще я не уверен, что поступил правильно, поддавшись ее странному порыву. Хотя, она сама виновата, чего она еще ожидала?
Ох, Брагинский меня убьет, если узнает. А он узнает, в этом доме новости разносятся аномально быстро.
Кстати, а где сам Россия? С самого утра его не видел, неужели он до сих пор не вернулся?
- Братик…Братик, где ты? – послышался испуганный голос Белоруссии с печки.
- Спи, - шикнул я на нее, - Не вернулся он еще.
Тишина. Я докурил и выбросил окурок в окно.
- Куда… куда ушел братик? – непонимающе спросила Наташа. Что значит «куда ушел?», да его целый день дома не было. – Я не понимаю… Мы же с ним только что женились.
- Что?! – Великий Я был оскорблен до глубины души.
- Мы же были с братиком тут… что ты здесь делаешь, тебя тут быть не должно, - она пристально и подозрительно на меня смотрит. До нее еще не дошло.
- Я тебя сейчас обрадую, милочка. Но тут Брагинского и не было. Только мы с тобой, - я злорадно всматриваюсь в ее темный стройный силуэт. Так она к России приходила?! Никто, никто не имеет права путать меня с Брагинским! Тем более таким образом…
***
Я стряхнул снег с валенок и поставил их в прихожей. Повесил на крючок свое зимнее пальто. Потянулся. Сегодня выдался тяжелый день, разговор с моим боссом затянулся, хотя вначале я рассчитывал справиться за пару часов.
- Мррр, - о мои ноги, приветливо мурча, потерся Барсик, он единственный, кто меня встречал. Это не удивительно, все, должно быть уже спят, уже глубокая ночь. Эх, может, на кухне еще остались вчерашние пирожки? Я целый день толком не ел.
Я прошел на кухню и увидел Украину, она заснула прямо за столом. Я улыбнулся, она, наверное, ждала меня.
Надо бы отнести ее в ее комнату. Я тихонько подошел к сестре, но она тут же вздрогнула и проснулась.
- Ммм, Ванечка, ты вернулся? – сонно спросила она, потирая заспанные глаза.
- Да, только что, - улыбнувшись, говорю я, изучая кухню, пытаясь найти пирожки.
- Ты чего так задержался, мы все уже волноваться стали, - она поднялась из-за стола.
- Да мы с боссом спорили, он хочет, чтобы мы работали еще быстрее, хочет по экономическим показателям Америку перегнать, - я поднял полотенце, которым была накрыта глубокая тарелка, и радостно улыбнулся, увидев два последних пирожка.
- Наташа тебя весь день искала, - упрекнула меня сестра.
- И как, нашла? – улыбнувшись, спросил я.
Со второго этажа послышалась русско-немецкая ругань, я удивленно посмотрел на потолок, а Оля испуганно пискнула. Я положил пирожок на место и быстро направился к источнику шума, Оля побежала за мной.
- Что это за шум, мне показалось, я слышу голос Наташи! – в коридоре к нам подбежал Литва.
Ругань доносилась из моей комнаты. Да что тут случилось, пока меня не было?
- Убью, убью, убью – слышался дрожащий от ненависти голос Белоруссии. Затем я услышал голос Гилберта, он почему-то говорил на немецком. От этой речи я почувствовал, как закипела кровь, тело напряглось готовое к сражению. Ничего не поделать – рефлекс. Надо будет вежливо попросить Калининград больше не говорить на немецком, для его же блага…
Я резко распахнул дверь и увидел в своей темной комнате Белоруссию и Калининград, Наташа (почему-то она была вся взъерошена, а ее платье сильно измято), кажется, пыталась выцарапать Гилу глаза, а он с трудом пытался от нее отбиться.
- Вон твой братик, так что давай, успокаивайся! - прикрикнул на мою сестру прусс. Наташа резко отпустила его и обернулась ко мне.
- Братик…
- Не дом, а психушка какая-то, - злобно прорычал Гилберт и направился к выходу, слегка задев меня плечом. Я преградил ему путь рукой, он гневно на меня посмотрел.
- Что еще не так, Брагинский?
- Что у вас тут происходит? – спокойно спрашиваю я, но он не успевает ответить, его опережает Наташа.
- Ничего, брат! Я просто пыталась выгнать немца из твоей комнаты! – Гил как-то странно на нее покосился, но не стал ее поправлять, просто снова злобно посмотрел и сказал.
- Ну, вроде того, - выглядел он недовольным, - теперь, когда мы все успокоились, можно мне пройти? – он угрожающе улыбнулся мне.
- Проходи, - я опустил руку, пропуская его в дверной проем.
- И кстати, Брагинский, не нагло ли, что ты себе самую теплую комнату забрал? – уже из коридора сказал прусс, - И это при том, что ты морозы легко переносишь!
Только сейчас я заметил, что печку топили, и сверху на ней валяется целая гора одеял. Ну да, Гил, наверное, с трудом переносит наши зимы, он и теплой весной жаловался на холод, а сейчас то и подавно… Хотя я подарил ему мой старый тулуп, да и валенки отдал, не знаю, почему он их не наденет.
Я снова посмотрел на печку. В принципе, я могу уступить ему свою комнату. Мне все равно где спать, а так хоть немного отогрею Калининград.

0

5

Часть 4. Горячий коммунистически поцелуй

- Вы с ума сошли?! Клеить обои, когда во всем доме такой сквозняк! – кричу я на малыша Латвию и Эстонию, разматывающих рулон обоев.
- А что ты предлагаешь? - испуганно пискнул Латвия, - Россия сказал, чтобы к новому году эта часть дома была в полном порядке, чтобы мы могли в уютной обстановке отмечать!
- Так они не будут держаться, - объясняю я очевидные вещи прибалтам. – Если так приспичило, то просто покрасьте стены. Хотя… - я оглядел ободранную гостиную. В жизни не видел таких кривых стен. – Тут сначала все выронить надо.
- Может, ты этим займешься? – с надеждой спросил Латвия.
- А может, я тебе нос сломаю? – я с угрозой посмотрел на Райвиса, он испуганно спрятался за Эстонией и что-то пробормотал о том, как они нас с братом в войне победили. Я усмехнулся. Люблю я его пугать, последнее время это мое новое развлечение.
- Гил, помоги! – раздался взволнованный голос Украины.
- Иду! – крикнул я ей и еще раз глянул на прибалтов, как же мне нравятся их недовольные лица! Быстро прошел по уже ставшему привычному коридору, и направился на кухню.
- Что случилось? – я вопросительно посмотрел на Украину, которая носилась по кухне, готовя для всех обед.
- Раковина забилась, не мог бы ее прочистить? – она с надеждой на меня посмотрела.
Сначала я хотел отказаться и доступно объяснить, что Великий Я им тут не сантехник, чтобы трубы прочищать, но мне не хотелось остаться без обеда.
- Спасибо, а то я уже и не знала, кого попросить, Ваня сейчас весь в делах, ты слышал, он сейчас занимается новой отраслью, говорит, что будет что-то в космос запускать…
- Was?! – от удивления я слишком сильно крутанул трубу и чуть не сорвал ее, - Это же были наши с братом разработки, какого хрена Брагинский собирается осваивать космос?
- Не знаю, Гилберт, это ты у него спроси, - беззаботно ответила Украина, помешивая на огромной сковородке лук, чтобы он не пригорел. Я сел на пол рядом я раковиной. Проклятье! А я надеялся, что Вест первый начнет осваивать космос.
***
- С рождеством! – громко и весело поздравил меня Гилберт, он заваривал кофе, этим утром он опять не стал завтракать со всеми, соврал, что не голоден, а я был не в настроении его уговаривать.
- А-а? – я непонимающе смотрю на радостного Гила, который напевал какой-то веселый мотивчик.
- Я, конечно, понимаю, у вас сейчас ремонт, одна работа на уме, но, правда, вы даже елку не поставили!
Я непонимающе смотрю на него.
- Гилберт, до Рождества еще полно времени, что с тобой? – от моих слов он даже поперхнулся кофе.
- Ты сильно от жизни отстал, сегодня же 25 число! – он пораженно на меня смотрит, а я спокойно улыбаюсь.
- Я знаю, но Рождество ведь 7 января, так что у нас еще много времени.
- Не издевайся надо мной Брагинский, такого не бывает.
- Но у нас именно так, и вообще, лучше бы к новому году готовился и помог прибалтам подготовить гостиную.
Люблю, когда у него такое выражение лица.
***
- Гил, лучше следи за своей птичкой, а то Барсик его съест, - Украина подошла ко мне и протянула мне Гилбёрда, он воинственно пищал. Я ему улыбнулся.
- Он у меня не пропадет, боевая птица, - сказал я, сажая птичку себе на плечо, и продолжил собирать новый шкаф, который откуда-то притащил Брагинский. Я сверился с инструкцией и начал искать нужную деталь.
- А что ты читаешь? – Оля заинтересованно на меня посмотрела.
- Инструкцию, - просто ответил я, не понимая, что ее так удивило.
- А зачем? – она странно на меня посмотрела.
- Чтобы собрать шкаф, - я старался говорить четко, потому что сейчас я усомнился в ее умственных способностях.
- Там ведь все так запутанно, легче так собрать.
- Вы, русские, странные, - констатировал я факт и вернулся к своей работе. Со второго этажа послышался шум, но я уже привык, что дома у России постоянно что-то ломается и шумит.
- Гилберт… - неуверенно позвала Украина.
- Что еще? – не очень вежливо спросил я.
- Почему ты не сменишь свою форму, она же уже совсем износилась, мне на тебя иногда смотреть жалко.
Я скрипнул зубами. Вот, опять она про это! Я не собираюсь переодеваться, эта одежда последнее, что у меня осталось с тех пор, пока я был жил с братом, и для меня сменить ее, равноценно окончательному признанию того, что теперь я принадлежу России, а я этого никогда не признаю! Хотя, я и правда, выгляжу тускло и потрепанно, но это часть моего протеста! Россия уже несколько раз предлагал мне сменную одежду, но никогда не стану носить то, что сшито на их швейных фабриках. Эх, вот если бы я прихватил с собой больше своей одежды, так откуда мне было знать, что это будет мне так необходимо?
- Хочешь, я могу ее немного подлатать? – предложила мне Оля, понимающе улыбаясь.
- Сам справлюсь, - ворчу я, у меня уже вошло в привычку всегда отказывать или хамить на их предложения, я уже делал это машинально.
- Как знаешь, но если передумаешь, просто попроси.
***
- Нет, эта слишком большая, - задумчиво сказал Эдвард, выбирая в лесу елку.
- Mein Gott! Да определись уже! – злобно прикрикнул я на эстонца, и начал пританцовывать на месте. Брагинский послал нас с ним и Наташей за елкой. Сегодня было так же холодно, как и всегда и Великий Я, решился надеть странное толстое тяжелое пальто, которое мне дал Россия, хотя ноги жутко замерзли в моих тонких сапогах.
- Если ты сейчас не определишься, то я тебя зарублю, – для убедительности, я приподнял бензопилу со странным названием «Дружба» (Наверное, это какая-то странная шутка России)
- Мне вон та нравится, - тихонько сказала Белоруссия, указывая на небольшую пушистую елочку, усыпанную белым пушистым снегом.
- Я согласен! – сказал я, заводя пилу, уж лучше так, чем ждать, пока Эстония решиться.
- Осторожно, веточки ей не повреди, - равнодушно сказала Наташа, даже не вздрогнув, когда «Дружба» издала оглушительный рев.
Уф, ну, по крайней мере, я согрелся, пока пилил елку. Эстония благоразумно не лез мне под руку, хотя, я вообще не уверен, что он понял, что мы уже определились с деревом. Порой он бывал каким-то заторможенным.
- А как вы обычно празднуете? – спросил я у Наташи, пока мы возвращались домой. Мы с Эдвардом тащили тяжеленое дерево, а Белоруссия аккуратно держалась за колючую веточку сбоку, то есть совершенно нам не помогала!
- Весело, - коротко ответила Наташа и окинула меня жутким взглядом, я уже к этому привык, поэтому просто улыбнулся ей. Черт! Нет-нет-нет, никаких улыбок, а то чего доброго я такими темпами обмотаюсь шарфом и начну всех бить водопроводным краном. Бррр.
- Да, обычно у нас очень шумно на новый год, - подал голос Эстония.
***
-Ставьте ее в гостиной, только осторожно! Я уже принесла игрушки, будем украшать, - весело сказала Украина, где-то у входной двери. Отлично, они уже принесли елочку!
- Я помогу, - сказал я, заходя в коридор и легко взяв елку у Эстонии и Калининграда. Она совсем не тяжелая, и зачем они ее вдвоем тащили?
- Я пилу в прихожей оставил, - предупредил меня Гилберт, снимая тулуп. Я счастливо улыбнулся. Хорошо, что он больше не упрямиться и носит зимнюю одежду.
Мы все вместе установили Елку в комнате, с расчетом на то, что позже здесь еще будет огромный стол, и принялись украшать дом. Хотя Латвия с Литвой уже весь день только этим и занимались. Я так люблю, когда мы все делаем вместе.
- Передай гирлянду, Калининград, - попросил Латвия.
- Не смей меня так называть! – ну вот, Гилберт опять разозлился, и запустил в Райвиса стеклянный шарик, да так сильно, что малыш Латвия, испуганно вскрикнув, упал со стремянки. – Еще раз назовешь меня этим именем, и так легко не отделаешься!
- Тише, не надо ссориться, скоро же праздник! – напомнил я, украшая елку. Гилберт злобно фыркнул, но замолчал.
- Братик, может… поженимся в новом году? - серьезно спросила Белоруссия, подавая мне елочные игрушки . Я вздрогнул, испуганно на нее посмотрел. Вроде не все так плохо. Я промычал ей в ответ что-то невразумительное.
По коридору тихо топая, пробежал Барсик, он охотился на птичку Гилберта.
Настроение у меня праздничное, и я начал тихонько напевать «В лесу родилась елочка».
***
- Повнимательнее, в рыбе не должно остаться костей, - наставительно сказала мне Украина, мельком глядя, как я разделываю селедку.
- Не нравиться, сама этим займись! – огрызнулся я по привычке, - Почему я вообще помогаю на кухне?!
- А я, по-вашему, должна всегда одна готовить! – почти истерически вскрикнула Оля, носясь по всей кухне готовя сразу с десяток разных блюд и салатов.
Я благоразумно замолчал и занялся рыбой.
***
Громкая музыка до боли била по ушам, но мне было откровенно все равно. Кажется, уже начался новый год, по крайней мере, за него мы уже пили и не раз. Но с другой стороны, пить за новый год мы начали еще в прошлом году, поэтому это не самый лучший показатель. Брагинский подлил мне водки, я попытался его остановить, от его чудо-воды меня уже заметно шатало, а Эстония вообще уже тихонько сопел, упав в тарелку рядом с салатом.
А я не пьян!
- Может что-нибудь другого, для разнообразия? - спросил я Россию. Черт, почему-то сейчас Брагинский меня совсем не бесил, даже непривычно.
- Коньяк мы уже выпили, - напомнила Армения с другого конца стола. А, точно, я и забыл. Тем временем Ваня, невинно улыбаясь, подлил мне водки.
- За новый год! – крикнул Латвия, вставая на свой стул и поднимая свой стакан, его так шатало, что я вообще удивился, как он не упал. Все дружно крикнули «за новый год!» и начали стремительно увеличивать дозу алкоголя в крови.
- Чеерт, забыл с табурета прыгнуть, - с досадой сказал я. Мне почему-то вспомнилась эта традиция, впрыгивать в новый год…В детстве я так делал…
- Братик, давай поженимся! – с надеждой вскрикнула Белоруссия, подкрадываясь к России.
- Эээ, нет! Я еще не на столько пьян! – весело засмеялся Россия, залпом осушив свой стакан.
В какой-то момент, (я не запомнил с чего все началось) мы все встали и начали обмениваться подарками. Я стоял чуть в стороне ото всех, стараясь не мешать. Мне было весело за ними наблюдать.
- Ты что в стороне стоишь? Иди сюда, Гилберт, - махнула мне рукой Украина. Я неуверенно подошел ко всем и с еще большим удивлением взял подарочную коробку, которую она мне протянула.
- Что это? – непонимающе спросил я, изучая яркую обертку.
- Это для тебя,- она счастливо улыбнулась и выжидающе посмотрела на меня. – Ну же, открой!
- Спасибо, - я неуверенно открыл коробку, - Эээ, Оль, я же говорил, что не буду носить вашу одежду…
- Нет-нет-нет, это привезли из твоего старого дома, - я пораженно на нее посмотрел, не веря своим ушам, но когда присмотрелся к этикеткам, увидел родные немецкие названия, - Я написала твоему брату, и он выслал…вот, - он чмокнула меня в щеку и поздравила с новым годом.
***
Спустя еще полчаса я начал хуже ориентироваться в пространстве. Еще бы, стены так и норовили на меня наброситься. И я искренне полюбил всех в союзе, особенно Брагинского, с которым мы сейчас распевали новогодние песни. Мне все труднее было вспомнить слова (хотя эти песни за этим столом пели столько раз, что хочешь, не хочешь, а текст запомнишь!) и периодически пел на немецком.
И я абсолютно трезв!
- Эх, надо было еще и Китай пригласить, - в сердцах сказал Брагинский.
- И без него веселоооо – на распев сказал Эстония из-под стола. И когда он там оказался.
- А что мы больше не танцуем? – расстроенно сказала Украина, стены вокруг нее сильно шатались.
Ее вопрос остался без ответа, потому что лежащая поперек стола елка говорила сама за себя. Правда, упала она удачно, гирлянды продолжали весело мигать, освещая разноцветным светом веселые смеющиеся и ооочень «трезвые» лица стран. Один Великий Я оставался трезвым, поэтому учтиво встал, раз уж дама приглашает. Я не совсем понял, как к ней подошел. С моей точки зрения, само пространство придвинуло ее ко мне, и мы начали танцевать, присоединившись к счастливому Торису и Наташе, которые весело смеясь, быстро вальсировали под медленную музыку.
Я схватил Украину за талию, а она обхватила меня за шею и почему-то смеялась.
- У тебя глазки пьяненькие, - весело сказала она, повиснув на мне.
- Нет, ведь я трезв, я еще ни разу не пьянел, - отвечаю я, стараясь перекричать музыку и пение прибалтов.
- Товарищи коммунисты, а пойдемте в снежки играть! – предложила Украина еще минут через тридцать, когда ей надоело на мне висеть, хотя я был не против. Мне отчего-то было невероятно весело и хорошо. Все одобрительно загудели, возмутился только я.
- Стоооп, я тут не коммунист! – прочему-то от всей ее фразы я уловил только это слово.
- Дело поправимое, - радостно сказал Брагинский, отпуская Латвию, который никак не хотел подниматься с пола и неспешно обматывался елочными огоньками, - Я, по праву страны, принимаю тебя в октябрята, в пионеры и партию, отныне ты… .- он подошел ко мне и тяжело положил свою широкую ладонь на мое плечо и несколько раз моргнул. Его ярко фиолетовые глаза весело заблестели – Коммунист, товарищ, – кажется, Россия бредил, я вообще не понял о чем он говорил.
Ай! Он наклонился, положил руку мне на шею, расцеловал меня в обе щеки… А потом ничуть не смущаясь крепко поцеловал меня в губы, я услышал как все в комнате весело зашумели и засвистели, кто-то даже истерически рассмеялся.
- Какого хрена, Брагинский?! – я покачнулся на месте. Что это вообще сейчас было?! Но никто мне ничего объяснять не собирался, а Россия вообще, просто улыбнулся, обнял меня за шею и потащил на улицу, куда уже выбежала половина народа.
Пока мы добрались до входной двери, меня пару раз чуть не убили стены, которые резко и без предупреждения наскакивали на меня, но Брагинский довольно ловко спасал меня от них.
Я натянул на себя первое попавшееся пальто и вышел вслед за Россией, который вообще и не думал одевать верхнюю одежду, хотя на улице стоял настоящий мороз.
А красиво-то как! Снег ярко блестит, темно-синее небо разрывается от ярких разноцветных фейерверков, светло, как днем.
- Ай! – в меня попал снежок. Кто это у нас такой меткий?! Кто это сделал! – с улыбкой спросил я, мне показалось, что на морозном воздухе я стал еще трезвее, чем был.
- Иди к нам! – Украина кинула в меня еще один снежок, но на этот раз попала в Россию, он только улыбнулся и сбежал по ступенькам вышел во двор к остальным.
- Ну, держись! – воинственно крикнул я, спрыгивая с крыльца, - Черт!- под снегом оказался лед, и я едва удержался на ногах.
Украина весело засмеялась, а я быстро слепил снежок и кинул в нее. Естественно, Великий Я попал в свою жертву. Оля возмущенно пискнула и начала сооружать новый снежный снаряд.
***
Ооох, что же голова так болит, я же даже не был пьян!
Великий Я открыл глаза и уставился в потолок, освещенный ярким зимним солнечным светом. Так, я в гостиной. Странно, не помню, чтобы я сюда возвращался.
Я сел и осмотрелся. Черт, какого, я сплю с Брагинским на одном диване?! Спокойно, этому должно быть объяснение.
- Гил, - я чуть не вскрикнул от голоса Наташи. Она выглянула из-за спинки дивана, смотрела на меня как-то недобро.
- Чего тебе? - шепотом спросил я, что же голова так болит?
- С новым годом, - серьезно сказала Белоруссия, не сводя с меня пристального взгляда.
- С новым годом, - неуверенно сказал я. Голова закружилась, и я лег на диван. Попытался отпихнуть Брагинского, но это оказалось непосильной задачей.
- Ты любишь братика? – спросила Наташа. Я удивленно на нее посмотрел.
- Нет! Женщина, ты вообще думай, о чем спрашиваешь! – возмущенно зашипел я.
- Смотри у меня, - она очень подозрительно на меня смотрела. – Братик только мой, еще раз полезешь к нему целоваться, и я тебя убью.
Я аж подскочил на диване и посмотрел на нее как на сумасшедшую (хотя, почему «как»?).
- У тебя опять припадки? – взволнованно спросил я, - Что за бред ты несешь?
- Я предупредила…- тихо сказала Белоруссия, залезая к нам на диван и устраиваясь между мной и Брагинским. Великому мне места на диване вообще не осталось, и я сполз на пол к Литве.
Уф, водку больше не пью!

0

6

Часть 5. Гонка за космос

- И оно передает этот сигнал прямо из космоса? – с сомнением посмотрел я на Брагинского, который только счастливо улыбался.
Позади меня послышался громкий «Шпок» - Литва открыл бутылку шампанского. Остальные шумно и радостно переговаривались.
- Да, и это не оно, а «Спутник 1» - первый искусственный спутник земли, - давно я не видел Россию таким довольным.
- Но это даже не самое главное! – счастливо провозгласил Латвия, передавая мне бокал с шампанским, - главное – это то, какое лицо было у Америки, когда он об этом узнал!
Все весело засмеялись, хотя это легендарное выражение лица мы знали только со слов России.
- И все равно, в этом есть и моя заслуга, - тоже улыбаясь, сказал я.
- Мы помним-помним, - прервал меня Латвия. Что-то он подозрительно храбрый сегодня, раз решился меня перебивать.
***
Никогда бы не подумал, что буду скучать по ремонту.
Недавно мы отстроили дом России, он стал даже лучше и прочнее, чем был раньше, и теперь у всех появилось свободное время, от которого мы успели отвыкнуть, работая с утра до ночи. Великий Я откровенно скучал и уже переделал кучу ненужных вещей. Брагинский не доверял мне что-то важное вроде сельского хозяйства или экономики, да вообще меня не подпускали к важным для СССР отраслям. У меня была одна задача – не мешать.
Хотя, отношение с жителями союза у меня наладились, я все равно старался подчеркнуть, что я здесь нахожусь против своей воли, и как только представится случай, вернусь к Весту.
От скуки я помогал Украине по дому, а один раз даже провел целый день в гараже, ремонтируя то, что они называли машинами.
Брагинский был целиком и полностью погружен космической гонкой, соревновался с Джонсом. Возвращаясь домой, он в подробностях рассказывал нам, что нового придумали его космические инженеры. Но я не позволял ему целиком присвоить все космические достижения и без конца повторял, что вся их космическая отрасль, что у России, что у Америки, основана на наших немецких разработках. Обычно все просто кивали мне, соглашались и радовались новым победам. И я радовался вместе со всеми. Ведь это достижение Великого Меня.
А еще меня бесило, что Брагинский до сих пор не разрешал мне общаться с братом. Я ни слово от него не слышал, с тех пор, как приехал в дом России.
- Да хотя бы скажи мне, что там у него твориться! – предложил я компромисс после долгого спора. Брагинский только устало вздохнул и в очередной раз оторвался от документа, который я мешал ему читать. Естественно, ведь мои проблемы по любому важнее чем то, что там читает Брагинский! Я остановился посреди кабинета России и не сводил с него решительного взгляда.
- Да все с ним в порядке, что ему сделается! – уклончиво ответил Иван, снова пытаясь вернуться к чтению. Ну, уж нет! Я не выдержал и выхватил из его рук пухлую пачку документов.
- А ну, верни, - Россия говорил спокойно, но я почувствовал, как вокруг него распространяется пугающая аура.
- Еще чего! Мы не договорили, - возмущенно отвечаю я, не глядя кидая документы в кресло позади меня.
- Кол кол кол кол, - фиолетовые глаза Брагинского мрачно заблестели и он взял в руки свой водопроводный кран.
***
- Ай! Осторожно, жжется! - ворчит Гилберт и предупреждающе смотрит на меня. Я с трудом сдерживаю улыбку, он такой милый, когда побитый.
- А ты как хотел, не надо было Ванечку от работы отвлекать, - я осторожно обрабатываю глубокую рану на его бледном лице. Я рада, что могу поухаживать за ним. Он такой… интересный. Не такой, как Альфред, но все же… А то среди наших парней мне и посмотреть не на кого было, я же не Наташа, чтобы на брата засматриваться. А вот Гилберт совсем другое дело. К тому же он иностранец. Жаль, только я не знаю как к нему подступиться…К тому же Торис мне как-то жаловался, что Гилу нравиться Наташа.
- Оль, - голос прусса отвлек меня от моих мыслей.
- Да?
- А ты не знаешь, что сейчас с Вестом, как он там, после войны? – он пытался говорить небрежно, но я сразу поняла, что этот вопрос уже давно его волнует. Так мило, из него, должно быть получился бы отличный отец. Ой! О чем это я… совсем-совсем не о том думаю!
- Нет, прости, - я закончила обрабатывать его рану. – Ну вот, готово. Скоро будешь как новенький.
- Мм? – кажется, он меня не слушал, - Danke, - небрежно сказал он, поднимаясь со стула.
Я даже покраснела, не знаю почему, но мне так нравиться, как звучат иностранные языки…Когда-нибудь я обязательно выйду замуж за какого-нибудь иностранца. За моего сказочного заморского принца.
***
- Что он сказал?! – вскрикнул я, не дослушав рассказ России о его последней встречи с Америкой, - «Не гуманное отношение с животными»?!
- Да, как-то так он и сказал, - кажется, Брагинского совсем не тронуло это вопиющее оскорбление со стороны Джонса, а вот Великий Я не мог оставаться равнодушным.
- Мы этих…Вы этих животных в космос посылаете! Да это полная победа в гонке, а он просто ищет, к чему бы придраться! – от переизбытка эмоций я пнул кресло.
Последнее время в нашем доме началась настоящая космическая лихорадка и все разговоры были только об этом. Вот я невольно и поддался общему настроению, к тому же одержать победу над Америкой было и для меня делом принципа. По началу я старался держаться ото всех подальше и не принимал особого участия в космических разговоров, больше слушал и напоминал, что все, чего они достигли, основывается на наших разработках, но коммунисты уже не слушали меня, только счастливо соглашались и продолжали свои разговоры. А затем, я сам не заметил, как уже сидел в гостиной вместе со всеми и с искренним интересом участвовал в разговоре.
- Тише, Гилберт, - попыталась успокоить меня Украина, - пусть Альфред говорит, что хочет, нам это ведь не мешает.
- Зато меня он бесит! – чуть успокоившись, сказал я и развалился в самом уютном кресле рядом с телевизором, по которому шел репортаж про «Спутник-2» который был запущен с лайкой на борту. – Вместо того чтобы честно участвовать в гонке, он пытается унизить нас, черт! Ваши достижения! – я раздраженно посмотрел на Латвию, который стоял на стремянке и пытался прикрепить к стене макет «Спутника-1», который Брагинский православно скамуниздил с работы.
- Райвис, вешай аккуратнее! – прикрикнул я на Латвию, чтобы хоть на ком-то выместить свою злобу.
- Аа-а, Гилберт, не кричи на меня, я же ч-чуть не упал! – испуганно пискнул Райвис.
-Зато смог бы испытать не с чем несравнимое ощущение полета! – ехидно ответил я, что-то плохое у меня сегодня настроение.
- Не переживай, Гил, мы точно опередим Америку, - глаза России весело заблестели, - Еще немного и мы сможем отправить в космос и человека.
Я удивленно посмотрел на Брагинского.
- Ну, Ванечка, о таком можно только мечтать, вон, собачка живой не вернулась, - с сожалением вздохнула Украина, выключая телевизор.
- Ну, мы ведь только-только начали, да? – улыбнулся Россия, и помог Латвии прикрепить макет.
***
- Брагинский, а тебе ничего не будет от твоего босса, за то, что ты таскаешь с работы макеты? – несмешливо спросил я, передавая ему сигарету.
Последнее время Россия приходил ко мне в комнату, чтобы покурить, это было единственное безопасное от Наташи место, к тому же он всегда мог оправдаться перед сестрой, сказав, что он не курил, а просто заходил ко мне, поэтому пропах дымом. И с чего Белоруссия так против того, чтобы Россия курил?
- Спасибо, - сказал Иван и взял у меня сигарету, - Да ничего мне за это не будет, это же старые макеты, - он радостно улыбнулся, - Сейчас мы пытаемся запустить спутник до луны, так что хочу пополнить «коллекцию» наших достижений.
А достижения были. За последнее время наша гостиная превратилась в подобие музея космической гонки, на стенах были прибиты всевозможные макеты, газетные вырезки, записи, Брагинский говорил, что ему так лучше думается. Да я, собственно, и не возражал.
- Как там Джонс поживает? - спросил я, приоткрывая окно, чтобы немного проветрить комнату, и невольно поежился от холодного ветра, - что он там надумал после своего «Discoverer 2»?
- Не знаю, мне за ним следить особо некогда, - улыбнулся Брагинский и посмотрел на темно-фиолетовое ночное небо усеянное сотнями ярких и бесконечно далеких холодных звезд. – Знаешь, Гил, мне давно уже не было так весело как сейчас и так интересно.
- По тебе и видно, - усмехнулся я, отходя от окна. – Пойдем, прибьем к стене твое новое достижение, - я поднял с кровати новый макет, который принес собой Брагинский.
***
- За Луну! – Брагинский поднял свой стакан с водкой.
Сегодня у нас в доме праздник. Спутник «Луна-2» достиг Луны (ну, больше рухнул на нее, пока мы все ломаем голову над тем, как организовывать мягкие посадки) и теперь мы открыли новый этап гонки, оставив Джонса далеко позади.
В честь такого события Украина накрыла праздничный стол, и мы все собрались отметить нашу очередную победу. Черт! Не нашу, их очередную победу.
Праздновали, как всегда шумно, Брагинский счастливо улыбался и подливал мне водки, я уже даже не пытался его остановить, знал, что это бесполезно. Время летело незаметно, а от выпитого становилось только веселее, никто и не заметил, как за окном наступила глубокая ночь. Разве что Эстония что-то сказал про то, «какие красивые эти звезды», и то, я не уверен, что он имел ввиду реальные звезды, а не те, которые были изображены на армянском коньяке.
- Включите кто-нибудь музыку, а то сидим как-то тихо! – звонким голосом попросила Украина, Латвия тут же вскочил со своего места и побежал включать радио. Комната наполнилась веселой музыкой и песнями, причем почти все из них, так или иначе, были связанны с космосом. Да, сразу видно, СССР сильно увлечен этой темой, просто фанатично!
За то время, что я живу тут, я уже успел привыкнуть к шумным праздникам, которые так любил устраивать Россия, и даже полюбил его водку. Да что там, я уже ко всему тут привык.
- Наташ, передай салатик, - попросил я Белоруссию, которая залпом выпила очередную рюмку водки, и пристально посмотрела на Брагинского, (он сидел рядом со мной), я слышал, как она шепотом повторяет «поженимся, поженимся, поженимся» и решил, что ее пора хоть как-то отвлечь, - А хотя ну его, пошли танцевать, - я встал и протянул ей руку, услышал, как Россия тихонько сказал мне «спасибо».
Наташа вздрогнула и недоверчиво на меня посмотрела, я невинно ей улыбнулся.
- Давай, Наташ, я не против, - подбодрил ее Брагинский, и с надеждой посмотрел на меня.
- Ну, раз братик говорит… - Наташа поднялась со своего места, я почувствовал на себе полный ненависти взгляд Литвы.
- А отличная идея, Гил! – Украина тоже вскочила со своего места и потянула за собой Эстонию. Латвия сделал музыку по громче, остальные, весело смеясь (еще бы, столько выпили, словно мы новый год праздновали! И снова только я трезвый) и начали кружиться, иногда натыкаясь на стулья, в веселом танце, то и дело, возвращаясь к любимым космическим разговорам.
Музыка звучала весело и энергично, если честно, я с трудом представлял, как следует под нее танцевать, но оглядевшись, понял, что никакого конкретного танца тут и не нужно и просто начал двигаться под музыку, стараясь не отпускать от себя Белоруссию.
***
Я пытаюсь не сводить взгляда с братика, почему он не против, чтобы я танцевала с Калининградом? Это не правильно, я хочу танцевать с братиком, хочу быть только с ним и женится на нем… женится… женится…
Кажется, я начала говорить это в слух, потому что Гилберт явно напрягся и, взяв меня за руку, потянул за собой в противоположный от братика конец комнаты, проводя меня сквозь танцующих.
- Натали, Натали, а ну посмотри на меня, - он коснулся моего лица и повернул к себе мою голову, внимательно смотрит на меня. Он не братик, зачем он отвел меня дальше от братика?
Послышался звон бьющегося стекла, Украина с Эстонией натолкнулись на стол и повалили на пол несколько бокалов. Сквозь музыку я слышу смех и голоса, но не могу услышать братика. Хочу к нему.
- Эй, ты вообще меня слушаешь?! – Гилберт встряхнул меня за плечи.
- Нет, - честно отвечаю я.
Братик, братик, братик, я найду тебя, и мы поженимся, я больше не могу себя сдерживать, мне было так тяжело сидеть за столом так близко к тебе и не прикоснутся к тебе, я хочу быть к тебе ближе…
Братик! Я увидела его среди остальных стран, он стоит у окна и о чем-то говорит с Литвой, который постоянно косится на нас с Калининградом. Я хочу к нему, уже собираюсь пойти к нему, но Гилберт преграждает мне путь и зажимает меня в угол. Я непонимающе смотрю на него снизу вверх.
- Пропусти, - говорю я, а сама думаю только о братике. Меня немного шатает от выпитой водки, я пыталась пить столько же, сколько и братик, но для меня это слишком много…
- Нет, - улыбаясь, отвечает прусс.
- Гил, позволь, я ей займусь, - к нам быстро подошел Литва, он нежно и взволнованно на меня смотрит.
- С какой это стати? – насмешливо спрашивает Гилберт, - Я и сам с ней прекрасно справлюсь. Я пытаюсь обойти его, но он плотнее прижимает меня к стене, я чувствую его, он слишком близко, так близко ко мне может быть только братик, надо оттолкнуть его… оттолкнуть… Братик. Я вспомнила ту ночь, когда я думала, что поженилась на братике. Или нет… я, должна была пожениться на нем, я же все так отчетливо помню, это мог быть только братик, но я помню Пруссию… я… я не знаю, Братик, помоги, я запуталась, хочу чтобы ты меня обнял. Я слышу голоса они спорят о чем-то между собой, я не разбираю слов. Мне плохо, братик…
Я обнимаю братика, прижимаюсь к нему. Мы ведь уже поженились, я же помню… или нет… я не знаю, что я помню, просто, сейчас мне тепло и хорошо с братиком…
***
- Не честно! Давай, я ее понесу – звонким шепотом говорит Литва, пока мы поднимаемся по лестнице, освещенной бледным лунным светом.
- Да как ты ее понесешь, если она в меня мертвой хваткой вцепилась?! – я тоже стараюсь говорить тихо, чтобы не разбудить Наташу, которую я нес в ее спальню. С ней что-то странное случилось, она все бредила о своем братике, а потом вцепилась в мою рубашку и уснула. А я говорил Брагинскому, чтобы меньше наливал нашим девушкам, ну быстро их сносит, а он только улыбался и подливал им своей водки.
- И почему это, интересно, она в тебя вцепилась? – в голосе Литвы слышалась обида. Я закатил глаза, он уже достал со своим нытьем!
- Хочешь, разбуди ее и спроси! – злобно прошептал я, и остановился посреди коридора. Только сейчас Великий Я понял, что не знаю, которая комната принадлежит Белоруссии. – Куда дальше? - спросил я у Ториса, стараясь чтобы мои слова звучали как приказ. (У моего брата постоянно получалось так говорить, хотя, он иначе почти и не умел разговаривать).
- Да вот же ее спальня, - Литва указан на дверь справа от нас. Отлично, понесли.
Я подождал, пока он откроет дверь и вошел в темную небольшую спальню Белоруссии.
- Mein Gott! Да она просто помешанная! – пораженно прошептал я, оглядывая комнату. В лунном свете были видны фотографии Брагинского, которые висели вокруг кровати Белоруссии, возле подушки, лежавшей на простом тонком белом одеяле, лежала небольшая мягкая игрушка, уж больно похожая на Россию, выглядела она довольно старой, но было видно, что игрушку старательно чинили. – Почему Брагинский ничего с этим не сделает? Может, это как-то лечится.
- Я не знаю, он просто старается держаться от нее подальше, когда у нее начинаются припадки «женитьбы», а в остальное время ведет себя с ней так же, как и с остальными.
- Проклятье, - я положил Белоруссию на кровать, но она по-прежнему меня не отпускала, я так и замер склонившись над ней, не зная как оторвать ее от себя.
- Братик…- прошептала она сквозь сон, и еще сильнее вцепилась в меня.
- Нееет, ну почему, - очень тихо, отчаянно прошептал Литва, - почему она тебя с Россией перепутала?
У меня были свои соображения на этот счет, но сообщать об этом Торису я не собирался. Как же меня бесило, что она путает меня с Россией, что тогда, что сейчас… Девушки всегда влюблялись в Великого Меня, а не в кого-то с кем они меня спутали, а после той ночи, она вообще должна была сходить с ума по мне, но нет! Одним словом – безумная девушка.
- Ты можешь снять свою рубашку? – спросил Литва.
- Что? Зачем?
- Чтобы мы могли оставить ее, - Литва не сводил нежного печального взгляда с Белоруссии.
- Ты что, ослеп? Да она в меня так вцепилась, что я смогу снять рубашку, только если ее разрезать, - я злобно посмотрел на Литву.
- Я принесу ножницы! – я не успел ничего сказать, так быстро он выбежал из комнаты.
-Не дом, а психушка, - раздраженно приговорил я, и попытался освободиться, но Наташа держала меня мертвой хваткой.
- Братик… - она приоткрыла глаза, ее взгляд был блеклым, затуманенный от алкоголя.
- Не смей меня так называть, психованная! – прорычал я, но она меня не слушала, резко дернула на себя и крепко меня обняла. – Братик, братик, братик, не уходи…
- Так, лежи спокойно, это приказ! – крикнул я на нее, но, по всей видимости, она ничего не поняла, только крепче схватила меня, я даже через рубашку почувствовал, как сильно ее ногти впились в мою спину. Спокойно, спокойно…
- Женись на мне, женись!
- А ну угомонись, - Великий Я был зол, и резко оттолкнул от себя Белоруссию, она издала странный жалобный вскрик и неподвижно осталась лежать подо мной, в блеклом свете я видел, как блестят ее безумные глаза.
- Прошу… - тихо сказала она, глядя на меня, - побудь для меня моим братиком.
- Еще чего! Я ни за что не буду тебе Рооссиязаменителем, - от гнева мне даже стало трудно дышать, я сел на кровати рядом с ней и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоится.
Белоруссия тоже поднялась с постели и придвинулась ко мне ближе, я демонстративно не обращал на нее внимания.
- Ты проводишь с ним много времени, с моим братиком, - она непонимающе смотрела на меня, - ты даже пахнешь так же как он, почему ты не можешь не на долго побыть для меня моим братиком?
Гнев вспыхнул во мне с новой силой, я не заметил, как вскочил на ноги и ударил ее по лицу.
- Не смей меня с ним сравнивать, - холодно сказал я и направился к выходу, чуть не столкнувшись с Литвой, который принес ножницы. – Она полностью в твоем распоряжении, - угрожающе произнес я, и больше не взглянув на него, направился в свою комнату.

0

7

Часть 6. Давай поженимся…поженимся

Приятный прохладный ветер растрепал мне волосы. Наконец-то тепло. Я уже начал забывать каково это, выходить на улицу без тяжелых курток и теплых валенок. Хотя, все же не настолько тепло как хотелось бы, так что я все равно накинул свою военную шинель.
- Мррр, - Барсик начал тереться о мои ноги, я только шикнул на него, но кот России не обратил на меня внимания, продолжал мурчать и даже, кажется, улыбался. До чего же на Брагинского похож.
Я посмотрел на чистое голубое небо, достал сигарету и попытался удобнее усесться на массивном крыльце. Из дома слышались веселые и шумные голоса прибалтов, то же мне – неразлучная троица. Я закурил и попытался оттолкнуть от себя огромного кота. Он хитро посмотрел на меня, издал тихое «мяу» и запрыгнул мне на колени.
- Чертов зверь, - говорю я коту, который уже свернулся клубочком и довольно мурчал, да так громко и сильно, что я чувствовал, как вибрирует его пушистое тельце. А, что с него взять, пусть лежит.
Мне не хотелось идти в дом. Там Наташа. Сейчас я даже понимаю Брагинского, лучше с ней не сталкивается. Хотя причины для этого у нас с ним разные. Лично Великий Я ее совершенно не боюсь, но мне как-то неловко из-за того, что я ее недавно ударил. Хотя, она это заслужила! Проклятая девка. И что ее так тянет к России?
- Привет, Гил, - ну вот, стоило только вспомнить о нем.
- Hallo, - небрежно говорю я, глядя как Брагинский садиться рядом со мной. Такая погода для него явно была жаркой, на нем была всего лишь тонкие военные штаны, осенние сапоги и тонкая белая рубашка, да и та на распашку, от чего видно его худое гибкое тело, все покрытое глубокими шрамами и странный, похожий на ожог, след на месте сердца. Извечный белый шарф сейчас свободно лежал на его плечах.
- Хороший котик, - Иван довольно улыбнулся и почесал котика за ухом, и тот замурлыкал еще громче.
- Что-то ты рано сегодня вернулся, - сказал я, чтобы не молчать.
- Да, сегодня разговор с боссом был короче, чем я рассчитывал, - и снова эта его вечная улыбка.
Он замолчал и просто продолжал поглаживать Барсика, а я невольно снова покосился на него. А мне казалось, что у меня много шрамов. Но в сравнении с Россией на мне всего пара царапин. И что у него с сердцем, никогда не видел подобного.
- Я хотел спросить тебя, – негромко сказал Иван.
- О чем?
- Тебе Наташка моя нравится? – он снова улыбнулся, а я закашлялся сигаретным дымом.
- Что значит «нравится»? Да эту психованную лечить надо, как такая может нравиться? – уж слишком быстро ответил я. Ну, как Великий Я могу к ней относиться? Она боевая и при этом довольно милая, и в постели просто огонь, но сдвинута на Брагинском и этот факт все портит.
- Точно? – Россия пристально посмотрел на меня, - Может, тебе просто нужно узнать ее получше? – в его голосе звучала надежда.
- А что ты вообще об этом заговорил? – я насторожился.
- Подумал, что если вы поженитесь, она от меня отстанет, - уж через чур прямолинейно ответил Россия.
- Да ты эгоист, Ваня, - заметил я.
- Просто, жалко мне ее, - он перестал улыбаться и его фиолетовые глаза стали немного темнее, - Если бы она не была моей сестрой, я бы женился на ней. А так не могу, у меня сердце кровью обливается, каждый раз, когда она начинает сходить с ума. Я не знаю, как еще ей помочь.
Я удивленно смотрел на мрачного грустного Россию, он уже не гладил Барсика, свободно положил руки себе на колени и невидящим взглядом уставился в деревянные ступеньки, его пепельные волосы отбрасывали бледную тень на его лицо… Стоп, что это я Россию разглядываю?!
- И поэтому, решил женить Наташу на мне? – спросил я, докуривая сигарету.
- Сначала, думал, может у них с Литвой все сложится, нравится она ему, но Наташа его никак не воспринимает, только калечит, - Брагинский грустно усмехнулся, - дай сигарету.
- А если Наташка твоя заметит? – предупредил я его, доставая из нагрудного кармана пачку и протягивая ему.
- Буду надеяться, что не увидит, - ответил Иван и закурил. – Ну, так что скажешь?
- Я вообще не понимаю, почему ты сводничеством занялся, пусть сама разбирается со своими проблемами, - вместо ответа сказал я, поглаживая Барсика.
- Но она же моя сестра, - Брагинского явно удивил мой вопрос, - я пытаюсь помочь ей, я думал, ты поймешь, ты же сам старший брат.
- Да, но я же Людвигу личную жизнь не устраиваю, - возмутился я.
- А что ему устраивать, он же с Италией живет, - пожал плечами Россия.
- Ну, это не суть важно.
- Так, ты ведь попробуешь, да? – Россия улыбался и выжидающе на меня смотрел.
Я обреченно вздохнул.
***
- А почему Белка и Стрелка? – с любопытством спросил я Брагинского, стараясь перекричать музыку, поздравления и звон бокалов.
- В смысле «почему»? – Россия непонимающе на меня посмотрел.
- Почему такие имена собакам дали? – спросил я, - Давай, иди отсюда, Латвия, - я согнал Райвиса со стула и сел рядом с Россией.
- А как мы должны были их назвать? Выбрали обычные клички.
- А почему ты их к нам в дом не привел? – спросила Украина.
- Босс не разрешил, собачек сейчас фотографируют, такое достижение ведь! Так, товарищи, за космос! – Россия поднял свой стакан и чокнулся со мной и со всеми, до кого смог дотянуться.
***
Я прищурился и посмотрел на мишень. Черт, отсюда и не видно.
- Эй, Латвия, сбегай, проверь! – прикрикнул я на прибалта.
- Здорово стреляешь, - одобрил Россия. Он, тоже прищурившись, смотрел в даль, в поле, где мы смастерили деревянные мишени, - а я думал, ты только мечом хорошо владеешь.
- Ты вспомнишь тоже! Когда я воевать с мечом ходил, то еще был совсем ребенком, - я улыбнулся, вспомнив мое детство, эх, хорошие были времена!
- Да, а я помню, как мы с тобой сражались, - улыбнулся Россия, - когда ты под лед провалился, я даже испугался, что ты так и утонешь или замерзнешь насмерть.
- Ничего мне не было, подумаешь, под лед провалился, - с достоинством сказал я, заряжая пистолет.
Наташа стояла чуть в стороне от нас и молча наблюдала. Пошла с нами, наверное, чтобы убедиться, что я не пристрелю Брагинского. А она и в правду красивая.
Светлые волосы легко развивались на ветру, бледное солнце отражается в ее синих глазах, делая их цвет еще более насыщенным и даже таинственным. Мой взгляд скользнул по ее стройному телу, обнаженной шее…мне стало немного жарко. Черт, что я на нее пялюсь?!
- У обоих в десятку, - сообщим запыхавшейся Латвия, он только что возвратился от мишеней.
- Сойдемся на ничьей или еще разок? – улыбаясь, спросил меня Брагинский.
- Спрашиваешь еще! – я воинственно ему улыбнулся, - конечно, повторим, и на этот раз я тебя точно сделаю.
***
- Беларусь, уйди, уйди, пожалуйста, нет, не надо!!! – она загнала меня в угол и теперь приближается ко мне с тихим монотонным «женись, женись, женись». Я не трус, но я чертовски ее боюсь!
- Братик, почему ты против, я же знаю, знаю, что ты тоже меня любишь, - она приближается, я испуганно смотрю на окно, эх, не успею, что же делать.
Я глубоко вдохнул и резко шагнул навстречу своему страху и крепко обнял сестру.
- Ну же, успокойся…
- Поженимся, - приглушенно говорит она, прижимаясь ко мне.
- Но мы же не можем… Наташа, ты - моя сестра! – я осторожно отхожу с ней к центру комнаты, готовясь совершить опасный и непривычный для меня маневр, а именно – бежать!
- Поженимся, братик, - я почувствовал как ее тело содрогается от крупной дрожи, ой это не хорошо, совсем-совсем не хорошо!
Я с трудом отодвинул ее от себя и испуганно посмотрел на ее безумное лицо с затуманенными глазами. Страшная!!! Беларусь меня пугает…
- Не убегай, братик, - она догоняет, да что же это такое, она бегает слишком быстро, особенно за мной. Я свернул к лестнице, поднялся на третий этаж, перепрыгивая сразу через три ступеньки.
- Брааатик!
- Нуу не наадо! – мне не убежать, только не это, она приближается. Я сделал первое, что пришло на ум, открыл ближайшую дверь, затолкал туда Беларусь и запер ее там. А, кстати, где я ее запер?
- Брагинский! Я тебя убью!!! – послышался гневный голос Гилберта из комнаты с Наташей, а затем дверь начала содрогаться от ударов. Я улыбнулся. В нашем доме двери очень крепкие. И надо же так повезло запереть Наташу в ванной с Пруссией.
- Поженимся, поженимся, поженимся, - жутко повторяла Беларусь.
- Неет, женись на нем, я тебя умоляю!
- Брагинский, а ну прекращай бред нести и не спихивай на меня свою психованную!!! – кажется, Калининград не доволен. Ударов в дверь стало меньше, похоже, кто-то из них перестал рваться наружу.
- Не смей так говорит с братиком, - угрожающи произнесла Наташа.
- Хочешь драки, да я только за! – воинственно ответил Гилберт, - только дай я пока штаны одену.
Я радостно улыбнулся, может, у меня все-таки получиться заставить Наташу обратить внимание на другого мужчину. Это же Гилберт, ну чем он ей не нравиться? Боевой, красивый, и с характером! Ну почему она не хочет на нем жениться?!
- А ну слезь с меня, больная! – вскрикнул прусс, а затем послышался звук падения. На всякий случай я выключил свет в ванной, может это как-то поможет?
***
- Брагинский! – ооох, как же я ненавижу его!!! Никогда бы не подумал, что он так меня подставит.
Свет погас.
О! Прекрасно, теперь я голый мокрый в темноте в маленьком замкнутом пространстве с сумасшедшей психопаткой!
А, кстати, где она?
- Брааатик, - я замер. Проклятье! Да она прямо у меня за спиной.
- Наташенька, успокойся, прошу тебя, - послышался мягкий голос России с другой стороны двери. Конечно, ему легко говорить, он то сейчас в безопасности!
- Братик? – по моему телу побежали мурашки, когда она прикоснулась своей холодной рукой к моей мокрой коже (когда Брагинский закинул мне это, я принимал душ).
- Фу, фу, там твой братик, - я быстро поднялся на ноги. Глаза уже привыкли к темноте, и я смог различить душевую кабинку справа от меня и сидящую возле нее на полу Белоруссию. Ее глаза безумно блестели. Так, без резких движений. Я покосился на дверь. Как только выберусь – убью Брагинского! Убью его самой страшной и мучительной смертью!
Я нащупал на небольшой вешалке, на стене полотенце и наскоро обмотал его вокруг бедер, а то совсем какая-то нелепая ситуация. Проклятый Россия! Ведь, наверняка, все специально подстроил.
- Братик… братик… братиииик! – Наташа подползла к двери и начала ее царапать.
- Гил, успокой ее! – испуганно попросил меня Иван.
- Еще чего! – возмущенно отвечаю я, гневно прожигая взглядом дверь. – Выпусти нас и сам ее успокаивай!
- Нееет, ты не понимаешь, я уже пробовал, но ей только хуже становиться, когда я ее пытаюсь успокоить! – Проклятье, и что теперь делать?
- Позови Литву, пусть он ей займется, - предложил я, поглядывая на Наташу. Что-то с ней не так, мне показалось или она правда плачет?
- Он с ней не справляется, даже когда она только начинает «женится», а в таком состоянии он вообще ничего не сможет сделать.
- Брагинский! – злобно прорычал я, - У нас в доме полно народу, неужели нельзя всем на нее навалиться? – нет, ну точно плачет, плечи вздрагивают, слышу ее тихие всхлипы и то, как она дрожащим голосом говорит «братик».
- Они ее бояться, к тому же, сейчас дома только мы и Украина с Литвой и Латвией.
Прекрасно!
- Братик…- Наташа еще раз царапнула и опустила руки, сидела, привалившись к двери.
- Прошу тебя, Гилберт, - попросил меня Россия.
Ах, да что мне с ними делать?!
Я присел на корточки рядом с Белоруссию, осторожно коснулся ее дрожащего плеча. Ничего, она никак не реагирует, даже странно.
- Эй, полоумная, - я старался говорить как можно мягче.
- Уу, - тихо подала признаки жизни Наташа.
- Ну что ты, давай, успокаива.. Ай! – она резко обернулась и обняла меня так крепко, что мне стало трудно дышать, и я снова повалился на пол.
Она прижалась своим холодным личиком к моей груди, и что-то Великому Мне стало как-то…неуютно.
- Как там у вас дела? – с любопытством спросил Россия.
- Никак! – крикнул я ему в ответ.
- А ты попробуй ее поцеловать, может, поможет, да? – предложил Россия я прямо-таки чувствовал его улыбку.
- Сутенер проклятый, не буду я этого делать! – а я думал, что мой брат извращенец, когда нашел у его в комнате порно коллекцию, но нет, до России ему еще далеко.
- А-а-а, но я как лучше хочу! - ответил мне Брагинский.
Белоруссия осторожно поцеловала меня в шею.
- Эй! Ты что делаешь?! – кажется, Великий Я даже покраснел.
- Братик сказал поцеловать, - тихо ответила она, снова касаясь холодными губами моей кожи, нежно лаская меня языком…
- Брагинский, я тебя убью! – тихо прорычал я, чувствуя, как ручка Наташи скользнула под полотенце.
***
- Я убью тебя! – я запустил в Россию книгой, которую я не глядя снял с ближайшей полки.
- Да ладно тебе, - Иван легко увернулся от моего снаряда и обошел книжный шкаф. Нет уж, я убью его прямо здесь в библиотеке!
- «Ладно»?! – гневно прорычал я, набрасываясь на него. Убью гада голыми руками!
- Ну, она же красавица, может у вас все получиться, да? – Россия счастливо и беззаботно улыбался и уклонялся от моих ударов, до тех пор, пока я все-таки не попал.
- Я тебя ненавижу! – сказал я, тяжело дыша.
- Если бы ты ее не хотел, мог бы просто смирно сидеть в ванной, я бы вас все равно выпустил.
- Конечно! – иронично прорычал я, и сел в мягкое кресло. Вообще, хотя я и не хотел этого признавать, Россия прав. Не то, чтобы Наташа мне не нравилась, она и правда красивая, и такая гибкая…Но, черт, не привык я, чтобы все было… так.
- Ты прости, если я тебя чем обидел, - улыбнулся Россия и прислонился к спинке моего кресла. – Просто, из всех стран, я бы хотел, чтобы именно ты был с Беларусью. Я думаю, ты бы смог о ней позаботиться.
Я что-то гневно прорычал в ответ, хотя сам уже не злился, просто смотрел на заходящее солнце за окном. Россия готов доверить мне свою сестру? Я думал, что он издевался, когда предлагал мне с ней встречаться, ну, или шутил, у русских странный юмор. А он говорил серьезно…
- А о ней ты подумал? – спросил я, оглядываясь на Брагинского.
- Я только о ней и думал, - ответил Иван, рассматривая корешки книг на стеллаже перед ним. – Ей нужен тот, кто сможет ей справиться с ее… болезнью. Там, в ванной, она же успокоилась с тобой и меня больше не звала.
- Ты все это время там стоял?! – почти вскрикнул я.
- Да, - просто ответил Россия. А он еще больший извращенец, чем я думал. – Я слышал, как она звала тебя по имени.
- Все, давай закроем эту тему! – я почувствовал, как кровь прилила к лицу.

0

8

Часть 7. Гагарин и Армстронг.

Ох, а ведь вчера я как всегда был трезв, почему же голова так болит?
Я неуверенно открыл глаза, уставился в потолок гостиной, на котором кто-то красной краской нарисовал ракету, землю и размашисто написал СССР.
Так, надо вспомнить, что вчера было. Мы праздновали. Точно. А праздновали мы что? Я всматривался в ракету на потолке. А, точно, полет Гагарина отмечали. Помнил я только обрывки, звон бокалов, смех, радиотрансляцию, шум телевизора, крышу дома, звезды, песни… мне было очень весело.
Я собрался с силами и сел, подождал, пока голова перестанет кружиться. Осмотрелся. Так, а почему я лежу на полу, да еще и на шинели Брагинского? А вот и он на диване рядом, крепко спит, лежа на животе.
- Ой, Гил, ты уже проснулся, - в комнату вошла Украина, она держала в руках совок и веник.
- Доброе утро, - тихо сказал я, пытаясь встать на ноги. – Ты давно уже проснулась?
- Да уже часа три как, - шепотом ответила она, - прибалты уже убираются во дворе, но я не думаю, что им удастся собрать машину, после вчерашнего…
- Машину? – непонимающе спросил я, что-то никакой машины в моих воспоминаниях не было.
- Ваня пытался в ней Райвиса в космос запустить, - чуть улыбнувшись, напомнила мне Оля.
- А-а-а, ну точно, - что-то такое я вспомнил. Точнее вспомнил, как Ванька пытался модифицировать машину, тогда он еще был совсем трезвый, а потом… потом машина не полетела, но тряхнуло ее мощно, какие-то детали прорвались сквозь капот… да, а Райвис даже в обморок упал. Точно! Я все помню, я же не был пьян.
- А Наташа где? – спросил я, стараясь твердо стоять на ногах.
- Спит, вы же сами с Ваней отнесли ее в комнату, - Украина подмела с пола какие-то осколки, отдаленно напоминающие бокалы, которые остались у России еще с царских времен. – Ты иди на кухню пока, я чайку заварила, - тихо сказала Оля, - а потом, может, поможешь люстру убрать из библиотеки?
- А чего ждать, можно и сейчас, - воодушевленно сказал я и толкнул Россию, - Вставай, страна огромная, пойдем люстру вынесем из библиотеки.
Россия что-то недовольно промычал, повернулся и запустил в меня подушкой, я еле успел увернуться.
- Брагинский, хорош дрыхнуть, - прорычал я и пнул диван.
- Так, вы тут разбирайтесь, а я на кухню, - предупредила меня Украина.
Брагинский перевернулся на спину и сонно посмотрел на меня снизу вверх. Улыбнулся.
- Хорошо вчера отметили, правда? – он потянулся и сел, откинувшись на спинку дивана.
- Да, вот только сейчас нужно последствия ликвидировать, - что-то я начал себе напоминать Людвига, он тоже так же зудел по утрам поле праздников.
- Да ладно, разберемся, да? – его фиолетовые глаза светились от радости. Хотя весь внешний вид довольно помятый, да и без шинели он смотрелся непривычно. Я подобрал ее с пола и отряхнул. Хм, а как мы здесь оказались, последнее, что я помню, это то, как мы все поднялись на крышу и, кажется, запускали фейерверки, а как мы вернулись в дом… Что-то не могу вспомнить.
***
- Красотища! – радостно кричала Украина, глядя как темно-синее небо освещается снопом разноцветных искр фейерверка.
- А то! – весело смеясь, ответил ей Гилберт, подготавливая к запуску еще один фейерверк, - и так, три, два, один, и, как говориться, поехали! – скомандовал прусс, поджигая фитиль. Мягкий, чуть прохладный ночной воздух наполнился едва уловимым запахом пороха, раздался тихий взрыв, и небо окрасилось алыми и зелеными искрами.
- Вот как это делается! – смеялся Гилберт и чуть покачивался. Он сегодня выпил слишком много, я не против, но будет жаль, если он не сможет завтра вспомнить этот вечер.
- Осторожней, - я подхватил его под руки, когда он опасно пошатнулся и чуть не упал.
- Danke, - он весело мне улыбнулся, а я, почему-то смотрел, как отражаются яркие всполохи фейерверков в его алых глазах. Я улыбаюсь ему в ответ. Хорошо, что он живет с нами.
- Братик, - я ойкнул, когда ко мне сзади подкралась Белоруссия и крепко обняла. Она уже была сонная, с ней такое бывало, если он выпьет слишком много. Надо будет отнести ее до кровати.
- Товарищи, один готов, - провозгласил Литва, глядя на Райвиса, который уснул прямо посреди крыши.
- Ох, ну, тогда, может закруг... ляемся… потихоньку, - сказал Эстония поднимая на руки Латвию.
- Нуууу, так ведь весело! – возмутилась Украина.
- Да, но мы все же… пойдем… - Литва пошатнулся и ухватился за Эстонию, - бери его и пошли.
- Брааатик, - сонно прошептала Беларусь, крепче обнимая меня.
***
- Тааак, клади ее аккуратно, - сказал я, пока Гилберт отцеплял от меня Наташу.
- Не могу, она крепко держится, - ответил он, его все еще пошатывало, да так, что я вообще удивлен, как он смог дойти до спальни сестры.
Гил сильнее потянул Белоруссию, и она наконец-то оторвалась, Калининград уложил ее на кровать, чуть сам не упал рядом, надо будет в следующий раз меньше ему наливать.
- Черт, - он все-таки упал. Я протянул ему руку, помогая подняться.
Он пьяно усмехнулся и крепко ухватился за мою шинель, чтобы не упасть, хотя я и так его поддерживал.
- Вань, а давай выпьем! – он прижался ко мне. Вообще-то, с него уже достаточно, но раз уж он сам просит…
- Только в гостиной, не хочу ее разбудить случайно, - согласился я и повел Гилберта вниз.
Когда мы проходили мимо комнаты Латвии я услышал громкий храп Эстонии и ругань Ториса.
Похоже, мы последние, кто еще продолжает праздновать. Украина уже давно отправилась спать, она всегда быстро трезвела, но потом бывала очень сонной.
Мы добрались до гостиной и я усадил Гилберта на диван, свет включать не стал (выключатель сломал Эстония, когда пытался добавить «спецэффектов» во время танцев), но это не страшно, сегодня на удивление светлая ночь, звезды яркие и луна полная, так что естественного света вполне хватало.
- На брудершафт? – предложил Гилберт. Хм, судя по тому, с какой легкостью он это произнес, он не так сильно пьян, как мне казалось.
- Конечно, - охотно согласился я, наливая нам водки.
- Эхх, Брагинский, мы же первые в космосе! – он счастливо на меня посмотрел, а затем встряхнул головой, - То есть, вы. Вы первые в космосе, а я тут…временно.
- Держи, - я улыбнулся и протянул ему рюмку. Он с заметным трудом перекинул свою руку через мою, придвинулся ко мне почти в плотную и пьяно мне улыбнулся, - За космос! – сказал он наш самый популярный в последнее время тост.
- Аах, хорошо пошла, - улыбаясь, сказал он, заметно раскачиваясь. Может, я ошибся, когда решил, что он не слишком пьян?
Гилберт издал странный гудящий звук и повалился мне на колени. Да, определенно, эта рюмка была лишней. Я даже немного завидовал ему, сколько бы я не пил мне еще ни разу не удавалось по-настоящему напиться, максимум я ощущал приятную легкость в теле и слегка немели пальцы, да и то, для этого мне нужно было выпить ооочень много. Но мне и без этого всегда было весело в шумной компании.
-Россия… Что-то…тебя мноого, - протянул Гилберт, пытаясь сфокусироваться на моем лице. Я ему улыбнулся.
- Все в порядке, скоро пойдет, - я сам не знаю почему, начал поглаживать его по волосам, просто захотелось так сделать. Приятно, они мягкие на ощупь, почти такие же, как шерсть Барсика.
- Ха, а ракета-то летит! – улыбнулся Калининград, глядя на потолок, я тоже поднял взгляд и посмотрел на наше творение. Эту картинку нарисовали Латвия с Эстонией, а Белоруссия добавила надпись, вышло не плохо, прямо как плакат или заглавная картинка стенгазеты.
- Может тебе лучше поспать? – предложил я Гилберту, проводя ладонью по его щеке.
- Не знаю, но вставать мне…не хочется, - негромко ответил прусс, хотя его алые глаза уже были сонными. Да и я утомился за этот день.
Я устало откинулся на спинку дивана. Люблю такую усталость. Гилберт что-то сказал на немецком. Эх, с войны себе обещаю, что выучу его язык, но до сих пор так и не начал. Я посмотрел на него. А он такой забавный, когда пьяный.
- Ну что, немчик, не понимаю я на твоем, - улыбаясь, говорю я. Он только задорно улыбнулся мне, протянул ко мне руку и погладил по лицу.
- Эх ты, водочная душа, - усмехнулся он, - и как у меня на тебя только рука поднималась…воевать?
- Ооо, такими темпами ты сейчас и о смысле жизни начнешь рассуждать, - тихо рассмеялся я. – Давай-ка я тебя спать отнесу.
Я осторожно начал подниматься, но он протестующе что-то сказал, я не смог точно разобрать, повернулся на бок и рухнул на пол. Я рассмеялся и поднялся на ноги, собираясь помочь ему подняться.
- Я тут останусь, – зарычал на меня Гилберт. Я удивленно на него посмотрел.
- Уверен? Мне не трудно будет тебя отнести, ты легкий совсем, - сказал я, присаживаясь на корточки, чтобы говорить с ним на одном уроне.
- Ja, абсолютно, - ответил Гилберт и улегся на полу.
Я вздохнул и решил с ним не спорить. Правда, он так и замерзнуть может, несмотря на мягкие ковры, полы у нас дома холодные. Я расстегнул шинель, снял ее и укрыл ею Калининград. Она была ему достаточно велика и вполне могла послужить одеялом, к тому же она теплая.
Я еще немного постоял над ним, думая все-таки отнести его в спальню, но как только я попытался это сделать, он начинал сопротивляться и я оставил свои бессмысленные попытки, сел на диван рядом с ним, и какое-то время просто так сидел, смотрел, как он засыпает. Я улыбнулся, наклонился и поцеловал его в лоб.
- Спокойной ночи, товарищ, - тихо сказал я и улегся на диване.
***
- Вставай, нас люстра в библиотеке ждет, - бодро говорю я, протягивая Брагинскому его шинель.
- Иду-иду, - улыбаясь, сказал Россия, поднимаясь с дивана, - Как там остальные? - спросил он, пока мы шли к библиотеке. Надо сказать, Украина отлично постаралась, следов вчерашнего веселья нигде не было видно.
- Да что с ними будет, вон, разбрелись по дому, убираются, - усмехнулся я.
- Хорошо, - Россия снова улыбнулся, - а как ты себя чувствуешь?
- Я? Со мной все отлично, как же иначе? - легко отвечаю я, входя в библиотеку следом за Брагинским.
- Мдааа.
Люстра упала на один из книжных шкафов, а тот на стол…повсюду валялись книги и золотистые осколки от люстры.
- А как это произошло? – спросил я Брагинского, обходя люстру, чувствуя, как под ногами хрустит стекло.
- Нууу, - задумчиво протянул Россия, и открыл настежь створчатые двери, чтобы мы смогли вынести люстру, - Это случилось после танцев. Латвия гонялся за Барсиком, обещал, что он будет первым советским котом, полетевшим в космос. А он на люстру залез, вот пока мы все вместе его доставали, она и упала…
- А, ну точно! – я сделал вид, что помню этот момент вчерашнего дня, хотя на самом деле ничего подобного не было в моей памяти.
- Так, на счет три, - улыбнулся Россия, - раз, два, три! – мы подняли люстру и понесли ее к дверному проходу.
***
Я осмотрелся. Странная обстановка в доме у Америки, все какое-то слишком яркое и хаотичное, всего так много…мне это не очень нравится. И зачем он меня пригласил к себе? Да еще и заставляет меня ждать его в гостиной. Ох, не к добру это. Кол кол кол кол кол… Так, спокойно, нужно держать себя в руках, а то еще одну холодную войну начнем. Хотя, до чего же мне хочется огреть его краном по голове…
- Hi, Россия! - а вот и он, прямо весь сияет. Не к добру это.
- Здравствуй, Америка, - я тоже улыбнулся, едва сдерживаясь, чтобы не врезать ему прямо по его счастливой физиономии. Нельзя, нельзя, нельзя, держись Ваня.
- Прости, я говорил по телефону с… А, это сейчас не важно. Хочешь кофе? У меня просто шикарный кофе, наверное, у тебя дома такого днем с огнем не сыщешь.
Кол кол кол кол.
- Нет, не стоит, - я снова улыбаюсь, представляя, как горячая кровь стекает по его полу-мертвому лицу. – Ты хотел что-то мне сказать, зачем было необходимо приглашать меня к себе?
- Ооо, я хочу, чтобы ты об этом узнал первым! – он аж подпрыгнул от радости и подбежал к столу, на котором стояла кофеварка, налил себе кружку и залпом ее выпил.
- О чем? – я терял терпение…
- Эх, Россия, my friend, - он приобнял меня одной рукой за плечи, но, увидев мое лицо, почти сразу же от меня отскочил и поправил чуть съехавшие очки, - Я хотел поговорить с тобой о нашей любимой теме, о космосе!
Я насторожился.
Альфред сел на мягкое кресло и довольно на меня посмотрел, жестом пригласил мня сесть рядом.
- Я постою, - я улыбнулся.
- Как тебе будет угодно, - он усмехнулся и достал гамбургер, - Чего только не было в последнее время! Ты вышел в открытый космос, надо сказать в этом по времени ты меня опередил! – он откусил кусочек от гамбургера, - но это уже победы старые, ведь мои астронавты уже давно выходят в открытый космос, и спутников моих хватает в космосе, так много, что они того и гляди начнут случайно сталкиваться с твоими! – он рассмеялся.
Убью…я же сейчас просто голову ему оторву, голыми руками…
- Ты и собак и женщин в космос отправлял, и до Луны мы с тобой постоянно отправляем по спутнику, думаю, скоро мы сможем все о ней узнать, столько информации можно собрать с нашими технологиями.
Я молчу, мрачнея с каждым его словом, борюсь с желанием затолкать ему его же гамбургер в глотку…
- Кстати! Луна! – он подскочил на ноги и начал неспешно ходить вокруг меня, внимательно следя за выражением моего лица. Я улыбнулся, пусть думает, что мне все равно на его сомнительные достижения, сейчас я уверенно лидирую в нашей гонке, опережая его почти во всем, ему остается только догонять да повторять за мной, так что не о чем волноваться…
- О Луне, это же наш с тобой основной рубеж, финишная прямая, правильно? – ох, мне совсем не нравится его улыбка.
- Космос не такой маленький, Альфред, чтобы остановится на луне, - мягко поправил я его.
- Да, но для нас с тобой, Луна – финиш! - он подошел ближе, - так что, знаешь, Россия? – он сделал театральную паузу, а потом чуть ли не крикнул, - Я победил!
***
- Гилберт, ты бы пошел, поговорил с ним, - тихо неуверенно сказала Украина.
- А что я ему скажу? – огрызнулся я, - Только под горячую руку могу попасть.
Вчера поздним вечером Россия вернулся от Америки. Даа, первый человек на Луне – американец!
Бред невозможный, но все же… реальность.
Если, пока Брагинский был у Америки, он еще сумел как-то сдержаться и просто поздравил его с новым достижением, то дома… Ох…
Теперь мы все разбежались по разным комнатам, и ждем, когда утихнет буря, настроение у всех хуже некуда, никто не думал, что Альфред сможет обогнать нас на таком важном рубеже, как Луна…
И, хотя устрашающего «кол кол кол» и треска ломающейся мебели уже не слышно, мы не спешим выходить из своих укрытий. Я только порадовался, что Россия не убил Америку, когда он сообщил ему о своем достижении. Я не горел желанием участвовать в новой войне…
- Ну, прошу тебя, поговори с ним, - взмолилась Украина, - для тебя это не так опасно...
-Да ладно? То есть, если он мне голову краном прошибет, то мне это не опасно, да? – язвительно спросил я, глядя как она нервно теребит в руках кухонное полотенце.
- Ну ты же сильный и если что, сможешь справиться, - попробовала она меня задобрить.
- Не подлизывайся, - предупредил я ее.
В коридоре послышались тихие шаги, и к нам зашла Наташа. Мы молча на нее посмотрели.
- Братик…он немного успокоился, - тихо сказала она и села за стол рядом со мной, - Оль, налей мне чаю, - тихо попросила она сестру, невидящим взглядом уставившись куда-то в стену.
- Сейчас, - тихонько сказала Украина.
Я молча разглядывал Белоруссию, похоже, она переживала сильнее всех нас вместе взятых.
- Эй, Натали, не переживай, все нормально будет, - я попытался ее подбодрить, но она, словно не слышала меня.
- Ты была у Вани? – спросила Украина, наливая нам всем чаю.
- Да, братику плохо, он злится… я хотела его утешить, но он прогнал меня…я…я не стала спорить, сделала как он попросил, - бесцветным голосом сказала Наташа.
- Я же говорю, нужно, чтобы ты с ним поговорил, - снова сказала Оля и поставила перед нами чашки, полные горячего крепкого чая с мятой.
Я ничего ей не ответил. Может, она и права, вот только, не знаю я, что Брагинскому сказать. Он столько сил вложил в эту гонку, просто с ума сходил по космосу…Я бы не назвал, то, что Америка высадился на Луну, нашим проигрышем…черт, его проигрышем, но для Брагинского это очень важно. Никогда не видел его таким взбешенным…разве что на войне, когда он сражался с Людвигом, но это не лучший вариант для сравнения.
Я размешивал чай ложкой, хотя в нем даже не было сахара, всегда пью чай без него, но нужно было хоть чем-то занять руки. Украина поставила перед нами стеклянную пиалу с печеньем и села к нам за стол. Белоруссия тихонько пила свой чай, а я не сводил взгляда с ночного звездного неба, которое виднелось сквозь неплотно задернутые белые с красной вышивкой занавески…
Атмосфера меня совсем не радовала, а тишина уже настолько давила на уши, что все звуки казались чересчур четкими. Я не выдержал и встал из-за стола и направился к двери.
- Куда ты? – чуть испуганно спросила Украина.
- К Брагинскому, - не оборачиваясь, ответил я. Просто у Великого Меня уже нет сил сидеть и ничего не делать, и даже перспектива получить удар краном сейчас меня не пугала (да и раньше не пугала!).
Я пошел мимо разнесенной в хлам гостиной, краем глаза заметил среди раскруженной мебели и останков разбитого телевизора обломки макетов спутников, которые Ваня все это время приносил в наш дом…
Я поднялся на второй этаж и дошел до комнаты России. Дверь была приоткрыта, и оттуда я слышал тихое хриплое дыхание Брагинского. Я замер и постучал.
- Я войду? – спросил я на всякий случай.
- Входи, - безразлично ответил мне Россия.
И я вошел.
Его комната была почти целая, только в стене виднелась глубокая вмятина, на полу валялся погнутый водопроводный кран. Комнату освещал блеклый свет от небольшой лампы, которая стояла на длинной деревянной тумбочке. Сам Россия сидел на кровати и пил водку прямо из горла бутылки, правда, выглядел при этом абсолютно трезвым. Я осторожно прошел по комнате, чуть не наступив на его шинель, которая кучей валялась на полу.
- Вы меня уж простите, не думал, что так разозлюсь, - сказал мне Россия, улыбнувшись, чуть поправил свой шарф и сделал еще один глоток водки. – Как там остальные? Я не хотел их пугать…
- Спрятались кто куда, - легко ответил я, присаживаясь рядом с ним на кровать, - да их понять можно, ты бы себя со стороны видел, просто монстр! – я усмехнулся. Хорошо, что он успокоился.
- Да уж, - протянул Иван, - А ты знаешь, он ведь предложил работать вместе! – как-то не по-доброму сказал Россия, - проклятый Америка… Кол кол кол…
- Тихо-тихо-тихо, - взволнованно сказал я, не хватало еще, чтобы он опять вышел из себя, - давай не надо об этом.
- Ты прав, - Ваня неуверенно улыбнулся и отбросил в сторону пустую бутылку.
Вот и хорошо, раз успокоился, то жить дальше можно. Еще представится возможность разобраться с Америкой.
- Там, девчонки на кухне чай пьют, может, спустимся к ним? – предложил я, - заодно объявим остальным, что можно выползать из укрытий.
Россия мне улыбнулся и негромко согласился.
Да, гонку за космос я запомню на всю жизнь.

0

9

Часть 8. Здравствуйте, гости дорогие.

Прекрасно! теперь у нас дома новое помешательство!
Олимпиада.
Я уже забыл, когда мы жили спокойно, без беготни, строек и приготовлений. Хотя, я уверен, такое когда-то было. С тех пор, как Брагинский счастливо сообщил всем нам, что в Москве пройдет летняя Олимпиада, все закипело, закружилось, и, несмотря на тот факт, что Америка с НАТО решили бойкотировать эти игры, мы не унывали. А Россия так вообще откровенно радовался, что смог взбесить Альфреда, он все никак не мог забыть его высадку на луну.
- Аааах, все болит, - я попытался потянуться, но мышцы болезненно заныли, а руки едва поднимались. Великий Я добровольно вызвался помогать со строительством. О чем уже не раз пожалел, потому что работали мы по любимой схеме Брагинского, то есть на пределе возможностей и практически без перерывов.
- Зато поработали сегодня на славу, - подбодрил меня Литва и рухнул на диване в гостиной, сил подняться в свою спальню у него не осталось.
- И зачем мы пристройку к дому делаем? – спросил я, падая в кресло возле нового телевизора, устало глядя, как страны разбредаться по дому после ужина, а некоторые прощаются и уходят. С тех пор, как у Брагинского появился новый босс, страны союза стали все чаще покидать дом России и жить в своих городах, хотя всегда возвращались. Просто немного непривычно, когда дома мало народу.
- Для стран – гостей, - ответил на мой вопрос Брагинский, он весело улыбался, хотя выглядел таким же усталым и измотанным, как и все мы. До меня не сразу дошел смысл его слов… а потом сердце неуверенно забилось чаще, я постарался сохранить равнодушие, года спросил.
- А ты так и не сказал, какие страны приедут, - напомнил я Брагинскому.
- А-а, ведь точно, - он радостно улыбнулся и, подвинув бесчувственного Литву, сел на диван, - Когда мы это обсуждали на общем собрании, то вызвались приехать не все страны, некоторые решили, что будет достаточно отправить только спортсменов, или приезжать только на сами игры, но некоторые согласились остановиться у нас. – Да он издевается надо мной, специально не называя имен! - У нас остановятся Венгрия с Италией и Германия.
Я почувствовал, как вспотели мои ладони.
- А Польша что, решил не приезжать? – подал голос Литва.
- Я предложил, но он сказал, что ни за что не останется у меня дома снова, - пожал плечами Россия.
- Они будут здесь, пока идет олимпиада? – спросил я, пристально глядя на Ивана.
- Ну, да, - он мне улыбнулся, - Поэтому мы и строим отдельный гостевой домик, чтобы нашим гостям было удобно.
Я не видел Веста с тех пор, как мы всем союзом ездили на мировую конференцию, да и то, тогда мы толком не общались, просто встретились и все. Как-то странно я себя чувствую от того, что он будет у нас гостить. И не только он. Еще и Лиз приедет. Ее я вообще с войны не видел.
- Да, я чуть не забыл, - Россия отвлек меня от моих мыслей, - они приедут немного заранее, так что нужно поторопиться с работой.
***
- Гииил, помоги!!! Я, кажется, застряла! – послышался панический крик Украины.
- Подожди, уже иду! – крикнул я ей через весь дом, и постарался аккуратнее завязать галстук. Дома творится чистое безумие, сегодня должны приехать гости. Не знаю почему такое, казалось бы, постое событие повлекло за собой такую панику. По-моему так мы уже давно готовы их встречать, весь дом блестит, стол накрыт (и не хуже, чем на Новый Год!), все приоделись по такому случаю…
- Гииил!
- Да иду! – ответил я, выходя из своей комнаты и чуть не столкнувшись с Эстонией, быстрым шагом пересекая коридор.
Я открыл дверь комнаты Оли.
- Mein Gott – закрыл дверь, - Ты бы сказала, что застряла в платье!
- А где я еще могла застрять? – растерянно спросила Оля.
- Ну не знаю, - протянул я, стараясь успокоиться, после увиденного, но образ полу-голой Украины, пытающейся натянуть на себя платье, которое застряло на ее груди навеки запечатлелся в моем мозгу.
- Ну, помоги, я уже минут пятнадцать на помощь зову, и никто не подошел! – она чуть не плакала.
- Хорошо, только чтобы ко мне не было никаких претензий! – предупредил я ее. Не хватало еще, чтобы она потом в слезах кричала, что я к ней пристаю…Хотя, с чего бы ей это кричать? Не о том я думаю.
- Да помоги уже! – раздался голос Оли.
Я снова зашел в ее комнату и закрыл за собой дверь. Осмотрел Украину, от моего взгляда она смущенно покраснела.
- И так, ты хочешь, чтобы я его снял или надел на тебя? – я старался говорить чисто деловым тоном, а сам не мог оторвать от нее взгляда. Ее светлая коса растрепалась, длинные пряди струились по плечам, черное платье скомкалось, сильно обтянуло ее грудь, но я все равно мог видеть часть черного кружевного лифчика. Мой взгляд невольно скользнул ниже по ее стайному светлому телу…
- Гил! – окликнула меня Украина.
- Да, - невинно сказал я, стараясь успокоиться, что-то мне жарко стало… я бы предпочел, снять с нее платье… и не только его.
- Помоги мне его одеть, я забыла молнию расстегнуть на спине, поэтому оно застряло.
- Кlar, - чуть расстроенно сказал я, обходя Украину. – Так, посмотрим, - я попытался найти молнию в складках платья, убрал ее волосы, чтобы не мешали. Какие же у Брагинского красивые сестры! Просто невозможно… Я расстегнул ее платье и помог ей его одеть, с сожалением застегнул молнию.
- Ну вот, готово, - объявил я, чувствуя, как напряжено мое тело. Так, надо успокоиться.
- Приехали! – послышался крик откуда-то с первого этажа.
Мы почти бегом бросились из комнаты.
***
- Веее, дом России такой огромный! – восхищенно сказала Италия, сильнее сжимая руку Людвига. Я лишь кивнула и поправила платье.
- Венгрия, а ты волнуешься? – улыбнулась мне Ита.
- Нет, с чего ты взяла? – кажется, я покраснела. Я… я не волнуюсь, просто слишком давно не видела Гилберта. Ох уж этот альбинос, вечно он попадал в самые изощренные передряги, но чтобы стать одним из СССР? Он превзошел сам себя, я, даже удивлена, что он до сих пор не сбежал оттуда. Он не выносит, когда что-то его ограничивает.
- Добро пожаловать! – дверь нам открыл Латвия, он казался очень взволнованным, когда проводил нас по огромному внутреннему дворику к дому. Тут все так не по-европейски, даже воздух непривычный, не могу представить Гилберта здесь.
- Здравствуйте! – к нам навстречу вышел Россия, на нем был простой темно-коричневый костюм и его вечный белый шарф, хозяин дома радостно нам улыбнулся.
- Приветствую, - сдержанно, чуть напряженно поздоровался Людвиг, Ита пряталась за его спиной и робко косилась на Россию.
- Хорошо добрались, да? – спросил Россия, отводя нас в гостевой домик, а Латвия вернулся к воротам.
- Весьма хорошо, - кажется Людвигу некомфортно в присутствии Брагинского, он мог бы как другие страны, просто приезжать на соревнования поддержать своих спортсменов, но ради встречи с братом он принял приглашение России. Как, впрочем, и я.
Я осторожно оглядывалась. Да где же этот красноглазый эгоист?
Мы вошли в просторную прихожую, в доме приятно пахло свежей выпечкой. Я осмотрелась. А коммунисты постарались, здесь не хуже чем в самых дорогих отелях, так же богато и шикарно. А я то ожидала деревянные домики с плакатами рабочих и колхозниц или что-то в этом стиле. А здесь все довольно нейтрально.
Я почти не слушала Россию, пока он показывал нам наши комнаты, и все наше временное жилище. Не слушала его разговор с Людвигом, только косилась в окно, пока не решилась сказать, что хочу прогуляться по парку. Россия с радостью разрешил, только предупредил, чтобы я не заходила далеко в лес, который был недалеко от его дома, сказал, что там легко заблудится, если его не знать.
Я спокойно вышла из гостевого домика и уже гораздо быстрее направилась к дому России. Чем ближе я подходила, тем отчетливее слышались веселые и взволнованные голоса стран, среди которых услышала голос Пруссии. Сердце забилось чаще, неужели, наконец-то мы встретимся вновь…
Я замерла на месте, так и не дойдя до дома России всего нескольких метров. Входная дверь открылась и мне на встречу начали выходить страны… У меня слегка закружилась голова, все страны казались мне размытыми безликими фигурами мужчин и женщин и только он среди них был для меня нереально отчетливым. Белесы волосы растрепаны, алые глаза весело блестят, простой черный костюм подчеркивает его гибкую фигуру…Я вздохнула, пытаясь успокоиться, он не должен увидеть моего волнения. Ох, Бог мой, как же хочется прямо сейчас, забыв обо всем, броситься в его объятия, как же хочется ощутить вкус его поцелуев, чувствовать его всего…
- Лизхен? – он только сейчас заметил меня, я слышу, как остальные страны приветствуют меня, что-то пытаюсь им ответить, но смотрю только на него. Гилберт стоит на крыльце дома и радостно мне улыбается. – Я думал, ты позже приедешь, - он легко спускается и идет ко мне.
- Ну, здравствуй, - он счастливо улыбнулся мне, стоит совсем рядом. Надо взять себя в руки, перестать разглядывать его так явно.
- Привет, Гил, - выдавила я из себя и не заметила, как пошла за ним следом, он вслед за остальными пошел к гостевому домику. Как он может быть таким беззаботным? Я все это время думала о том, как он живет у России, таких ужасов себе напредставляла, а он… хотя, я должна радоваться, что с ним все хорошо, - Ну как ты тут живешь? - Я стараюсь говорить весело, так, как если бы я не видела его всего пару дней, а не бесконечно много лет…
- Да, знаешь, жить можно, - он рассмеялся своим странным, почти нелепым смехом, по которому я так скучала – С Брагинским нашел общий язык, ну ты же понимаешь, это же потрясающий я, поработить меня нельзя, так что они научились жить со мной. С Россией я здесь на равных.
Я чуть удивленно на него посмотрела. Скорее всего, как всегда, приукрашивает, но все равно, по нему видно, что он здесь не против своей воли. Неужели… разве может быть такое, чтобы Гилберт прижился в СССР?
***
Уфф, все прошло не так уж и плохо. Я не знал, как лучше вести себя с Лизхен, поэтому вел себя как обычно, словно ничего и не было и мы просто все те же почти друзья, какими были до войны. Хотя, при виде нее, сердце болезненно сжалось и отчего-то стало тоскливо на душе. Я не знаю, как отношусь к ней, но определенно, был рад ее увидеть.
- А вот и мои товарищи, - Брагинский вышел из гостевого домика, за ним шел Вест с Италией.
Я счастливо улыбнулся. Сколько же я не видел этого качка блондинистого и, проклятье, как же я по нему соскучился!
- Веест, - вместо приветствия я ударил его по плечу. Вообще-то сначала я хотел обнять его, но здесь слишком много народа.
***
Я весь день была сама не своя. Вроде была со всеми и в тоже время была далеко. Я не так себе представляла нашу встречу, не думала, что у нас не будет и возможности остаться наедине, не думала, что он как под конвоем всегда будет ходить в окружении стран союза.
Я не знаю, пусть это будет самая ужасная глупость в моей жизни… но я хочу побыть с ним без этой мишуры, хочу узнать, правда ли он здесь по своей воле, или это только ради нас Россия дел ему немного свободы. Гилберт не может быть завоеванной страной!
Я осторожно крадусь по темному коридору. Во время обеда я смогла узнать у Гила где находится его спальня и, если он сказал мне правду, то я почти у цели. Не удивлюсь, если его держат прикованным или связанным. Я сильнее сжала в руках свою любимую сковородку, другого оружия провести в дом России я не смогла, но, в крайнем случае, выкручусь.
Я замерла возле нужной двери и прислушалась, но там все было абсолютно тихо. Хотя, это еще не означает, что там безопасно. Я приготовилась сражаться. Ничего, Гил, я тебя вытащу отсюда! Не позволю тебе жертвовать своей жизнью, за грехи твоего брата…
Я резко открыла дверь и вошла в полутемную комнату.
- Ааа, пошел вон, - сонно пробубнил Гилберт, не глядя бросил в мою сторону подушку и продолжил спать.
- Гил… - тихо позвала я его.
- Наташ, я не в настроении…АЙ! – я не выдержала и ударила его сковородкой, от удара он резко вскочил в постели и ошарашенно начал озираться, пытался сфокусировать зрение.
- Что значит «не в настроении», чем ты тут занимаешься, Байльшмидт? – строго спрашиваю я, упирая руки в бока.
- Лизхен? – его голос звучит удивленно, но он быстро пришел в себя, вскочил и закрыл дверь, - не вопи, весь дом перебудишь! – предупредил он меня.
Я чуть заметно покраснела, поняв, что на нем только одни трусы... Как он может спать в таком виде на территории врага?
Он сел на кровать и попытался пригладить свои растрепанные белые волосы.
- Ты чего пришла ко мне, да еще и в таком боевом настроении? – усмехнувшись, спросил он. И я о нем еще переживала! Думала, приду спасать этого эгоистичного идиота…Такого красивого, самодовольного, сексуального, практически обнаженного идиота!
И почему я о нем так волновалась, так ждала нашей встречи?
- Лиз? Ты в порядке? Тебя трясет, - настороженно сказал Гилберт, - положи сковородку, хорошо?
Я не смогла себя сдержать. Слишком долго я его не видела и слишком много раз я представляла себе этот момент…. Сковородка выпала из моих ослабших пальцев и, прежде чем Гил успел хоть что-то сказать, я уже набросилась на него…
***
Лизхен повалила меня на кровать и страстно, почти одержимо начала меня целовать, стараясь прижаться ко мне все ближе. Я только довольно зарычал, знал ведь, что она по мне соскучилась (ну, так это же Великий Я, иначе просто и быть не могло), но думал, что она дольше сможет строить из себя приличную девочку.
Я резко перекатился, подминая ее под себя, пусть даже не надеться на лидерство! Я довольно улыбаюсь.
- Неужели, ты только ради этого и приехала? – насмешливо спрашиваю я, заламывая ей руки за голову, и крепко прижимаю к кровати. – Ну-ка скажи, как ты по мне соскучилась?
***
Мне не спится, из-за гостей было столько хлопот, хотя, по сути приехали только близкие Гилберта. Можно было так и не стараться.
Я иду по коридору, и, хотя почти ничего не видно, я иду решительно, точно зная дорогу к комнате братика. Я знаю, братик, ты снова запер дверь на ночь, но я все равно иду к тебе, может мне повезет этой ночью? А если нет, то я хотя бы смогу послушать, как ты спишь…
В коридоре какое-то движение. Я насторожилась и достала свой небольшой охотничий нож. Кто бы это не был, если он замыслил не доброе моему братику, я убью его.
- Аааа, - вскрикнула от неожиданности Венгрия, когда я выскочила на нее из-за угла и попыталась ударить ножом. – Спокойно-спокойно! – она подняла руки.
Хмм, что она тут делает? Я придвинулась к ней вплотную, приставила нож к горлу, пристально посмотрела на ее растерянное лицо. Надо же, она меня не боится?
- Что ты здесь делаешь?
- Мы приехали на олимпиаду…
- Нет, в нашем доме, ты не должна быть тут.
Она чуть покраснела, я глубоко вздохнула, принюхиваясь. От нее исходил тонкий, почти неощутимый запах… такой же, как от Гилберта. Почему то я ощутила злость и чуть сильнее надавила лезвием на ее шею. Почему? Что это со мной…это ведь всего лишь плененный немец, почему меня это так взбесило.
- Зачем ты приходила к нему? – тихо холодно спрашиваю я, чувствуя, как сердце бьется все быстрее.
- Хотела побыть с ним, - почти с вызовом говорит Венгрия, - мы были с ним вместе во время войны, разве ты не знала?
- Не знала, меня это не заботит, - тихо говорю я, заставляя себя убрать нож от ее горла.
- Спасибо, - облегченно вздохнув, говорит Елизавета.
Да что же это со мной? Чувствую себя взволнованно, мне неприятно от того, что она была у Гилберта. Этому должно быть объяснение. Должно… так… он живет с нами, уже стал как часть нашей семьи…т о есть это значит… что он тоже мне… братик?
Гилберт – братик? Странно. Но ведь выходит, что так. К тому же, это Ванечка привел к нам, значит одобрил. Вот, теперь поняла, почему так себя чувствую.
- Не приходи к нему больше, - тихо угрожающе шепчу я вслед Венгрии, она удивленно на меня смотрит.
- Что?
- Он мне как братик, а я не позволю прикасаться к моему братику.

0

10

Часть 9. Открытие Олимпиады

- Веее, Дойцу, Пруссии здесь весело, - она уже лежала в моей постели. Я обреченно вздохнул, сколько бы раз я ей не говорил, чтобы она спала в свой комнате, Италия меня не слушала. Хотя, я уже привык засыпать вместе с ней и будить ее по утрам.

- Да, я тоже это заметил, - наш приезд в союз был куда более благополучным, чем я рассчитывал. Брагинский устроил нам радушную встречу, показал Москву, прокатил на метро… Так что я рад, что наконец-то могу отдохнуть.

- Веее, - Италия сидела в постели и тянула ко мне руки, словно приглашая обнять ее. Я почувствовал, как смущенно покраснел.

- Что? – спросил я, вешая свой костюм в шкаф.

- Поцелуй перед сном, - она мне улыбнулась. Я вздохнул и неуверенно на нее посмотрел. Последнее время одним поцелуем у нас дело не ограничивалось, а я не был уверен, что мы можем вести себя так же свободно в гостях у Брагинского.

- Италия, я не думаю, что нам стоит… - я почувствовал, как краснею, закрыл шкаф и уже собирался лечь в постель, когда послышался звук открывшейся двери, шумные шаги и ругань Венгрии.

- Веее, что это с ней? – взволнованно спросила Италия, а я поспешил закрыть дверь нашей спальни. Не думал, что Венгрия пойдет к брату, хотя подозревал, что это возможно. Хоть она и старалась показать, что просто волнуется о Гилберте и хочет лишь убедиться, что с ним все в порядке, было ясно, что она не только за этим едет.

Я лег в постель к Италии и попытался ее успокоить. Она взволнованно пищала, переживала за Венгрию.

- Тише-тише, - я силой заставил ее лечь.

- Веее, но Венгрия… Веее, - она нервно ворочалась у меня в руках.

- Италия, успокойся, - приказал я, она тут же стихла и легла смирно.

- Вееее.

***

С утра Великого Меня разбудил шум и голоса, все встали не свет не заря в предвкушении открытия олимпиады, а я вот хотел еще немного поспать. Я накрыл голову подушкой, чтобы хоть как-то заглушить шум, но это не помогло.

Я выругался и неохотно встал с постели. Спина все еще болела после вчерашнего, но мне нравилось как болят неглубокие царапины на моей коже.

Я поднял с пола трусы и начал одеваться. И зачем только все так рано встали? До открытия еще полно времени!

- Ааа! Черт, давно ты тут стоишь? – спросил я Белоруссию, которая стояла с той стороны чуть приоткрытой двери и смотрела в комнату.

- Братик сказал разбудить тебя, - тихо сказала Наташа, даже не пошевелившись.

- Ну так скажи Брагинскому, что я уже встал и сейчас спущусь, - сказал я, застегивая рубашку и нервно косясь на Наташу. Ох, смущает меня ее взгляд, не добрый он.

- Что-то не так? – спросил я.

- Я вчера ночью встретила у нас дома Венгрию, - тихо сказала Беларусь. У меня внутри все похолодело, я нервно сглотнул. Так, не показывай своего волнения. Волнения? Да я не волнуюсь совсем!

- И что?

- Сказала, чтобы она больше не приходила в наш дом, - она пристально на меня смотрела, так и не открыв до конца дверь.

- Да ладно тебе, мы с ней столько не виделись, разок можно ей простить, верно? – я улыбнулся ей и достал пиджак, - Или ты меня ревнуешь? – я рассмеялся.

- …может быть, - тихо сказала Наташа.

Я сразу умолк и пораженно на нее посмотрел. Нет, перед Великим Мной, конечно, невозможно устоять, но услышать такое от Белоруссии… Да я в ударе!

Белоруссия медленно вошла ко мне в комнату и прикрыла дверь. Осмотрелась. Ну, да, раньше эта комната принадлежала Брагинскому, и ее сюда практически не пускали.

Она смотрит на меня, чуть склонив голову. Пристально так смотрит, что Великому Мне становится некомфортно. Она резко подошла ко мне и поцеловала. В первую секунду я удивился, да что уж там, был в шоке, но потом быстро пришел в себя и ответил на ее поцелуй, да так, чтобы она и думать забыла в эту минуту о Брагинском.

- Хмм, - задумчиво протянула Наташа, чуть отойдя от меня.

«Хмм»?! И это все, что она может сказать, после моего потрясающего незабываемого поцелуя! Да я ей сейчас устрою…

Я прижал ее к стене, крепко сжал ее запястья, хотя она даже не пыталась вырваться, смотрела на меня с любопытством. Я хищно улыбнулся.

***

- Вань, а где Наташа с Гилом? – спросила Украина, расставляя тарелки перед еще немного заспанными странами союза. Гостям она уже отнесла завтрак.

- Не знаю, - соврал я. Я узнал про Венгрию и Калининград, надо исправлять ситуацию, а то мне так никогда Наташеньку не вылечить.

- А Германия сейчас совсем другой стал, - сказал Литва, наливая себе чаю, - не думал, что мы когда-нибудь пригласим его к нам в дом.

Кто-то рассмеялся. Да уж. Германия в гостях у России... Хотя, после войны прошло уже достаточно времени, и я рад, что мы можем хотя бы притворится друзьями, потому что мое сердце еще болит за все то, что он сделал с моим народом во время войны. Я не злюсь, но все же…

***

- Застегни, - тихо попросила я Калининград, повернувшись к нему спиной. У меня не получилось самой застегнуть платье. Он подсел ко мне ближе и выполнил мою просьбу.

Я пришла сюда из-за того, что братик последнее время просил меня, как он говорил, «приглядеться» к Гилберту… И по тому, что я разозлилась вчера на Венгрию. Подумала, что если приду к Калининграду, увижу его, то сразу пойму, что к нему испытываю. Но я не понимаю. Мои чувства к нему одновременно похожи и не похожи на то, что я испытываю к братику. Я не знаю, как это описать, но мне с Калининградом… хорошо.

Я вздрогнула, когда Гилберт нежно поцеловал меня в щеку и небрежно провел рукой по моим волосам.

- Ты сегодня особенно красивая, - он усмехнулся и снова начал одеваться. Я едва заметно покраснела. Может, мне тоже сказать ему что-нибудь? Например: ты почти такой же красивый, как братик, твоя улыбка почти такая же нежная, как у братика…мне хочется быть с тобой, почти так же сильно, как с братиком…

Я смотрю, как он одевается, внимательно наблюдаю за каждым его движением.

В дверь постучали.

- Мы через полчаса выходим, так что спускайтесь, - весело сказала Украина сквозь запертую дверь и, судя по шагам, ушла.

***

- Веее, мы поедем вместе с Россией и остальными? – радостно спросила Ита, прыгая вокруг Людвига.

- Да, - ответила я ей, - решили поехать немного заранее, остальные страны тоже там будут, поэтому Россия хочет приехать первым, чтобы все проконтролировать.

- Веее! – Людвиг схватил ее за талию и заставил остановиться.

- Прекрати скакать, Италия! Я так не могу застегнуть молнию на твоем платье!

- Веее, хорошо, - Ита встала смирно, - я просто очень-очень волнуюсь!

Я улыбнулась. Они такая странная пара, но, пожалуй, идеально друг друга дополняют. Но смотреть, как Людвиг возиться с Италией все же забавно.

За окном послышались тихие, далекие голоса. Я резко обернулась и увидела, как страны союза во главе с Брагинским выходят из дома. Гилберт шел рядом с Россией и о чем-то с ним разговаривал, позади них скользила Белоруссия. Арловская… Я почувствовала, как во мне закипает злоба, сама не заметила, как схватила сковородку и выбежала на улицу, не обращая внимания на Людвига, который что-то мне сказал.

Я почти бегом подошла к странам, быстро поздоровалась и еле сдержалась, чтобы не врезать Гилберту сковородкой. Не здесь, не при всех, нужно держать себя в руках.

- Байльшмидт, можно тебя на два слова, - с нажимом сказала я. Он перестал смеяться и подозрительно покосился на меня.

- Я сейчас…- сказал он Брагинскому и пошел за мной, я решила отойти подальше во внутренний сад, подальше от свидетелей… Вчера, после того, как я столкнулась с Белоруссией, я не смогла вернуться и поговорить с ним…Хотя, мне больше хотелось убить его, чем читать морали и пытаться пробудить его совесть.

- Как спалось, Лизхен? – беззаботно спросил Гилберт.

Дыщ!

Я не выдержала, и все таки ударила. Стою над ним, смотрю, как он лежит на земле и зажимает рукой нос, из которого довольно сильно течет кровь. Я улыбнулась.

- Ты с ума сошла?! – пораженно вскрикнул Пруссия, и уже хотел подняться, но я поставила ногу на его грудь. Нет уж, пусть лежит, кобель проклятый!

- Скажи мне, Гилберт, - я стараюсь говорить спокойно, но голос чуть дрогнул от избытка чувств, прусс даже побледнел, глядя на мое лицо, - почему мне Арловска угрожает, и говорит, что я не должна к тебе приближаться? Как давно ты с ней?

- Ах, вот в чем дело, - прусс неожиданно расслабился, - А ты как думала, я все эти годы буду по тебе томится, да стихи писать? Или, как вы девушки, себе это представляе…- на этот раз он смог увернутся от моего удара, перекатился на бок и резко встал на ноги.

- Убью… - тихо прорычала я, набрасываясь на него.

- Спокойно-спокойно! – он уклонялся от моих ударов, сам не нападал.

- Ты сама, как будто все это время верна мне была! Да мы даже не…- ухх, я все-таки попала.

Занесла сковородку для очередного удара, но тут услышала тихий шорох, и мимо моей щеки что-то пролетело, кожу обожгло болью, я почувствовала, как из неглубокой царапины течет кровь.

Я резко обернулась и увидела Белоруссию, она стояла за углом дома в нескольких метрах от нас и держала в руках метательные ножики. Наташа плавно бесшумно к нам подошла. Черт, пусть не вмешивается!

- Венгрия, не забывайтесь, - она говорит тихо, спокойно, на Гилберта даже не смотрит, - Вы же у нас в гостях, – она подошла ко мне почти в плотную, и посмотрела мне в глаза. Ее лицо оставалось совершенно спокойным и не выражало никаких эмоций, - не стоит драться, братика это может расстроить, он ведь так старался все организовать.

Проклятье, я думала, что у меня будет больше времени, прежде чем нас с Гилом засекут.

- Прошу прощения, - с нажимом сказала я, слегка покачивая сковородку в руке.

- Пойдемте, нас ждут у машин, - тихо сказала она и отошла от меня.

- Ничего не говори, или я убью тебя, - тихо прорычала я на Гилберта.

***

- Выглядишь потрепанно, - улыбнулся мне Брагинский, когда я сел в машину рядом с ним.

- Веее, у Пруссии кровь! – пискнула Италия с заднего сидения. Надо же, Брагинский лично решил отвезти Веста с его подружкой.

- Все нормально, ерунда, - сказал я Италии, но она взволнованно верещала, а Вест старался ее успокоить. Я покосился на брата, не смотря на то, что он сейчас гостил у нас, мы с ним не особо общались, да и в присутствие Брагинского он вел себя нарочито вежливо. Надо будет ему сказать, что никто из союза не собирается прокрасться к нему ночью и перерезать горло, за все, что он сделал на войне. Хотя, Беларусь могла бы.

***

- Гилберт! – счастливо вскрикнул Франция, проходя к своим местам, он почти набросился на меня и попытался поцеловать, при этом что-то приговаривая на французском.

- Ээй, давай без этого, Франц! – я счастливо рассмеялся и растрепал его волосы. До этого момента я даже не понимал, как сильно соскучился по нему и Испании.

- Hola, Гил! – к нам присоединился Испания, и попытался оттащить от меня Франциска, - А где же твоя шапка ушанка и балалайка? – Антонио весело рассмеялся, проходящий сзади нас Англия что-то недовольно пробубнил, но мне было все равно.

- Да, покажи нам свою балалайку! – Франция мне подмигнул, придавая своей фразе второй смысл.

- Не нарывайся, я хоть и в хорошем настроении, но врезать могу! – улыбаясь, сказал я.

- Ну, судя по твоему виду, ты уже кому-то врезал, - заметил Испания, рассматривая мое лицо. После короткой встречи с Лизхен мой нос чуть распух, и на лице осталось пара ссадин.

- Да это так, Венгрия была не в духе, - легко ответил я, усаживаясь и осматривая стадион. Брагинский подготовил все на славу, никогда прежде не видел такой громадины.

- О, так вы уже! – Франциск прямо засиял. – Я хочу знать подробности!

- Отстань ты от него, столько лет не виделись, а ты хочешь узнать только это? – Испания сел рядом со мной и начал оглядываться, кажется, пытался кого-то увидеть в толпе собравшихся стран.

- Конечно, не только! – Франция возмущенно посмотрел на Антонио и ближе придвинулся ко мне, - Как тебе сестры Брагинского?

- Тссс, - шикнул я на него, не хватало еще, чтобы Россия его услышал, учитывая, что он и остальные сейчас рассаживают гостей.

- Веее, Кьяра, не надо, мне больно! Веее, Германия, помогиии! – я оглянулся назад. Кьяра дергала сестру за хвостик, а та отчаянно пыталась вырваться, на помощь ей уже спешил Вест.

- Кьяра! Оставь сестру в покое и иди ко мне! – Крикнул Испания и зачем-то громко свистнул.

- Еще чего, придурок! И зачем ты меня только с собой потащил?! – Южная Италия состроила грозную мордочки, но все же отпустила сестру и направилась к нам.

- Вы уж простите, она у меня немного… своевольна, - обратился к нам Антонио.

- Да ничего, для девушки это отличное качество, особенно если она проявляет его… - Франциск начал в неприличных подробностях рассказывать о своем понимании грубости Кьяры и способах обыграть эту ее особенность.

- Гил, прибей его, я тебя очень прошу, - взмолился Испания.

***

- Церемония открытия просто нечто! – даже Великого Меня впечатлила, - Не думаю, что кто-то сможет сделать лучше, - я улыбнулся, чувствуя странную гордость, хотя, по идеи не должен был ее испытывать, ведь это было достижение стран СССР, а не мое…

- А-а, да так, хотелось, чтобы все было сделано на совесть, - Брагинский улыбнулся и как-то странно на меня покосился, - а я смотрю, тебе было весело с твоими друзьями.

- Так это же наше трио! – я рассмеялся, - к тому же столько времени не виделись.

- Ну да, ну да, - Брагинский снова улыбнулся, хотя лицо его при этом почему-то не казалось веселым.

- Гил, твой брат не говорил, ему у нас нравится? – с любопытством спросила Украина.

- Да, вроде, его все устраивает, - я махнул рукой Латвии и Литве, которые пожелали нам спокойной ночи и вошли в дом, где уже собрались все наши… Да черт! Все союзные страны! Что-то последнее время я к ним слишком привык…

Я сел на крыльцо и посмотрел на Брагинского, он стоял, прислонившись спиной к стене, и задумчиво смотрел в темнеющее вечернее небо.

- Ааа, жаль, а то я могла бы для него что-нибудь сделать, - сказала Украина, - я вчера видела из окна, как он с утра тренировался во дворе, он такой мускулистый…- мечтательно сказала Оля.

- Эй! Он мой брат, к тому же у него есть Италия, так что нечего за ним в окно подсматривать! – возмущенно сказал я. Что-то последнее время Оле нравятся все иностранные страны, особенно Америка, она единственная не сильно возмущалась, когда он решил бойкотировать эту олимпиаду. Да что с ней творится?

- Ой, да ладно тебе! – она мне улыбнулась и уже собиралась пойти в дом, - Я свежий чай заварю, так что если захотите, оставлю его на кухне.

- Хорошо, - небрежно сказал я.

- А я, пожалуй, пойду, прогуляюсь, - Брагинский улыбнулся.

- Только не задерживайся допоздна, ладно Вань? – предупредила его Украина и ушла.

- Составлю ка я тебе компанию, - я поднялся с крыльца и пошел за Брагинским.

- Ааа? – он чуть удивленно на меня посмотрел, - я думал, ты захочешь провести время со своим братом.

- Ха, да, вот только… что-то не хочется, - я соврал. На самом деле я не шел к Весту из-за Венгрии, они ведь в одном доме живут, а ее я сейчас… нет, не избегаю! Просто, пока не хочу с ней сталкивается. К тому же Вест притащил свою итальянку, наверняка, им будет чем заняться ближе к ночи.

- Будешь? – я потянул ему открытую пачку сигарет, сам уже достал одну. Россия кивнул, и мы закурили, неспешно идя куда-то по незнакомой мне тропинке. Дом у России такой большой, что я до сих пор плохо знаю его окрестности, а в лес так вообще ни разу не заходил.

- Гил? – спросил меня Иван, когда мы отошли от дома на приличное расстояние.

- Ja, - откликнулся я, делая глубокую затяжку.

- А тебе… нравится жить с нами? – прямо спросил Брагинский не глядя в мою сторону.

Я какое-то время молчал, не зная как ответить. И правда, как? Я тут, вроде, пленник, но относятся ко мне все, как к члену семьи, да и я ко всем привык… просто привык, не смирился со своим положением, и как только появится возможность, обязательно выйду из состава СССР!

- Не то чтобы нравиться, - я с удивлением для Великого Себя, понял, что только что соврал, - но бывает весело.

Мы поднимались по крутому холму, небо над нами окрашивалось в мягкие оранжевые и алые тона, освещая в дали вершины деревьев и придавая небольшой речке приятный, глубокий цвет.

- А куда мы идем? – я чуть насторожился, надеюсь, мой ответ не слишком расстроил Россию, а то выглядит он каким-то задумчивым.

- Ммм? – он вопросительно на меня посмотрел, - Аа, тут не далеко есть поле с подсолнухами, хочу сорвать немного, дома поставить, - он мне улыбнулся.

И правда, когда мы поднялись на горку, перед нами раскинулась неровная, вся в холмах, поляна, целиком усыпанная огромными ярко-желтыми подсолнухами. В свете последних лучей заходящего солнца они походили на огромное золотистое озеро. Мягкий ветер покачивал огромные цветы, создавая мирное спокойное движение, напоминающее волны.

- Ого…- вот и все, что я смог сказать, просто стоял рядом с Россией и пораженно смотрел на поле, раскинувшееся перед нами.

- Пойдем, - сказал Брагинский, спускаясь с холма, и я последовал за ним.

***

Я снял шинель и расстелил ее на земле, устало повалился на нее, лег на спину и закинул руки за голову, посмотрел на яркое от звезд ночное небо. А ведь где-то там летают наши спутники.

- Чего разлегся, Брагинский? – насмешливо спросил Гилберт, вставая надо мной, в руках он держал целую кучу подсолнухов, которые я собрал для дома.

- Да, что-то домой идти не хочется, - я улыбнулся, сорвал травинку и засунул ее в рот.

- С ума сошел, ночью же холодно! - с сомнением сказал Калининград. Постоянно забываю, что ему наша погода кажется холодной. Хотя, сейчас очень теплое лето даже по меркам европейских стран.

- Да ладно, нормально, - я пожал плечами. Что-то мне захотелось здесь остаться, вот и все. Мне нравится среди подсолнухов, вспоминается детство, когда мы на таком же поле играли в прятки вместе с Олей и Наташей, прятались среди огромных подсолнечников. Было так весело.

- Тогда оставайся, а я домой пошел! – его красные глаза блеснули в лунном свете и он пошел вглубь поля.

- А дорогу-то найдешь? – усмехнувшись, спросил я и покосился на него. Гилберт замер. Знаю же, что без меня ему до дома не добраться.

- Ненавижу тебя, Брагинский! – он резко развернулся, все еще держа в руках подсолнухи, которые ну никак не сочетались с его грозным лицом. – Хочешь сказать, что мы в поле ночевать будем?

- Ну да, - я поживал травинку, - А что в этом такого?

Он зарычал и положил подсолнухи на землю. Я только улыбнулся и поудобнее устроился, и смотрел как медленно по темно-синему ночному небу плывут густые облака, то и дело закрывая яркие звезды.

Гилберт принялся ходить из стороны в сторону, явно не находя себе места.

- Ты просто ляг и успокойся, а? – предложил я.

- Успокоишься тут, - проворчал Калининград.

- Конечно, это самое лучшее место, я сюда всегда прихожу, когда хочу отдохнуть или о чем-то подумать, так что не переживай.

Он что-то проговорил на немецком, и сел рядом со мной. Лицо у него было недовольное. Я вздохнул, улыбнулся, и повалил его на свою шинель, рядом с собой.

- Брагинский, ты что творишь?! – злобно прорычал Гилберт.

- Я же сказал, ложись и расслабься, - повторил я спокойно.

Он как-то недоверчиво на меня посмотрел, но остался лежать рядом.

Так прошло еще какое-то время, небо стало еще темнее, а звезды ярче, я даже не заметил, как в какой момент Гилберт уснул. Понял я это только тогда, когда он прижался ко мне во сне, едва ощутимо дрожа, все-таки замерз.

Но ведь тепло же!

Я улыбнулся и приобнял его, придвигая Гила ближе к себе, чтобы он мог согреться моим теплом.

На душе все еще было неспокойно после его слов о том, что ему не очень нравится жить с нами. Может, стоит что-нибудь сделать для него, чтобы ему было комфортнее? Я ведь и правда запрещал ему общаться с его братом и друзьями, да и вообще с другими странами. Не выпускал из дома, хотя остальные наши страны могут по желанию ездить в свои города, ему, наверное, и правда кажется, что он здесь пленник.

Я посмотрел на его спокойное лицо и грустно улыбнулся. Нужно как-то показать ему, что он давно уже не пленник, а просто один из нас… Может, стоит ему разрешить съездить к Германии? Гилберт, наверное, будет рад вернуться в родные места…Не на долго, а потом обратно к нам.

0

11

Часть 10. Бежим со мной.

- Вы где всю ночь были?! – вместо приветствия с порога грозно сказала Украина, уперев руки в бока. И что она так волнуется, еще совсем рано, и мы никуда не опаздываем, ведь все нормально.
- Братик, братик, братик, ты вернулся, - Белоруссия крепко меня обняла, - привет, Гилберт, - тихо сказала она, глядя на прусса, который стоял чуть позади меня и держал в руках охапку подсолнухов.
- Доброе утро, дамы, - чуть сонно сказал Гилберт и направился к дому.
- Разве не видно, Оль, мы за цветами ходили, - я только улыбнулся и тоже хотел пройти в дом, но Наташа держала меня так крепко, что идти было неудобно.
- За цветами?! На всю ночь?! – Украина едва сдерживалась, чтобы не кричать на нас, - Я же за вас волновалась, какие же вы два идиота!
- Тише, ну что ты, - Гилберт ей улыбнулся и протянул самый большой подсолнух, - да что с нами могло случиться, ты бы лучше за стол нас пригласила, - я согласно кивнул, он прямо мысли мои читал.
Я осторожно приподнял Наташу, попытался оторвать ее от себя, но она крепко держалась, пришлось идти прямо с ней. Выходило, конечно, медленно, но я все же смог дойти до кухни. Все это время Украина отчитывала нас с Калининградом, но мы только улыбались. Украина такая забавная, когда нервничает.
- Куда их поставить? – спросил Гил, оглядывая кухню, я не успел ответить, как Украина, что-то раздраженно пробубнив, выхватила цветы у него из рук и поставила в вазу.
- Что это с ней? – почти шепотом спросил у меня прусс, покосившись на Наташу, которая продолжала на мне висеть.
- Это она так о нас заботится, - улыбнувшись, ответил я и попытался сесть за стол, - Наташ, отпусти меня, да?
- Нет, - она сильнее ухватилась за мою рубашку. Эх, ладно, поем стоя.
- Сегодня у нас начало олимпиады, а что было бы, если бы вы опоздали? Что бы нам пришлось говорить остальным странам? Они ведь приезжают к нам как гости, а ты, Ваня, ведешь себя безрассудно, - она с такой силой поставила две чашки с чаем на стол, что горячий напиток расплескался, и по белой скатерти начали, увеличиваясь, растекаться светло-коричневые пятна.
***
- Как такое возможно? – спросила я у Иты и Людвига, - Я даже не представляла что в СССР спорт на таком уровне, это не соревнования уже…с ними почти никто сравниться не может! Уже ясно, что Брагинский со своими займет первое место…
- Вее, но Дойцу тоже хорошо выступает! – не согласилась со мной Италия, она бегала по саду не далеко от нас с Германией.
- Да, ладно тебе, Италия, - чуть смутившись, сказал Людвиг, покосившись на дом России. Наверное, надеется увидеть брата. При мысли о Гилберте болезненно сжалось сердце… Зря я так с ним обошлась, сама ведь знала, что между нами уже ничего нет, но все равно не сдержалась.
- Смотрите, какие яркие и огромные ромашки! – Италия показывала на приоткрытое окно дома России, на подоконнике стояла громоздкая ваза полная ярко-желтых подсолнухов. – Я хочу их нарисовать! - воодушевленно воскликнула Ита и побежала к нашему гостевому домику, видимо за красками и холстом, Людвиг проводил ее взглядом.
- Как думаешь, Людвиг, - тихо спросила я, как только Италия отбежала достаточно далеко, - мы сможем вытащить Гилберта отсюда? - я решительно посмотрела на Германию, он ответил не сразу.
- Не думаю, что это хорошая идея, - я почувствовала, как начинаю злиться и, видимо, он это заметил, -Я говорю так не потому что не хочу вернуть его, а потому, что если мы сделаем это против воли России, то это может обернутся еще одной войной. Обычной, или холодной, это уже не важно.
- Ясно, - сухо говорю я, - из-за политики решил брата бросить.
- Как ты можешь такое говорить? – он даже побледнел.
- Не важно, я сама этим займусь, - как всегда, от этих мужчин никакой пользы! Только и знают, что исполнять приказы, да вести свою политику.
***
Не слышны в саду даже шорохи,
Всё здесь замерло до утра.
Если б знали вы, как мне дороги
Подмосковные вечера,
Если б знали вы, как мне дороги
Подмосковные вечера….
А у Брагинского красивый голос.
Я не заметил, как наш небольшой праздник в честь олимпийских побед перешел от веселых поздравлений, в какое-то лирическое русло, и вот, мы все сидим вокруг России и слушаем, как он поет. Сидим непривычно тихо, а Латвия, по-моему, даже дышать боится, Белоруссия устроилась на траве возле лавки, на которой сидел Ваня, смотрела на него с таким фанатичным обожанием, что хотелось уйти куда-нибудь подальше и оставить их наедине.
- Эй, Гилберт, - шепотом обратился ко мне Эстония, я удивленно на него посмотрел, мы обычно не особо общаемся, странно, что он ко мне обратился.
- Чего тебе? – и зачем Великий Я тоже отвечаю шепотом?
- Мы тут с ребятами, - он сделал паузу и посмотрел на Литву (Торис неотрывно следил за Наташей), - хотели спросить, что у тебя… в смысле, что между тобой и Белой?
- Белой? – переспросил я, не сразу поняв, что он так назвал Беларусь, - С чего это вас вдруг заинтересовало? – я прислонился спиной к березе и скрестил руки на груди. Эдвард долго на меня смотрел, а затем негромко сказал.
- Потому что другие страны рассказывают о вас… разные слухи, хотелось бы знать правду, - он держался от меня на расстоянии, хоть и выглядел спокойным, я чувствовал, как он нервничает, когда говорит со мной.
Трудно высказать и не высказать
Всё, что на сердце у меня,
Трудно высказать и не высказать
Всё, что на сердце у меня.
Я невольно посмотрел на Брагинского, который сидел в окружении своих сестер и продолжал негромко петь. Ну и что мне ответить Эстонии? Я сам не знаю, что происходит между мной и Семьей России, а Эдвард ждет от меня какого-то конкретного ответа. Я посмотрел на Наташу. Она вся прильнула к брату, прикрыла глаза и слушала его голос, едва заметно покачиваясь в такт неспешной спокойной песни.
- Ничего между нами нет, - ответил я, доставая из нагрудного кармана пачку сигарет. Мне с трудом удалось не показать своего сожаления, но даже Великий Я не способен завоевать сердце Белоруссии, там просто нет места, все заполнено Брагинским. И хоть Ваня все еще старается свести нас с Наташей, да и она сама стала вести себя со мной спокойнее, я все равно не питаю иллюзий на ее счет. Жаль, что она сумасшедшая, ведь могла бы составить мне не плохую пару. Я усмехнулся и закурил.
Так, пожалуйста, будь добра,
Не забудь и ты эти летние
Подмосковные вечера,
Не забудь и ты эти летние
Подмосковные вечера.
- Ты уверен в этом? – серьезно спросил Эстония, я только предупреждающе на него посмотрел, пусть знает свое место. Эдвард заметно побледнел и, не сказав больше ни слова, отошел к Литве и Латвии, которые сидели на траве недалеко от Брагинского вместе с остальными странами.
Брагинский допел и счастливо улыбнулся жителям союза, все сейчас кажутся такими спокойными и довольными, что и мне невольно становиться светло на душе. Да еще и погода такая теплая, и вечер только-только начинается.
Я покосился на гостевой домик. Хмм, может вытянуть Веста на прогулку? Заодно спокойно сможем пообщаться, а то в присутствии Брагинского он такой нервный, что и двух предложений не может мне сказать. Я не смог сдержать улыбку, вспомнив, как Вест встает по стойке смирно в присутствии Ваньки.
***
- Вест, расслабься! – посоветовал я брату, неспешно прогуливаясь по нашему парку и направляясь в сторону леса. – С тобой и остальными здесь ничего не случится, Брагинский гостеприимный.
- Я уже успел это понять, - сухо ответил Вест, поправляя галстук. Я только вздохнул и закатил глаза. Ну что он прихорашивается?! Никто же нас не видит, или, он думает, что если появиться перед Брагинским хоть немного расслабленным, то Россия сочтет это признаком неуважения?
- Как ты здесь…? – было видно, что Вест с трудом заставил себя задать мне этот вопрос.
- Освоился понемногу, - я рассмеялся, - А ты ждал от меня иного? Я нигде не пропаду, ты же меня знаешь! – в порыве чувств я растрепал ему волосы, не смотря на его сопротивление, уж больно достал меня его строгий вид. Он приехал к нам…Чееерт! Я снова так подумал, нет, не к нам, к России, на олимпиаду, мог бы и повеселиться для разнообразия!
Вест стоял посреди тропинки и смотрел на меня, его светлые волосы почти закрывали его глаза, но я все равно заметил печаль в его взгляде.
- Так, дальше не пойдем, в лесу нам делать нечего, - по-хозяйски заметил я и свернул с тропинки, начал спускаться по холму к речушке, Вест какое-то время еще стоял на месте, но потом последовал за мной.
Я осмотрелся и выбрал подходящее место в тени плакучей ивы на самом берегу реки, и устроился возле дерева, за рекой, где-то вдали виднелось то самое поле подсолнухов, куда мы ходили с Россией.
- Ну, рассказывай, как там дела у нас дома? Я же все это время ничего о тебе не слышал, – я жестом пригласил его сесть на траву рядом со мной, Вест всего мгновение колебался, но затем осторожно сел рядом, было очевидно, что он чувствует себя некомфортно, хотя я не мог понять почему.
- Все в порядке, - коротко ответил Вест, я даже обиженно на него посмотрел. И это все, что он может мне сказать?! Я поднял с земли камешек и швырнул его в брата, проклятый зануда, столько не виделись, а он так себя ведет!
- Гил… - Вест внимательно на меня смотрел, я прямо-таки чувствовал, что он хочет мне столько всего сказать и не решается, да, у него всегда были проблемы с этим. – Прости меня, если сможешь, ты оказался здесь по моей вине, это я должен…
- Хватит, - протянул я, ложась на землю и глядя как бледные солнечные лучи пробиваются сквозь густую зеленую листву. – Если и дальше продолжишь так извиняться, то я тебе врежу, - сказал я улыбаясь.
- Я рад, что с тобой все в порядке, - уже гораздо спокойнее сказал Вест, караем глаза я даже заметил, как он улыбнулся.
- И как тебе живется в Советском Союзе? – с любопытством спросил Вест.
- Как? – я рассмеялся. Даже не знаю, как ответить на его вопрос, так чтобы он понял… - Вкалываю как проклятый, но жить можно, иногда даже очень весело.
***
Последнее время в нашем доме, что ни день, то праздник. Отмечать каждую нашу… Черт! Победу стран СССР в этой олимпиаде - не каждой стране такое под силу, но Великий Я держусь, хотя, несмотря на то, что еще ни разу не был пьян, начинаю волноваться за свою печень.
Удивляюсь, как только нам удавалось в приличном виде являться на трибуны, да еще и общается с другими странами.
Но этот безумный марафон напряжения, адреналина, радости победы и бурных праздников подошел к концу. Церемония закрытия Олимпиады была такой же яркой и масштабной, как и ее открытие и, честно признаться, я жалею, что все закончилось. И никогда не забуду олимпийского мишку, которого Брагинский запустил в воздух…Трогательно.
Завтра Вест с Лизхен и Италией покинут наш дом, а сейчас…Сейчас дома как-то непривычно тихо, я бы даже сказал, печально. Хотя все то и дело украдкой улыбаются, не знаю, как это объяснить.
- Чуть правее, - посоветовал я Брагинскому, который вешал в гостиной фотографии спортсменов. Я облокотился о косяк двери и смотрел, как Россия с прибалатами превращают комнату в зал спортивной славы.
- Аа? Спасибо, - Россия улыбнулся и поправил рамку.
- Братик, я принесла еще фотографий, - мимо меня пошла Белоруссия, в руках у нее была огромная коробка, и я бросился ей помогать, вздумала тоже, такие тяжести таскать!
Латвия подошел к радиоприемнику и включил его.
До свиданья, наш ласковый Мишка,
Возвращайся в свой сказочный лес.
Не грусти, улыбнись на прощание,
Вспоминай эти дни, вспоминай,
Пожелай исполненья желаний,
Новой встречи нам всем пожелай...
Я усмехнулся. Ну, да, что еще могут крутить в этот день по радио? Хотя, мне песня понравилась… душевная, как и все в доме у России, если подумать.
- Я помогу, - Литва соскочил со стремянки и почти оттолкнул меня от Наташи и взял коробку. Я уже хотел возмутиться, но передумал, не хотелось мне сейчас ругаться.
- Надо будет еще раз поблагодарить Людвига, - задумчиво сказал Россия, глядя на фото спортсменов, - благодаря ему на играх у нас были достойные соперники, так что было весело, да?
- Да ладно, там все были сильные, - попытался возразить Латвия, но я надавил ему на голову и взъерошил волосы. – Аааа, прекрати, Гилберт!
- А ты тут не умничай! – я даже улыбнулся, - Ты на число медалей посмотри, вот и ответ, были там сильные соперники или нет!
- Прекратиии! – он попытался от меня отбиться, но у него это никак не получалось, что только сильнее веселило меня и Брагинского.
***
- Лиз, не совершай глупостей, - Людвиг ходил за мной по пятам и вот уже третий час пытался отговорить, я едва сдерживалась, чтобы не расшибить его светлую голову своей сковородкой.
- Это не глупости! – зашипела я на него, угрожающе раскачивая сковородку в руке, - и то, что он тебе сказал, что все в порядке, вовсе не значит, что ему тут место! – ну как он не поймет, это же его родной брат, а он готов просто смирится с мыслью, что он останется в рабстве у России?!
- Прошу тебя, Россия может расценить это как военные действия, - предупредил меня Людвиг, я только рассмеялась и посмотрела на него с презрением.
- Тебя только это и волнует, как это будет выглядеть в глазах России, а я хочу спасти Гилберта и, возможно, второй такой возможности уже не будет!
- Нельзя действовать безрассудно и не думать о возможных последствиях, – возразил он мне, но я только раздраженно зарычала и посмотрела на часы, - Поверь, я, так же как и ты, хочу вернуть Гилберта, но в этой ситуации не имеет значение то, чего мы хотим, это поли…
- Замолчи! – вскрикнула я.
- Вее! Не ругайтесь! – в комнату зашла Ита, она сонно потирала глаза и поправила на себе майку Людвига, в которой обычно спала.
- Иди спать, Италия, - уже гораздо более сдержанно сказал Германия.
***
Главное, не наткнуться на эту психопатку в темном коридоре, второй раз я вряд ли так же легко отделаюсь. Я тихонько прокралась в дом России, даже странно, что у них дверь оказалась не запертой, но это только лучше для меня. Я осмотрелась в темной прихожей, и направилась к лестнице. Лишь бы все получилось! Я должна вывести Гилберта отсюда, он, как всегда, просто не хочет показывать, что происходит на самом деле. Храбрится и приукрашивает, но я никогда не поверю, что он находится здесь по своей воле, он самая свободолюбивая страна, которую я только знаю. Да и после войны прошло достаточно времени, он не обязан и дальше работать для союза…
Я прошла в его комнату, но она оказалась пустой. Проклятье, да где же он? Лишь бы все было в порядке. Что же мне теперь делать? Дождаться его здесь или пойти искать? Черт, если я буду обыскивать дом, то, наверняка, нарвусь на кого-нибудь из стран союза, но и то, что Гилберт придет сюда, тоже не факт.
***
- Ты не обязан мне помогать, можешь идти спать, - устало говорю я, глядя как Гилберт изучает финансовые документы. Я, конечно рад, что он решил помочь, но уже глубокая ночь, мне не хочется утомлять его своими проблемами.
- Еще чего, - раздраженно отвечает он мне, - да и проблем особых нет, хотя, я мог бы поработать с бюджетом, может, с дефицитным товаром разберемся, у тебя невозможные цены на зарубежные товары! – он усмехнулся и посмотрел на меня.
- Ааа? Но у нас свой товар хороший, не хочу, чтобы у него была слишком серьезная конкуренция, - я улыбнулся.
- Ладно, как скажешь, но я всегда могу помочь, что-что, а в этом я разбираюсь, - он поднялся с кресла и положил документы на мой рабочий стол. Я снова улыбнулся, давно можно было разрешить ему участвовать в нашей политики и экономике, правда, мой босс долго мне этого не разрешал, но в итоге все прошло хорошо.
- Ничего себе, мы с тобой засиделись! – воскликнул Гил, посмотрев на часы.
- Я и говорю, иди спать, да? – я поднялся из-за письменного стола и потянулся, - Пойдешь завтра провожать Германию с остальными? – спросил я, когда мы вместе вышли из моего кабинета.
- Еще спрашиваешь! – усмехнулся Калининград, - Вест, наверное, вздохнет с облегчением, как только пересечет границу, - он рассмеялся, хотя мне показалось, что ему на самом деле грустно, от того, что его брат уезжает. Я еще не говорил Гилу, что могу отпустить его к Людвигу, все откладываю этот разговор, взвешиваю все за и против.
- Да уж, хотя мы все старались, чтобы наши гости чувствовали себя у нас как дома, - негромко говорю я.
- Ооо, поверь, Россия, у нас с Вестом дома все совсем по-другому, - меня немного огорчили слова Гила.
- Ладно, доброй ночи, товарищ, - я ему улыбнулся и направился к своей спальне.
- Доброй ночи, - ответил он мне и открыл дверь своей комнаты.
***
Я все же осталась в комнате Гилберта. В прошлый раз он был здесь, так что, возможно, скоро придет, он должен прийти!
Я нервно начала ходить по довольно просторной комнате с печкой и осматриваться. Не могу, я просто не могу представить Гилберта в этой комнате! Здесь все такое советское, и сам дом и мебель и эта проклятая печка! Что должен был сделать Россия с Пруссией, чтобы он жил здесь?
Время шло, и с каждой минутой я нервничала все больше, снова и снова представляла, какие ужасы пришлось пережить Гилберту, чтобы он стал таким покорным.
Руки начали трястись. Надо успокоится, такими темпами я себе до нервного срыва доведу. Гилберт скоро вернется, я смогу сама все у него узнать, и на этот раз заставлю его рассказать мне правду. Ни за что не поверю, что он сам хочет быть здесь. Лишь бы все обошлось, я все сделаю, чтобы вытащить его отсюда!
***
- Проклятье, Лизхен, что ты тут делаешь? – шепотом сказал Великий Я, заметив Венгрию, стоящую в темноте посреди моей комнаты, главное вести себя тихо, не хватало еще, чтобы к нам Брагинский зашел.
- Слава Богу, с тобой все в порядке, - вздохнула она и подошла ко мне, заперла дверь, - где ты был? И не вздумай мне врать! – Венгрия тоже старалась говорить тихо, и это меня немного успокоило.
- Был с Брагинским, заработались, а вот, что ты тут делаешь?
- Гилберт, не неси чепухи, какая работа, скажи честно, что с тобой здесь делает Россия? - она казалась взволнованной, смотрела на меня пристально.
- Да ничего он со мной не делает! – возмущенно ответил я и отошел к окну. Тело гудело от усталости, а после работы над документами Брагинского я настолько утомился, что у меня просто не осталось сил на споры с Лизхен, хотя она явно не собиралась отступать. Что она себе напридумывала?
- Конечно, так я и поверила! – она покачала головой, - ты с ними воевал, а после этого они забрали тебя к себе, что-то с трудом вериться, что они просто приняли тебя в свою «дружную» семью, после того, как ты пытался их уничтожить.
- Брагинский не злопамятный, - я пожал плечами, устало сел на кровать и потер глаза.
- Гилберт, - ее голос звучал нежно, даже заботливо, я поднял на нее взгляд. Она все еще стояла возле двери, непонимающе смотрела на меня, а затем подошла ко мне и встала передо мной на колени, взяла меня за руку и посмотрела мне в глаза. Я, кажется, немного смутился. И зачем она это делает?
- Лизхен, ты чего…?
- Бежим со мной, - с надеждой произнесла она, придвигаясь ко мне ближе, ее зеленые глаза заблестели, я мог чувствовать ее дыхание на своем лице. Ох, Лизхен… Как же тебе объяснить?
Я провожу рукой по ее волосам, придвигаю ее еще ближе к себе и нежно касаюсь губами ее лба, чувствую, как она обнимает меня.
- Лиз… я не могу, - тихо говорю я, не отпуская ее.
- Можешь… мы вместе прорвемся, я помогу тебе, у нас все получится, - уверенно говорит Венгрия, я только грустно улыбнулся. Я… не знаю, что ей сказать, как объяснить, что мне незачем бежать отсюда…что я не хочу этого…
- Лизхен, не думал, что ты так обо мне переживаешь, - я надеялся, что она, как всегда начнет возмущаться, скажет, что я идиот, или ударит сковородкой…
- Конечно, переживаю, - очень тихо сказала она, крепче ко мне прижимаясь, такого я от нее не ожидал, даже не пошевелился, словно любое мое действие могло бы причинить ей боль. Она раньше никогда мне такого не говорила… - Мне больно видеть тебя таким… сломленным, плененным, я даже не могу представить, что с тобой сделал Россия, что ты потерял свою волю к свободе.
Так вот каким она меня видит? Но ведь…это не правда, все не так…
Я почувствовал, как на душе стало тревожно, сердце болезненно сжалось от ее слов. Лишенный воли к свободе? Я… не чувствую себя здесь пленным. Но ведь именно таким и являюсь по сути. В какой момент я перестал сопротивляться всему советскому, когда я перестал тосковать по дому, когда я привык к шумной суете союза, когда я сменил свою военную форму на советский костюм? Я…я не помню, когда все это случилось…
- Бежим со мной, - повторила Лизхен, глядя на меня с надеждой, я ничего не ответил, просто невидящим взглядом смотрел в пространство, по-прежнему обнимая ее и пытаясь осознать весь смысл ее слов. Я – порабощенная страна? Но, нет…нет, она не может быть права…
Я почувствовал, как она осторожно поцеловала меня в щеку затем в губы, но я не ответил на ее поцелуй.
- Прошу, - прошептала она. А я все еще не мог прийти в себя. Я словно проснулся от какого-то странного сна и вот она реальность. Я уже столько лет часть Советского Союза… Я – непобедимый Пруссия… Венгрия начала успокаивающе поглаживать меня по волосам, но я словно не чувствовал ее. Пытался вспомнить все, что произошло за то время, пока я живу у России. Ссоры и смех, улыбки и море бесконечной работы, праздники, наш космос, я был вместе с ними все это время, пережил все это с ними, но я не чувствовал себя пленным…скорее… одним из них. Мы вместе усмиряли Наташу, вместе строили наш дом, вместе… Я вспомнил улыбку Брагинского и сам нервно улыбнулся.
- Я не могу, Лизхен, - тихо ответил я, не надеясь, что она поймет.

0

12

Часть 11. Начало перемен.

Вот они и уехали. Хорошо, это братик любит гостей, но мне без них спокойнее. Братик. Мой дорогой братик. Он должен скоро вернуться, но я все равно нервничаю. Ванечка вместе с Гилбертом поехал провожать гостей. Уже давно. Я сижу на крыльце и смотрю на запертые изящные ворота. Они скоро придут и я первая их встречу. Чтобы немного расслабиться я царапаю на ступеньке какие-то линии своим любимым ножиком.
- Привет, Наташ, что сидишь тут одна? – позади меня раздался заботливый голос Литвы. Я даже не оборачиваюсь.
- Жду братика, - сказала я тихо. Слышу, как он подходит ближе, садиться рядом со мной. Сидит совсем близко.
- Они не так давно уехали, пока проводят гостей до границы, пока вернутся... Тебе так долго ждать придется, - я почувствовала на себе его взгляд, - Может… ну, если ты не против, пока прогуляемся, а? – робко спросил Литва.
- Нет, - коротко отвечаю я.
- Ну почему? – Торис почему-то расстроился.
- Я жду братика, - повторяю я.
- А если бы тебе это не я предложил, а Гилберт, ты бы пошла с ним? – странные вопросы он задает, при чем тут Калининград?
- Нет, потому что я жду братика, - он начал меня раздражать, и я вонзила ножик между нами. Надеюсь, он поймет мой намек и оставит меня в покое.
- Ты чего, это же опасно! – испуганно сказал Литва.
- Просто замолчи и не мешай мне ждать.
***
- А Германия хорошо держится, да? – спросил меня Брагинский, выходя из машины.
- Так это же Вест, - я усмехнулся, - хотя, он сейчас под контролем союзных стран, с трудом представляю, как он справляется, когда нашу с ним территорию поделили на мелкие части…
- Нечего было войну начинать, - улыбнулся мне Брагинский и мы пошли к дому. Я покосился на него, но не стал ничего говорить, только засунул руки в карманы куртки, и все еще думал о Весте. Вообще, юридически, я могу все еще называться ГДР, хотя уже столько лет не был на родной земле и не принимал участия в политике, всем этим занимался Вест.
После войны, когда союзные силы принялись рвать нас с Вестом на части, Брагинский забрал себе Кенигсберг и уверил другие страны, что моего переезда к нему вполне достаточно. Он забрал себе один город, и этим решил мою судьбу.
- Бааатик, - от дома к нам бежала Белоруссия. Неужели она ждала нас все это время?! Мы же уехали еще утром, а сейчас уже далеко за полночь! Наташа запрыгнула на Ваню, а он только радостно улыбнулся и обнял ее. Я внимательно посмотрел на лицо Беларуси, вроде нормальная, симптомов «женитьбы» не видно, так что можно расслабиться.
- Вас так долго не было, я волновалась, - тихо и очень серьезно сказала Наташа, прижимаясь лицом к груди Брагинского, он поудобнее перехватил ее и понес на руках.
- Ооо, наконец-то вы вернулись, - сказал, высунувшись из окна, Латвия и приветливо помахал нам рукой.
- Да, мы немного задержались, - улыбаясь, сказал Брагинский. Я хмыкнул.
- Задержались? Да у нас машина посреди дороги сломалась! – напомнил я России, мы уже поднялись на крыльцо, входную дверь нам открыл Литва, (он нежно посмотрел на Наташу, которая крепко обнимала Брагинского и тихонько повторяла «братик-братик-братик» )
- Ааа? Но я же быстро все починил, да? – легко сказал Россия, заходя в дом.
- С возвращением! – из кухни послышался радостный, чуть усталый голос Украины. Я принюхался и почувствовал приятный запах свежих пирожков, радостно улыбнулся и повесил свою куртку в прихожей.
- Вы все нас ждали? – удивленно и чуть смущенно спросил Россия, проходя в дом и поочередно глядя то на прибалтов то на своих сестер, остальные странны, в последнее время не ночевали в нашем доме, все чаще оставались в своих городах.
- Конечно! Вы же, наверное, проголодались с дороги, я вам пирожков испекла, - Украина вышла к нам из кухни и счастливо улыбнулась.
***
После уже ставшей привычной олимпиадной суеты, праздников и приготовлений, обычные дни стали казаться какими-то…непривычными. Первые дни после окончания олимпиады я еще просыпался с мыслью, что сегодня мне нужно куда-то спешить и делать что-то очень важное, но как только окончательно просыпался, понимал, что сегодня простой, самый обычный день, и от этого становилось не по себе. Так продолжалось до недавнего времени. А если быть точнее, то до тех пор, пока у Брагинского не умер его босс, и ему на смену не пришел новый, а затем еще один (никогда прежде не видел, чтобы боссы сменялись так быстро) а затем еще один, на этот раз, казалось, уже постоянный босс…и у него были свои взгляды на развитие союза.
- И как там Россия? – робко и взволнованно спросил меня Латвия. Литва и Эстония пристально на меня посмотрели. Чего они на меня-то уставились, я сам не в курсе!
- Мне откуда знать, я стараюсь к нему не подходить с тех пор как его босс запретил алкоголь! – раздраженно ответил я им, и отложил свой дневник, в который я как раз собирался внести новые записи. Гилбёрд, который нахохлившись сидел на шкафу, грозно посмотрел на прибалтов и воинственно чирикнул.
- И с какой стати вы так врываетесь ко мне в комнату, совсем страх потеряли? - для внушительности я поднялся с кровати и грозно на них посмотрел, Латвия испуганно затрясся, Эстония заметно побледнел, только Литва, кажется, никак не отреагировал на мои угрозы.
- Но ты же почти все время проводишь с Брагинским, у кого нам еще спрашивать? – спокойно сказал мне Торис. Я-то все время провожу с Брагинским?! Что за бред он несет, с какой стати мне поводить время с ним? Великому Мне и одному очень даже хорошо!
- Не знаю я, как он там, а если так интересно, пошли бы и сами у него спросили, - Гилбёрд одобряюще чирикнул.
- Да он в своем кабинете заперся, и выходить не хочет, сколько бы мы его не звали! – взволнованно сказал Латвия, прячась за Эстонией.
Заперся? Так, это уже не хорошо. Может, и правда, стоит проверить его, а то мало ли что может случиться…
- Да к тому же он еще не свыкся с новым боссом, ты же знаешь, как Россия не любит, когда меняется руководство, - подал голос Эстония.
- А тебя он, наверняка, послушает, - было видно, что Литве было трудно это сказать. Вообще, многим странам в союзе не очень нравилось, что мы с Брагинским ладим. Интересно, чего они ждали, когда он привел меня в союз? Что я буду сидеть на цепи в подвале, а Брагинский будет время от времени меня избивать?
- Эх, ладно, поговорю с ним, - ничего, можно сделать для них это одолжение. Гилбёрд сел мне на плечо, решил сегодня побыть со мной. Я даже немного начал отвыкать от него, он последнее время прилетал только поесть, а остальное время пропадал где-то.
- Может, ты ему заодно и поесть занесешь? – спросил меня Литва, когда я уже вышел в коридор. Я резко остановился.
- Так, Торис, не наглей, я Брагинскому не прислуга! Проголодается, сам до кухни дойдет! – прикрикнул я на Литву, - и прочь из моей комнаты!
Прибалты дружно бросились исполнять мой приказ, даже в дверях застряли, когда все втроем одновременно попытались выйти. Я довольно улыбнулся и направился к кабинету России.
Поднявшись по лестнице, я увидел возле двери в кабинет Наташу. Она сидела на полу и внимательно смотрела на запертую дверь. В тишине можно было различить тихое, почти не уловимое «кол кол кол» доносившееся из кабинета.
- Привет, давно тут сидишь? – спросил я Наташу. Она внимательно на меня посмотрела и кивнула. Да, она не особо разговорчивая.
Я постучал в дверь.
- Эй, Брагинский, открывай, - весело сказал я, хотя даже через дверь чувствовал зловещую ауру России. Ваня не ответил, Беларусь только печально покачала головой.
- Братик не откроет, он не хочет…
- А мне плевать чего он хочет, - перебил я ее. Россия в печали, тоже мне!
- Я тебе не Литва, захочу, и дверь выбью! – предупредил я Россию.
Белоруссия поднялась на ноги и пристально на меня посмотрела, склонила голову на бок, словно оценивала меня, а затем тихо сказала.
- Сломай, - она смотрела на меня не мигая, - я не хочу оставлять братика там одного.
- Да без проблем! - Великий Я радостно ей улыбнулся, осмотрел дверь, отошел на пару шагов. Дверь с виду очень прочная, но Великий Я и справлюсь без проблем.
Гилбёрд слетел с моего плеча и сел на голову Белоруссии, она удивленно на него посмотрела, но сгонять не стала.
Я усмехнулся и с разбега выбил дверь (кажется, я себе плечо вывихнул, дверь и в правду оказалась прочной).
- Братик! – Белоруссия побежала мимо меня к Брагинскому, который сидел за письменным столом откинувшись на спинку своего кресла, запрокинув голову и лениво катая по столу пустую бутылку из-под водки. Его шинель валялась на диване, который стоял рядом с окном, а на полу валялся кран.
- Кол кол кол... - тихо повторял Брагинский. Я подошел к нему ближе и почувствовал слабый запах водки. Видимо, он уже давно выпил эту бутылку, раз даже запах почти выветрился.
- Братик, - Наташа встала рядом с ним, не зная, что делать. Я подошел ближе.
- Здравствуйте, товарищи, - бесцветным голосом сказал Ваня, даже не взглянув на нас, - Гил, дверь тебе придется самому чинить.
- Что?! – возмущенно вскрикнул я, - ничего я чинить не буду!
- Кол кол кол... - тихо произнес Брагинский и, вздохнув, нормально сел в кресле и уставился на пустую бутылку.
- Ну что ты такой печальный, ничего, это можно пережить! – я попытался его подбодрить, взял со стола бутылку и выкинул ее в небольшую корзину для бумаг, которая стояла недалеко от посменного стола России, Брагинский проводил бутылку печальным взглядом.
- Братик, - Белоруссия обошла его кресло, встала позади России и обняла его. Иван заметно напрягся, и взволнованно на нее покосился, но Наташа, вроде, была нормальной.
- Поживешь без своей водки, ничего с тобой не будет! – уверенно сказал я, глядя на печальное лицо России. – Я вон сколько лет живу без нормального пива… и ничего, жив, - под конец моя фраза звучала уже не так уверенно, я вспомнил пиво, которое варили у нас с Вестом, вспомнил Октоберфест… и мне стало как-то тоскливо.
- Ааа, но ты же можешь пить наше пиво, так что тебе не о чем волноваться…хотя, уже толком не можешь…
- Сравнил тоже! – ну вот, теперь Россия и мне настроение испортил!
- Братик, - тихо сказала Беларусь, я насторожился, - Давай поженимся…поженимся, поженимся!
- ААаа, Гил, сними ее с меня! – Брагинский вскочил с места, но Беларусь от него не отцепилась, только крепче вцепилась руками в его широкие плечи и обняла ножками за талию, прикрепилась намертво. – Помоги! – почти испуганно вскрикнул Россия, Наташа уже начала целовать его, я заметил, как ее язычок мягко коснулся его уха.
- Так, спокойно, не двигайся! – крикнул я на Брагинского, тот покорно замер, испуганно глядя на Наташу, которая уже переключилась на его шею (уверен, на его кожи после таких поцелуев останутся синяки)
- Да сделай же что-нибудь!
***
Я крепче обняла братика. Братик, мой братик, теперь ты никуда не денешься, и мы поженимся! Я крепко обнимаю его, прижимаюсь к нему всем телом. Мой братик такой большой и сильный, мне хочется поскорее на нем поженится, хочу его прямо сейчас!
- Тихо-тихо, Натали, отпусти его, - я протестующе зашипела, когда Калининград схватил меня за талию и попытался оторвать меня от братика. Нет, нет, зачем он так делает?!
- Не трогай меня, - угрожающе шепчу я ему, сильнее вцепляясь в братика. Ванюша, не переживай, я ни за что тебя не отпущу!
- Зачем ты вообще ее впустил?! – обреченно простонал братик.
- Замолчи, я же не знал, что так выйдет! - огрызнулся Гилберт и с такой силой потянул меня на себя, что я соскользнула с братика.
- Неет, братик, иди ко мне, давай поженимся! – вскрикнула я, пытаясь высвободиться из рук Гилберта, но он держал меня слишком сильно.
- Беги, Россия!
- Отпусти меня! – кричу я, изо всех силы вырываясь, а он пытается меня успокоить. Да как он смеет разлучать меня с братиком?!
Нет, нет, нет! Братик ушел, я нигде его не вижу и это все из-за Гилберта!
- Да лежи ты смирно! – раздраженно крикнул на меня Калининград, и навалился на меня всем своим весом, прижимая к тонкому, пыльному ковру.
- Пусти, - тихо шиплю я на него. Из-за его веса мне тяжело дышать, я пытаюсь освободиться, но двигаться тяжело, а он только довольно улыбается.
- Спокойно, Натали, успокаивайся, иначе я тебя не отпущу, - Гилберт довольно улыбнулся, а я смотрю на него с ненавистью, он не пускает меня к братику… Мой братик... Я снова не могу поженится на тебе…
***
Пришлось провозиться с ней гораздо дольше, чем обычно. Наташа, словно одержимая, вырывалась, и Великому Мне пришлось приложить все мои силы, что удержать ее. Но, в конце концов, она успокоилась, и я положил ее на диван в кабинете. Все тело болело, пока она вырывалась сумела несколько раз сильно пнуть меня и прокусила руку до крови. России нужно что-то делать с ее припадками, нельзя же все так оставлять!
Я тихо выругался и вышел из кабинета. С Брагинским я толком не поговорил, но уверен, что он прекрасно переживет запрет на алкоголь и со временем свыкнется с боссом, тут ему моя помощь не нужна. И зачем я только пошел к нему? Нужно было просто выгнать прибалтов и завершить записи в дневнике.
Проходя мимо гостиной, я услышал тихое пение Украины, и заглянул в комнату.
Она сидела на диванчике и что-то аккуратно вышивала, рядом с ней лежал огромный пушистый Барсик и мурлыкал. Казалось, он даже попадал в ритм песенки Украины. Хотя, так же не бывает, все коты мурлычат одинаково!
Я смотрел на Олю, редко ее можно увидеть такой спокойной. Обычно она вечно что-то готовит или убирает, о чем-то болтает или кого-то отчитывает. Я невольно улыбнулся.
- Ой, Гил, ты уже успокоил Наташеньку? – спросила она, только сейчас заметив, что я вошел в комнату.
- Кажется, да, - ответил я, Барсик перестал мурлыкать, и сонно на меня посмотрел.
- У тебя кровь на лице! – взволнованно пискнула Украина, ее глаза испуганно расширились и она резко поднялась, откладывая свое рукоделие, и подошла ко мне.
- Аа, да это так, ерунда, - поспешил я ее успокоить, и провел ладонью по лицу, стирая кровь, и когда Натали успела мне нос разбить?
- Ничего не ерунда! – почти строго сказала Оля рассматривая мое лицо.
- Как там Ванька? – я постарался сменить тему.
- С ним, вроде, все хорошо, - ответила Оля, - мы с остальными его отловили, когда ты выгнал его из кабинета, поговорили, - она мне улыбнулась, - Думаю, он справится, он всегда переживает, когда у него меняется босс, но быстро привыкает. А теперь пойдем, я тебя подлатаю, – и, не смотря на мои скромные протесты, она схватила меня за руку и потянула за собой в ванну, где у нас хранилась аптечка.
***
Я устало посмотрел на вечернее небо над Красной Площадью из окна кабинета моего босса. Сегодня я практически не участвовал в обсуждении, босс просто представил мне свою новую команду, а затем они принялись обсуждать все плюсы и минусы нынешней политики и то, как они поведут меня в «светлое будущее». Причем, каждый раз, когда я хотел хотя бы слово вставить, босс мне просто говорил «помолчи Ваня», но и отпускать меня с совещания не хотел. Вот я и сижу скромно в уголке, скучаю и смотрю в окно, тихонько мечтаю о водке.
Куранты пробили десять вечера, а мой босс и не собирался заканчивать обсуждения.
И зачем я ему понадобился, если ему все равно нет дела до моего мнения? Я смотрел на древнюю площадь и вспоминал, как бегал по этим улочкам, когда я еще был совсем маленький, хотя не совсем по этим. Но с Москвой у меня связанно столько воспоминаний... Я улыбнулся и посмотрел на своего босса. Может он меня уже отпустит?
Время все шло и шло, с каждой минутой его течение становилось все медленней, и я уже начинал с ума сходить от безделья. Несколько раз я вставал и ходил кругами вокруг босса и остальных, пока мне не приказали сидеть смирно, затем, я незаметно постарался сбежать, но босс сказал, чтобы я остался. Мне кажется, что он надо мной издевается. Небо уже окрасилось в темно-синие и фиолетовые тона, звезды бледно сияли.
Собрание наконец-то закончилось. Я едва сдерживался, чтобы не выбежать из душного кабинета, попрощался с боссом (на всякий случай попросил его разрешить водочку, но он только назвал меня алкоголиком и сказал, что вылечит меня от этой вредной привычки) и я, в расстроенных чувствах, отправился домой.
***
Как только я подошел к дому, то понял, что что-то не так. На душе стало тревожно и я быстрее направился к дому. Не смотря на позднее время во многих окнах горел свет, я видел очертания стран, которые то и дело пробегали по этажам, кто-то что-то кричал, я не мог разобрать, сам уже бегом направился в дом. Перепрыгивая через две ступеньки, взбежал по крыльцу, и резко открыв дверь, вошел в прихожую. В меня врезался бледный напуганный Литва, державший в руках раскрытую коробку, полную бинтов и обезболивающего, через его плечо было перекинуто влажное от крови полотенце. Я почувствовал, как тело пронзил холод, а сердце испуганно сжалось.
- Что здесь…
- Брагинский! Bastard, ты где был весь день?! – я услышал нервный голос Гилберта, который доносился со второго этажа, и, не задумываясь, побежал к нему.
- Что произошло?! – взволнованно спросил я, обходя Латвию, который спотыкаясь бежал куда-то.
Гилберт зарычал и изо всех сил ударил меня по лицу, да так, что я не устоял на ногах, и чуть не упал на пол.
- Что случилось?! – кричал на меня Калининград, я только сейчас заметил, что его руки и белая рубашка были все измазаны в крови, - Твоя сестра умирает, а ты где-то пропадаешь!
- Ч…что? – я пораженно на него смотрел, казалось, что земля ушла из-под ног, дышать стало трудно, я оттолкнул его и ворвался в комнату, из которой совсем недавно выбежал Латвия.
Оля лежала на кровати, хрипло дышала, глаза затянуло бледная пелена, блузка разорвана, на животе глубокая рваная рана, на которую кто-то уже успел наскоро наложить швы, но кровь все равно еще сочилась сквозь ее кожу. Все страны суетились вокруг нее, пытались помочь, а я стоял не в силах пошевелиться, не зная, что сделать…
- Что с ней случилось? - дрожащим голосом спросил я Эстонию, передавая ему бинты. Эдвард обрабатывал страшную рану Украины, и только сейчас заметил, что я вошел, взял у меня бинты и коротко ответил.
- В Чернобыле взорвалась атомная электростанция.
***
- Иди на свое жутко важное совещание, я сам могу посидеть с Украиной! – раздраженно прикрикнул я на Россию. С тех пор, как это случилось с Олей, Брагинский не отходил от сестры ни на секунду, делал все возможное и невозможное, чтобы помочь ей. И, со временем, она и правда пошла на поправку, уже сама могла ходить, даже улыбалась и говорила, что мы не обязаны о ней так сильно заботиться. Это, кажется, в семье России общее у всех, стараться скрыть свою боль, притворяться, что все нормально, когда все совсем не так.
- Я не могу ее оставить, - возмутился Брагинский. Я раздраженно зарычал, и начал выталкивать его из комнаты.
- Я же сказал, я сам с ней побуду, потом вернешься и сможешь дальше ее караулить, - как же меня достает его упрямство! – Или ты мне доверяешь?
- Доверяю, конечно, - тут же ответил Россия, стараясь снова войти в комнату Украины.
- Твой босс уже три раза звонил, - напомнил я Брагинскому. Это был мой последний довод. Вообще удивлен, что он так нагло игнорирует своего босса. Когда меня звал мой босс, я мгновенно к нему приходил, а уж о том, чтобы вот так игнорировать прямой приказ и речи быть не могло.
- Хорошо, - с сожалением сказал Россия, - Олечка, я постараюсь вернуться побыстрее, хорошо? – крикнул он сестре через мое плечо.
- Иди уже! – прорычал я на Россию. Тот еще раз посмотрел на комнату и неохотно направился к выходу. Уф, выпроводил, наконец-то! Если он и дальше будет так относиться к своему боссу, то он может его не только водки лишить!
Я вернулся к Оле в комнату. Она сидела в своей комнате, мягкий солнечный свет падал на ее бледное, но спокойное лицо, она поглаживала Барсика (кот не отходил от нее с тех пор, как она заболела), ее длинные светлые волосы были убраны в хвост и мягкими прядями струились по ее спине.
- Спасибо, Гил, а то из-за меня Ванечка совсем о работе забыл, - Украина мне улыбнулась, а я сел на край ее кровати.
- Всегда пожалуйста, - я тоже ей улыбнулся, - тебе что-нибудь нужно? Я могу принести.
- Спасибо, - она едва заметно покраснела, почесала Барсика за ухом, - но я и сама могу…
- Нет, - твердо сказал я. Ох уж эта Украина, с тех пор, как она пришла в сознание и немного поправилась, она все порывалась снова заняться домом и готовкой.
- Ладно, тогда, можешь принести мне горячего чаю? – попросила она меня.
- Конечно, - я поднялся с кровати и направился на кухню. Прошел по коридору мимо Латвии, который усердно мыл полы, заметил в гостиной Литву и Эстонию, которые протирали пыль, вошел через столовую на кухню, где Наташа готовила ужин. Так непривычно было видеть ее за готовкой. И зачем она надела эту косынку?
- Чего пришел? – негостеприимно спросила Наташа, держа в руках огромный ножик, которым она резала мясо.
- Оля попросила принести ей чаю, ты не против? – я решил, что лучше действовать осторожно пока Наташа вооружена.
- Ну, раз Оля попросила, то можно, - задумчиво сказала Белоруссия и кивнула мне, разрешая пройти на кухню.
Я вошел и начал искать среди баночек упаковку с чаем.
- Как она себя чувствует? – тихо спросила меня Наташа, не отрываясь от приготовления мяса.
- Уже лучше. Похоже, уже устала отдыхать, - усмехнулся я и поставил на плиту чайник.
Хотя на душе было как-то не спокойно. Не только из-за Оли, но и вообще из-за того, что сейчас творится в союзе. На самом деле мне, как и Брагинскому, не очень нравится его новый босс. Он с какой-то неоправданной легкостью относиться к своей стране…
- Вот, отнесешь ей к чаю, - я посмотрел на Наташу, она протягивала мне тульский пряник.
- Хорошо, передам.
***
-…безответственный, чтобы не смел снова заставлять меня ждать тебя! – мой босс наконец-то устал меня отчитывать. Хотя, большую часть его гневной тирады я попросту не слушал, все думал о том, как там Оля, и надеялся, что разговор с боссом не затянется надолго.
- Такое больше не повториться, - бесцветным голосом говорю я.
- Конечно не повторится! – прикрикнул на меня мой босс, он недобро на меня посмотрел, вздохнул, махнул на меня рукой и сел за свой рабочий стол. – Я тебя пригласил из-за разговора с боссом Германии.
Я насторожился. Не думаю, что это приведет к чему-то хорошему.
- И что же он Вам сказал? – как можно вежливее спросил я.
- А то, что он подготовил все необходимые документы для объединения своей страны, остальные лидеры стран не против. А так как твой Байльшмидт все еще может считаться ГДР, то он обязан присутствовать при таком событии.
Я неспешно подошел к боссу и сел на простой стул напротив, внимательно на него посмотрел.
- И Вы… Вы собираетесь отдать Калининград обратно? – я решил спросить прямо.
- Если в этом будет необходимость, то да, но сейчас этот вопрос не стоит остро, - он пристально на меня посмотрел, - но, после подписания этого документа, у нас фактически останется только город, и не будет оснований удерживать у себя целую страну, и он сможет спокойно покинуть СССР.
- Но… Калининград же бывшая столица Пруссии, - сердце забилось чуть чаще, я пытался найти хоть какую-то лазейку…Мне… не хотелось отпускать Гилберта навсегда.
- Этого не достаточно, - спокойно сказал мой босс, - это на совете стран ты договорился о том, что забрав Кенигсберг ты можешь взять в плен и Байльшмида, теперь ситуация изменилась. Лично меня не сильно волнует, останется он с нами или нет. Главное, город остается нашей территорией.
- Это… необходимо?
- Да, я уже сказал боссу Германии, что Пруссия приедет на подписание договора об объединении территорий, так что от тебя требуется только передать ему это.
- А что затем? После подписания…?
- Он вполне может остаться у Германии, насколько я знаю, они же братья, так что выбор остается за Байльшмидом.

0

13

Часть 12 …а дома лучше?

- Ха! Вот как нужно играть! – радостно засмеялся Гилберт, выкладывая на стол свои карты. Проигравшие прибалты расстроенно переглянулись.
- А ты уверен, что правильно нам правила разъяснил? – подозрительно спросил Латвия, глядя как Гилберт закуривает.
- Ты во мне сомневаешься?! Великому Мне не нужно жульничать, чтобы обыграть вас в покер! – он довольно выдохнул дым и улыбнулся.
- Но не пять же раз подряд! – возмутился Эстония, Литва и Латвия согласно закивали. А я все еще стоял в стороне и просто наблюдал за ними, хотя Гил после каждого выигрыша приглашал меня присоединиться к игре.
- У нас так денег не останется! – испуганно заметил Латвия.
- Без проблем, можем играть на желания, - пожал плечами Гилберт и коварно улыбнулся, - на ваш выбор.
- Ты обязательно что-нибудь мерзкое и извращенное загадаешь, - отчаянно сказал Латвия, в холодном электрическом свете от люстры его лицо казалось совсем бледным.
- С чего это ты так решил? – удивился Гилберт.
- Потому что ты немец! – быстро сказал Латвия.
- При чем тут это?! – Калининград даже ударил ладонью по столу, от чего прибалты испуганно вздрогнули, явно пожалев, что вообще согласились с ним играть.
Немец. А я уже как-то начал об этом забывать, хоть он по-прежнему иногда вставлял в свою речь какие-то слова на немецком языке, да и вел себя немного иначе, чем все мы, но за все время, что он живет с нами, я настолько ко всему этому привык, что перестал обращать на это внимание. Даже его крест, который он носил на шее, больше не казался мне чем-то враждебным и инородным, он даже как-то сочетался с черными, серыми и синими костюмами, которые носил Гилберт. Я смотрю как прибалты спорят с Калининградом, и все никак не решаюсь позвать Гила к себе. Глупо, сколько бы я не тянул время, мне все равно придется сказать ему. Через неделю за ним уже приедет машина, мой босс обо всем договорился… Но я так не люблю прощаться…
- Гилберт, сколько раз я тебе говорила, не кури в доме! – к нам на кухню зашла Украина на ней был простенький домашний халат поверх которого она накинула пуховый платок. Оля бесцеремонно вырвала у Гилберта сигарету, затушила ее о стоящую тут же на столе пепельницу и ткнула Гила в бок.
- Тише-тише, тебе разве уже можно вставать? - заботливо спросил Гилберт, Латвия приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату.
- Да все со мной в порядке, что вы все так нервничаете, - Украина улыбнулась, - и почему вы вообще на кухне играете, когда в доме столько комнат? – спросила она, открывая шкафчик и доставая оттуда баночку чая.
- Тут теплее, чем во всем остальном доме, - пояснил Гилберт.
- Тоже мне причина, - Украина покачала головой, - Вань, чаю будешь? – спросила она меня.
- Ааа? Нет, спасибо, - я ей улыбнулся, подошел и забрал у нее баночку с чаем, - Оль, ты посиди лучше, я сам заварю, Да? – ей стало гораздо лучше, но я все равно хочу, чтобы она отдыхала.
- Да ладно, Ванюш, я сама…
- Садись, женщина, - улыбаясь, приказал Гилберт. Оля едва заметно улыбнулась и села на свободный стул рядом с ним.
Я начал заваривать чай. Нужно поговорить с Гилом. Проклятье, неужели вот так все и закончиться? Я не уверен в том, что он захочет возвращаться. Он ведь сам сказал мне, что ему не очень нравится жить с нами, да даже если бы было иначе… У него выбор между родиной и чужбиной, не трудно догадаться, что он выберет…
- Ну, как ты себя чувствуешь, рrinzessin? - спросил Гилберт у Оли.
- Спасибо, уже гораздо лучше, не за чем так за мной носиться, словно на меня ядерная бомба упала, - Украина поправила свой платок.
- Так, мы же чай всухомятку пить не будем, да? – спросил я, прежде чем остальные успели подхватить эту тему. Не хочу, чтобы об этом говорили, просто рад, что Оле лучше, - Латвия, принеси печенье с конфетами.
- Сейчас, - Райвис бросился выполнять мою просьбу, а я, тем временем, добавил в заварочный чайник к чаю немного мяты, залил кипятком и закрыл пузатый красно-белый чайничек крышкой.
Черт, когда я так привык к Гилберту? Он мне стал даже ближе, чем остальные страны… почти как брат. Мы с детства дрались с ним, и мне всегда казалось, что я не плохо его знаю, а с тех пор, как он начал жить с нами, вообще не могу представить, как мы можем жить без него. Хоть силой заставляй остаться. Хотя, я, конечно, не смогу так с ним поступить…
- Наташ, а ты что там стоишь в тени прячешься? – услышал я голос Литвы, - иди к нам, чай пить будем.
Нет, я не могу сказать об этом Гилберту сейчас… подожду, когда остальные уйдут спать…
***
- Гил, можно тебя на минутку, да? – негромко позвал мне Брагинский, когда мы уже все начали расходиться. Чего это ему от меня понадобилось на ночь глядя?
- Ja, конечно, - сказал я, останавливаясь возле лестницы.
Брагинский молча смотрел на меня, было видно, что он хочет что-то сказать, но не может подобрать нужных слов.
- Не спеши, до утра еще долго, - беззлобно поторопил я его и улыбнулся.
- Да, - он усмехнулся, - мой босс просил передать тебе, что через пару дней ты уезжаешь к Германии… - Брагинский замолчал, а я замер на месте, чувствуя себя так, словно мне на голову только что вылили ведро ледяной воды. К Весту? В смысле, неужели мой формальный поводок стал немного длиннее? Я уже давно возмущался, что всем странам можно ездить в свои города, один я здесь сижу как прикованный…
- Ха, отлично, - неуверенно сказал я, гладя на Брагинского, ожидая какого-нибудь подвоха, - Позволь спросить, с чего это ты вдруг меня отпускаешь?
- Босс сказал, что Германия может восстановить свою территорию и, так как формально ты у нас все еще… ГДР, то ты можешь поприсутствовать при подписании бумаг, - казалось, Брагинскому неприятно это говорить, - И… еще кое-что… - он пристально на меня посмотрел и попытался улыбнуться.
- Что? – спросил я.
- Да нет, ничего, будем ждать твоего возвращения, да? – он похлопал меня по плечу, да так сильно, что у меня подогнулись колени, и направился по лестнице к своей спальне, - спокойной ночи, товарищ, - негромко пожелал он мне.
- Спокойной ночи, - на автомате ответил я, так и не сдвинувшись с места. Не верилось, что я смогу вернуться… домой.
***
- Октоберфест, я еду к тебе! – я не мог не улыбаться. До моего отъезда оставалось всего ничего, и в доме царила непонятная мне суета.
- Ты точно все с собой взял? – уже, наверное, в сотый раз спросила меня Оля, глядя на мои сумки.
- Олечка, все и даже больше, - у меня не было сил на нее злиться, - Вы мне целую кучу ненужных вещей с собой собрали.
- Водка, это не ненужные вещи, тем более что ты не представляешь, каких трудов мне стоило ее достать! – почти обиженно сказал Брагинский.
- Ну… допустим, против нее я ничего не имею, - улыбнулся я, расстегивая сумку, - но зачем мне шерстяной шарфик? Вообще, откуда он взялся? – удивленно спросил я, разглядывая содержимое сумки и доставая оттуда мягкий черный шарф.
- Это я тебе его связала, а вдруг у Германии будет холодно? – радостно сказала Оля. Я не стал ей объяснять, что сейчас весна, и у Веста это время года гораздо теплее, чем в СССР, просто оставил шарфик в сумке.
- И его не забудь! – ко мне подбежал Латвия, и протянул мне руку, на которой сидел Гилбёрд.
- Ну, без тебя, птиц, я бы точно не уехал, - улыбнулся я птенцу.
Все так и толпились в прихожей, не думал, что мой отъезд вызовет такую суету.
- Привезешь нам каких-нибудь сувениров? – с надеждой спросил Латвия. Литва толкнул его в бок и сделал серьезное лицо.
- По-моему, Гилберт и есть наш главный сувенир из Германии, - улыбнувшись, сказал Брагинский, за ним неспешно шла Наташа.
- Какой я тебе «сувенир»?! – возмутился я, но сегодня я ни на кого не злился.
- А это что за сумки? – спросил Брагинский, указывая на десяток огромный пакетов, стоящих возле входной двери.
- Аа, это мои дневники, которые я вел, пока жил тут, отвезу их в свой архив у себя дома.
- У тебя были дневники?! – удивилась Оля и с любопытством заглянула в один из пакетов, но я успел его от нее отодвинуть, - эй, это личное, для потомков, чтобы они знали жизнь Великого Меня во всех подробностей. А не писали выдуманную историю Пруссии.
С улицы послышался автомобильный гудок.
- Оо, это за мной! – я радостно стянул с вешалки свою куртку и быстро накинул ее.
- Постой, давайте фото на память сделаем? – предложила Оля.
- Хорошая идея, - поддержал ее Брагинский, - Латвия…
- Уже бегу, - опередил его Райвис. Я широко улыбнулся, посмотрел на них всех. Не думал, что когда-нибудь, пусть даже ненадолго, уеду от них, хотя поначалу только об этом и мечтал.
- Так! Встаньте покучнее! – прибежал Латвия с фотоаппаратом.
Мы все встали в светлой прихожей, по бокам от меня встали Оля и Наташа, позади Брагинский, но с его ростом его точно будет видно на фото, прибалты устроились рядом с сестрами Брагинского.
- А меня не будет на фото? – только сейчас понял Латвия.
- Потом сделаем другой снимок, да? – улыбнулся Россия.
- Ладно, - обиженно сказал Райвис, - все улыбнулись, и я почувствовал, как Оля взяла меня за руку, и искренне улыбнулся.
Вспышка, на секунду перед глазами все поблекло, затем я услышал новый автомобильный сигнал.
- Ну, все, мне пора, - быстро сказал я и поднял мою сумку.
- Мы поможем донести твои… дневники, - предложил Россия, - правда, товарищи?
Мы вместе вышли на улицу (я поежился от сильных порывов холодного ветра) и начали загружать мои вещи.
- Так, кажется, все, - задумчиво сказал я, спустя несколько минут, пытаясь вспомнить, не забыл ли Великий Я чего. Гилбёрд чирикнул у меня на плече, он уже был готов к отъезду.
- Мяу! – к нам выбежал Барсик, подбежал ко мне и начал тереться о мои ноги, довольно мурча.
- Пока, кот, - улыбнулся я Барсику (и, кажется, он улыбнулся мне в ответ!).
- Хорошо тебе доехать, Гил, - пожелал мне Брагинский. Он посмотрел на Белоруссию и слегка подтолкнул ее ко мне. Наташа чуть покраснела, подошла ко мне почти вплотную.
- Не задерживайся там, - тихо сказала она, стараясь не смотреть мне в глаза. Она осторожно приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку, поспешно отошла к Брагинскому. Я только улыбнулся, затем я пожал на прощание руки России и прибалтам, Оля так вообще бросилась мне на шею и крепко-крепко меня обняла.
Вот таким оказался мой отъезд из СССР.
***
Я вздохнул полной грудью. Родной воздух, он даже ощущается совсем не таким, как дома у Брагинского. Не знаю, лучше или хуже, просто иначе. Я вышел из машины и осмотрелся. Сколько же я здесь не был! Так непривычно было видеть ровные, словно выверенные по линейке нереально чистые улицы, после кривых, как будто живых, чуть запыленных дорог, которые были в городах России. И дом Веста. Все совсем иначе… даже непривычно.
Со стороны дома по аккуратной дорожке ко мне уже шел Вест, я счастливо улыбнулся брату, оставил сумки на водителя, пусть поработает немного носильщиком, ему полезно.
- Добро пожаловать домой, ГДР, - улыбнувшись (что для Веста редкость невероятная!) сказал Германия и протянул мне руку, я лишь усмехнулся и крепко обнял его.
- Mein Gott, меня так уже целую вечность никто не называл, - улыбаясь, сказал я, отпуская брата, - скажи так еще раз.
- Хватит с тебя и одного раза, - чуть смутившись, ответил Вест.
- Зануда, - улыбнувшись, сказал я, оглядывая дом, - надеюсь, ты ничего не сделал с моим крылом дома?
- Не волнуйся, все осталось таким же, как после твоего отъезда, - он отошел к водителю и взял мою сумку и несколько пакетов с дневниками, - И это все твои вещи? – удивленно спросил Вест.
- Да, а что-то не так? – спросил я, пока мы шли к дому.
- Не то чтобы, я просто думал, их будет раза в три больше, - сказал Вест.
- Да ладно, мне этого вполне хватит.
***
Я осторожно открыл дверь своей комнаты, сердце отчего-то волнительно забилось.
Просторная комната, обставленная в европейском стиле, из огромных окон, обрамленных тяжелыми, бархатными, алыми шторами, льется теплый ласковый свет, над широкой кроватью весит мой флаг, на подоконнике стоит открытая клетка Гилбёрда, в дальнем конце комнаты приоткрыта небольшая дверь, за которой находиться отдельная комната, где я храню свои дневники. На стене висит огромная картина, на которой я изображен в полный рост в военном мундире, весь в наградах. Я невольно улыбнулся
Я дома.
Первым делом я перенес все дневники в архив, а затем уже принялся распаковывать вещи, перекладывать их из сумки в шкаф. Я начал потихоньку обживать комнату, затопил камин, накормил Гилбёрда, и даже не заметил, как настал вечер.
От уборки меня отвлек тихий стук о косяк двери, я обернулся и увидел Веста, он внимательно за мной наблюдал, в руках он держал несколько новеньких костюмов и, кажется, я различил среди прочей одежды, нашу с ним военную форму.
- Я принес тебе… - он осмотрел мою комнату, посмотрел в открытый шкаф, в котором уже висели мои обычные костюмы, - разве они тебе еще пригодятся? – удивленно спросил Вест.
- Конечно, нет! - саркастически сказал я, - я по дому голым буду ходить.
- Я подумал, что тебе будет удобнее в нашей одежде… а не в советской, - он положил стопку одежды ко мне на кровать, на которой уже лежал шарфик, связанный Олей, несколько бутылок водки и завернутый в фольгу увесистый кусок сала. Не знаю, зачем они мне его с собой положили, но надо будет водку с салом в холодильник отнести.
- А… зачем тебе… это? – Германия осторожно взял в руки бутылку водки и брезгливо ее осмотрел.
- Пригодиться! – я вырвал бутылку у него из рук, не знаю почему, но меня задело то, каким тоном он говорил о любимом напитке Брагинского. – Ванька мне ее подсунул, ты в курсе, у нас там сухой закон, так что это почти противозаконно! – я усмехнулся, а Вест посмотрел на меня, как на больного, - Что ты так на меня смотришь? – спросил я, ставя бутылку на изящный комод из красного дерева.
- «У нас»? – настороженно спросил Вест.
- Ах, Черт! В Союзе, - поспешил я исправиться, и начал рассматривать одежду, которую он мне принес. – Хм, спортивная форма? – я удивленно посмотрел на Веста.
- Я подумал, что ты все еще хочешь поддерживать себя в форме, не станешь же в костюме заниматься.
- Ну ладно, спасибо, - я отложил черную майку и военные штаны в сторону.
- Гилберт, - осторожно обратился ко мне Вест.
- Да?
- Если тебе что-нибудь потребуется, что угодно, просто скажи, я буду рад помочь, - серьезно сказал Германия и уже направился к выходу, - И, да. Венгрия сказала, что постарается приехать завтра.
- Отлично, - улыбнулся я брату. А пока можно и отдохнуть, с этим временным переездом больше хлопот, чем я думал.
***
Почему-то этим утром я проснулся непривычно рано. В выходной день я обычно спал гораздо дольше, но сегодня я вообще толком не смог заснуть. Так что я тихонько, чтобы случайно никого не разбудить, вышел из своей комнаты, накинул на плечи шинель и вышел на крыльцо. Интересно, как там Гил? Я смотрел, как утренние лучи освещают макушки деревьев, покрытых молодой изумрудной листвой, глубоко вдыхал свежий, чуть прохладный воздух. Он ведь все равно узнает, что может больше не возвращаться, стоило мне самому ему об этом сказать, теперь уже жалею, что промолчал. Я вздохнул и достал пачку сигарет, которую я нашел в комнате Гилберта и, достав одну из них, неспешно закурил. Со стороны леса доносилось веселое птичье чириканье, но на душе все равно было тоскливо. У меня было плохое предчувствие, словно что-то плохое надвигалось на наш дом, но я не могу понять, что это.
- Ты чего не спишь? – я обернулся и увидел Олю, она высунулась из окна комнаты и улыбнулась мне.
- Доброе утро, - я приветливо махнул ей рукой, - да вот, не спиться что-то.
- Мяу, - Барсик высунулся из окна и, взволнованно посмотрев на меня, скрылся в недрах комнаты.
- Если Наташа узнает, что ты курил, то может и скандал закатить. Ты же знаешь, что она против, - напомнила мне Украина.
- Но ты ведь ей не скажешь, да? – с надеждой спросил я.
- Конечно. Только ты больше не сможешь оправдываться, мол, стоял рядом с Гилом и поэтому от тебя дымом пахнет, - Оля мне улыбнулась.
- Ты права, - я с сожалением затушил сигарету.
- Раз ты все равно ничего не делаешь, иди, поможешь мне завтрак приготовить, а то скоро все остальные проснутся, - махнула мне рукой Оля, и я неохотно поднялся с крыльца и вернулся в дом, повесил шинель в прихожей и поправил свой шарфик.
На кухне от меня не особо много толку, но, хотя бы нарезать хлеб, приготовить чай и не мешать Оле варить овсянку, я могу. Потихоньку просыпались все остальные и собирались на кухне, приветливо желали друг другу доброго утра.
- Вань, передай масло, - попросил меня Эстония, когда мы все уже сидели за столом, я невольно покосился на пустое место Калининграда, и пододвинул к нему блюдце с маслом.
- Что там твой босс говорит по поводу… Как ее там? «Перестройки»? – спросил Латвия.
- Да, а то курс на демократический социализм звучит как-то… не очень, вы не находите? – поддержал его Литва.
- По-моему, твоему боссу очень нравиться все Западные страны и он только для налаживания отношений с ними такое у нас устраивает, - заметил Эстония, придвигая к себе сахарницу.
- Да, мне тоже так кажется, - чуть грустно ответил я, - но зато цензуру ослабят и с коррупцией, вроде, бороться лучше станут, и вообще, мне босс сказал, что хочет внести перемены целиком во все сферы нашей жизни.
- Уж не Альфред ли его к этому подговорил? – задумчиво спросил Литва, - мне нравится все как есть, зачем все менять?
- Этого мой босс точно не разъясняет, только говорит, что так будет лучше для всех нас.
***
- Подъем! – от крика Веста я подскочил в постели, сердце испуганно забилось, и я начал озираться по сторонам.
- Что за… Вест, ты с ума сошел?! – крикнул я на брата.
- Сорок секунд на сборы, жду тебя во дворе, - командным тоном сказал Германия. Он стоял возле входа в мою комнату уже полностью собранный, вид у него был, мягко говоря, устрашающий, - и не заставляй меня тебя подгонять, мне достаточно Италии.
- Вее, я уже бегу! – послышалось откуда-то с другого конца коридора, затем последовал глухой удар, видимо, Италия только что упала.
- Италия! – строго крикнул Вест, и ушел.
Я пораженно моргнул. Это что сейчас было?
Но все же встал и начал одеваться, быстро посмотрел на часы – полседьмого. Полседьмого?! Сегодня же выходной день, какого черта?! Я наскоро оделся и выполз на улицу, небо только- только начало освещаться бледным солнцем.
- Рассчитаться! – скомандовал Германия.
- Первый! – вскрикнула Италия. Я вопросительно посмотрел на Веста. Он издевается? Но Германия ничего не сказал, только грозно на меня смотрел.
- Ну, второй, - без особого воодушевления сказал я, сам не зная, зачем я вообще сюда пришел, надо было просто продолжить спать.
Начали мы с пробежки и разминки. Может в союзе меня и не заставляли заниматься спортом, но это не значит, что Великий Я потерял форму! Мы же там с утра до ночи работали и вечно что-то строили, это посерьезней любого комплекса упражнений будет! Так что тренировку Веста я выдержал без особого труда, даже когда он загнал нас на полосу препятствий. А вот Италия явно не выдерживала таких нагрузок, под конец мне пришлось ее чуть ли не на себе тащить. Бедняжка совсем выдохлась.
- Закончили, - тяжело дыша, сказал Вест, сверяясь с секундомером.
- Это, блин, что сейчас было? – спросил я у брата, уложив Италию на землю и вытирая пот со лба.
- Стандартная тренировка, - спокойно сказал Вест, - Теперь десять минут на душ, затем завтрак и на работу, - меня аж передернуло от его делового тона.
- Италия, подъем! – скомандовал Вест.
- Уже встаю! – устало отозвалась Италия, поднимаясь с земли, поправляя запачканную спортивную форму и распуская волосы, которые все это время были убраны в конский хвост.
- Тебя это тоже касается, Гил, - обратился ко мне Вест и они вместе с Италией направились к дому.
Я еще около минуты пораженно стоял на месте, а затем неспешно пошел за ними. Тут всегда так было? Наверное, просто отвык от всего, пока жил у России. Вест и правда всегда тренировался по утрам, просто, раньше я как-то не обращал на это внимания.
Поднялся к себе в душ, стянул мокрую от пота майку, умылся.
- Черт, - тихо выругался я, только сейчас заметив, что в моей ванной еще нет полотенца. Ну и утро. У России я бы только сейчас встал и спокойно бы завтракал вместе со всеми, мы обсуждали бы политику или что-нибудь еще.
Стоп, чего это я о союзе думаю? Я дома, а тут по определению все лучше, чем там.
Я вышел из ванной и направился через весь коридор к брату, у него в доме была отдельная ванная комната, надо бы у него полотенце взять, а то я не помню, где мы их обычно тут храним.
И почему мне тут так непривычно? Даже сам дом, начиная от освещения и тонких ковров и заканчивая ровными, обитыми деревянными панелями стенами, да даже сама планировка дома, такая прямая и четкая, я уже отвык от этого. Дома у Брагинского, вполне можно было пройти через какую-нибудь незаметную узкую лестницу из одной комнаты в другую, пройти насквозь через комнату в другую, а здесь все четко отгорожено и отделено друг от друга, у Брагинского больницы похоже планируют. Проклятье, опять я о нем думаю!
Я постучал в дверь ванной, но не был уверен, что Вест меня услышал из-за шума воды, и я не раздумывая вошел внутрь.
- Эй, Вест, где... Черт! – я резко развернулся и вышел из ванной. Какого… какого он душ принимает вместе с Италией?! Хорошо, хоть в душевой двери матовые и я только силуэты видел! Проклятье, устроил тут без меня черт знает что! Я прислонился спиной к стене, пытаясь забыть то, что только что видел, но из-за двери послышалось довольно отчетливые стоны, и я быстро пошел прочь. Вест, чтоб тебя, совсем без меня расслабился!
Я зашел на кухню, открыл холодильник и достал оттуда бутылку холодного пива. Да, вот так, нормальное пивко – это как раз то, что мне нужно! Я открыл бутылку и сделал несколько больших глотков. Ох, я уже и забыл этот потрясающий вкус, как я только без этого пива смог столько прожить?
Я сел за небольшой деревянный столик, забыл, что у Веста нет отдельной столовой. Хотя, когда в доме живут вместе только две – три страны нужно не так уж и много места.
Я взял лежащую на столе газету и без особого интереса начал ее просматривать. Не успел я прочитать и пяти страниц, как недалеко послышались шаги и ко мне на кухню зашли Вест (уже одетый в строгий костюм темно-коричного цвета, волосы идеально прилизаны назад, вид довольно бодрый) и Италия. Она что-то напевала себе под нос, бросилась к холодильнику, достала оттуда несколько яиц и ветчину и принялась готовить яичницу.
- Почему ты до сих пор не одет? - спросил меня Вест, наливая себе кофе и оценивающе оглядывая меня. Ох, точно, я же до сих пор в одних спортивных штанах, да и волосы еще мокрые, хотя, мне-то на работу идти не надо, что он придирается!
- Не переживай, сейчас оденусь, мне спешить некуда, - легко ответил я и поставил пустую бутылку на стол.
- Все, готово, - к нам подошла Италия и поставила для всех тарелки с яичницей, выглядела она счастливой и усталой, я неодобрительно покосился на Веста, но он уже скрылся за утренней газетой.
- Подписание всех необходимых документов состоится через три дня, - напомнил он мне, не отрываясь от газеты.
- Спасибо, что напомнил, - почему-то раздраженно сказал я, и отчего-то мне захотелось его ударить. Сам не знаю, почему.
Да уж, дом, милый дом!

0

14

Часть 13 независимые государства

После того, как Вест ушел на встречу со своим боссом, Италия, пискнув «сиеста!», завалилась на диван и уснула, и в доме стало совсем тихо. Я бы даже сказал, непривычно тихо. Ничего, надо пользоваться моментом, а то, когда вернусь в союз, смогу только мечтать о минутке покоя. Я поднялся в свое крыло дома, проходил по знакомым и уже почти забытым коридорам, мимо картин, на которых были изображены я и мои боссы, прошел к себе в комнату. Надо бы одеться, Вест прав, не буду же я весь день ходить в спортивных штанах. Тем более, Вест говорил, что сегодня должна прийти Лизхен…

***

Я позвонила в дверь дома Германии, поправила волосы. Я не могу не улыбаться. Наконец-то он вернулся, теперь все будет по-прежнему, ну, или почти как прежде. Входная дверь открылась и меня встретила сонная Италия, она несколько раз моргнула.

- Здравствуйте, Венгрия! Вее, проходите, только Дойцу дома нет, он обещал вернуться к семи, - радостно сообщила она мне, пропуская в дом.

- Ничего, я, вообще-то хотела Гилберта увидеть. Как он после приезда? – спросила я с любопытством.

- Нууу, думаю, что хорошо, - задумчиво сказала Ита, - он, должно быть у себя, вас проводить?

- Нет, спасибо. Я помню, где его комната, - сказала я, направляясь к лестнице. Теперь то его уже ничего не должно сдерживать, а то у России он был таким… забитым. Я улыбнулась, когда вошла в коридор, ведущий к его спальне, осмотрела портреты Пруссии, на них он такой мужественный, всегда в военной форме, задорно улыбается, глаза так и блестят. Теперь, когда он вернулся на родную землю, он снова станет таким же.

Я неспешно направилась к его комнате, на ходу думая, как лучше его поздравить с возвращением, но мои размышления прервал голос Гила. Кажется, он что-то пел. Даже странно, мне всегда казалось, что у него совершенно нет слуха, но эта песня давалась ему на удивление хорошо, я подошла ближе и только теперь смогла разобрать слова.

- …И снится нам не рокот космодрома
Не эта ледяная синева
А снится нам трава, трава у дома
Зеленая, зеленая трава

Какого черта? Я почти бегом дошла до его спальни и резко открыла дверь.

- Оо! Привет, Лизхен, а я думал, ты позже придешь, - он мне радостно улыбнулся и попытался аккуратней повесить костюмы в шкафу, и подошел ко мне.

- Это что сейчас было? – строго спрашиваю я.

- Было что? – непонимающе спросил Гилберт, застегивая темно-синий пиджак и поправляя свой черный с серебристой окантовкой крест.

- То, что ты только что пел, - разъяснила я уже не так строго, осматриваю его с ног до головы. Наконец-то он одел нормальную одежду, а не ту советскую, которую он носил все то время, пока жил в союзе.

- Ах, это,- он усмехнулся, - да так, никак не могу выкинуть эту песню из головы, даже не заметил, как напевать стал.

Хорошо, допустим, он говорит правду.

- Лизхен, давай прогуляемся, - предложил мне Гилберт, я легко согласилась. Может, если он пройдется по родным улочкам, то быстрее забудет все, что в него вбил Брагинский.

***

Я тихонько закашлялся, и почувствовал во рту привкус крови. Проклятье, после новой политики, которую стал проводить мой босс, я стал чувствовать себя только хуже, а о «светлом будущем» можно было только мечтать. К тому же, с моей экономикой начало твориться черт знает что, цены так и менялись и я очень болезненно переносил все эти изменения. Ох, зря мой босс так ориентируется на запад, такими темпами мы вообще насильно станем капиталистами, не думаю, что смогу это пережить без серьезных последствий. Вдобавок ко всему, наш дом начал трещать по швам, и мы снова бросили все силы на его ремонт. Вот только на этот раз ничего не получалось, да еще и страны стали более самостоятельными, почти все время проводят у себя в городах, а когда я прошу их о помощи, говорят, что их боссы не пускают, что им нужно свои проблемы решать. Сейчас со мной живут только Оля с Наташей, да и то босс Украины постоянно твердит ей о самостоятельности, мол, я только мешаю ее развитию. Конечно, как только у меня начались проблемы с экономикой, все боссы стали считать союз со мной только помехой.

- Ванюш, ты себя хорошо чувствуешь? – заботливо спросила меня Украина.

- Да, со мной все в порядке, - я ей улыбнулся. Соврал, конечно, но пусть лучше так, чем она будет попусту волноваться. Когда внутри страны происходят такие серьезные изменения, это всегда тяжело переносится, но зато потом все будет только лучше. А так она просто будет нервничать из-за меня. А я не хочу ее волновать.

Я вернулся к работе. Нужно укрепить стены и заделать щели, да и окна уже никуда не годятся. Удивляюсь, как мой босс смог довести наш дом до такого состояния за такое короткое время.

Я услышал, как в прихожей открылась дверь, затем последовали торопливые шаги.

- Привет, Россия, - поздоровался со мной Литва, я радостно ему улыбнулся, как хорошо, что он пришел.

- Здравствуй, товарищ, - радостно сказал я.

- Привет, Оль, - кивнул он Украине, - Я сегодня смог пораньше освободится, чем могу помочь? – с энтузиазмом спросил Торис. Я внимательно на него посмотрел. Лицо бледное, под глазами синяки, простой костюм чуть помят, Литва выглядел так, словно не спал уже несколько дней. Я думаю, не стоит давать ему слишком трудную работу.

- Можешь помочь Белоруссии, она на улице, убирает осколки, у нас недавно окна разбились, а затем нужно на третьем этаже заделать дыру в стене, она не большая, я уже начал ее чинить, но твоя помощь очень пригодилась бы.

- Конечно, будет сделано, - кивнул Торис, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки, - Латвия и Эстония тоже постараются прийти сегодня, но не могу этого гарантировать. – Он неуверенно на меня посмотрел, казалось, он решает, продолжать фразу или нет, - Их боссы сейчас… Вообщем, считают, что ты со своим боссом их…оккупировал, все чаще говорят о выходе из союза.

- Ничего, боссы просто нервничают из-за экономических проблем, но мы же всегда со всем справлялись вместе, да? – я улыбнулся, почувствовал, как все тело свела болезненная судорога, пальцы на левой руке начали неметь.

- Да, я тоже так думаю, - согласился со мной Литва, - и не такие проблемы переживали, помнишь, как было, когда мы только объединились в союз? Думаю, и с этим справимся.

***

- Ты куда пошел, а ну стоять! – Лизхен схватила меня за руку и отдернула от дороги.

- Что не так? – непонимающе спросил я.

- Светофор же красный, тебя так и сбить могут!

- Но машин ведь нигде нет, - я удивленно на нее посмотрел. Уже и по дороге не могу спокойно пройти!

Мы все-таки перешли дорогу и направились к аккуратному парку, Гилбёрд радостно чирикнул и слетел с моего плеча.

- Аа, пусть полетает, тоже, наверное, соскучился, - негромко сказал я.

- Как и ты? – спросила Лизхен и взяла меня под руку. Со стороны это, может, и смотрелось милым, но она, наверняка, так сделала, чтобы ей было проще контролировать направление нашей прогулки.

- Конечно, - ответил я ей. Неужели, она думала, что я не скучал по своей родине?

- Ну, теперь-то уже можно не переживать, после подписания ты и думать можешь забыть о союзе, - она мне улыбнулась и облегченно вздохнула, а я резко остановился посреди аккуратной мощенной дорожке, прямо в тени декоративных подстриженных невысоких деревьев.

- Почему это? – спросил я настороженно.

- Гилберт, не пугай меня, - усмехнувшись, сказала Лизхен, поправляя прядь волос, - Зачем думать о месте, в которое больше никогда не вернешься.

Сердце пропустило один удар, и на мгновение мое тело пронзила слабость.

- Что ты имеешь ввиду? – я попытался усмехнутся, - После всех формальностей мне все равно придется вернутся в союз, ты ведь знаешь…

- Гил…- она посмотрела на меня как на безумного, отпустила мою руку, - ты…- она нахмурилась, а затем понимающе улыбнулась, посмотрела на меня серьезно, - Брагинский тебе не сказал?!

Я пораженно на нее посмотрел. Кажется, Великий Я немного запутался...

- Ты не должен возвращаться, после подписаний документов ты будешь свободной страной, - она довольно мне улыбнулась, - То-то я думала, почему ты себя так тихо ведешь, я-то ожидала, чтобы ты завалился в какой-нибудь пивной бар и устроил безумное празднество в честь твоего освобождения от России.

- Подожди…- я… чувствовал себя как-то странно, на душе внезапно стало тяжело. Я же… даже не попрощался с ними толком, думал, что уеду на пару недель, а потом вернусь, но теперь…

Нет, Великий Я рад, что все закончилось… правда рад…

Ведь рад же?

***

Я нервно посмотрела на часы. Германия должен прийти с минуты на минуту. Я снова посмотрела на газету, которую держала в руках. Пусть не на первой полосе, но все же статья о проблемах союзе была слишком большой и заметной. С этим нужно что-то делать. Гилберт только приехал, я и правда боюсь, что если он узнает о том, что твориться у Брагинского, то может махнуть на все рукой и вернутся в союз.

Входная дверь открылась, и в дом устало вошел Германия.

- Ооу, Венгрия, не знал что ты…

- Людвиг, мне надо с тобой поговорить, - я резко вытолкала его обратно на улицу. Хоть Гил сейчас обживается в своей части дома, я все равно боялась, что он может нас случайно услышать.

- В чем дело? – деловым тоном спросил Людвиг, взволнованно глядя на меня.

- Вот в чем, - я протянула ему газету и указала на статью о союзе, он быстро просмотрел статью.

- И в чем проблема?

- В том, что я считаю, Гилберту не стоит знать об этом. Постарайся о союзе с ним вообще не говорить, завали его работой, пусть помогает тебе, пусть вникает в дела родной страны.

- Ты думаешь, это поможет?

- Надеюсь на это, - я вздохнула, - для него это лучшая реабилитация.

***

- Я думаю, сегодня тебе не нужно оставаться дома у России, - скорее приказал, чем сказал мой босс.

- Что? – я испуганно прижала руки к груди, - Но почему, Ванечка же мой братик, к тому же ему сейчас тяжело, я не могу бросить его одного, я хочу…

- Не тараторь так! – прикрикнул на меня мой босс и я испуганно замолчала.

- Украина, у тебя у самой положение не из лучших, да еще и после взрыва АЭС… так что имеем полное право заниматься только своими проблемами, у нас из-за России цены скачут как сумасшедшие, он нас всех потопит, эта дорога в никуда…

- Но… но... но… Прошу Вас, но он же мой брат, мы всегда помогали друг другу, даже не смотря на то, что он не сделал меня наследницей Киевской Руси… ой, да это не имеет никакого значения! Давайте поможем Ванюше?

Мой босс только с сожалением на меня посмотрел.

- То есть, ты хочешь остаться с ним в союзе?

- Конечно!

***

Церемония пошла, на мой взгляд, чересчур уж официально, по сути всего лишь подписание документа, а на деле теперь бывшие мои территории перешли Весту, я не был особо против, он и так последнее время занимался всеми делами, а пока я включусь в работу…

Все мне казалось каким-то…Неправильным, хотя, Лизхен и Вест все твердили, что это из-за того, что я долго жил в союзе и со временем для меня все встанет на свои места. Вест даже притащил мне целую кучу книг по реабилитации, правда, я ни одной из них так и не открыл. Пустил все на самотек, но то и дело, невольно вспоминал союз и жалел, что так расстался со всеми. Нет, Великий Я рад своему освобождению… но, иногда (почти никогда!) мне не хватает их… Но это должно пройти, ведь я столько был один и знаю, что мне хорошо быть одному!

- Так, значит, это остатки долга, с военных выплат другим странам? – на всякий случай спросил я у Веста. Последнее время он постоянно таскал меня с собой на встречи со своим боссом, да и всей бумажной работой мы занимались вместе, так что к концу дня я обычно был умственно и морально истощен и мечтал только о крепком спокойном сне. Я уже привык к утреннем тренировкам с Вестом и Италией и начал свыкаться с их ритмом жизни, начал вникать в их… В наши проблемы…

- Да. А это, - он протянул мне пухлую папку, - сметы по бюджету, пока будешь занимается этим.

- Оо, конечно, я ведь так «обожаю», когда ты командуешь, - язвительно сказал я. Не знаю почему, но в последнее время я начал срываться на брате, хотя сам не знал, почему злюсь на него.

***

Мне кажется, что Великий Я начинаю сходить с ума от однообразности моих дней, а еще от Веста. Он всегда был хмурым и серьезным, но теперь это уже переходит все границы! Только с Италией он, иногда, начинает вести себя немного расслабленно, но это все равно не то… не то к чему я привык. Проклятый союз, после него мне все в родном доме кажется серым и неприветливым, правила слишком жесткими, работа слишком однообразной, музыка слишком грубой, дом слишком пустой… и я так могу продолжать до бесконечности! Это просто безумие, но не прошло и дня, когда бы я не вспоминал союз и Брагинского. Я даже не замечаю, как начинаю о них думать… и я уже не могу отрицать то, что мне их… нет, не нехватает! Просто, Брагинский же без меня пропадет! А кто ему помогает с Наташей справляться? Литва? Ох, не удивлюсь, если Белоруссия уже успела пожениться на Брагинском. А остальные? Им же нужен постоянный контроль, один Брагинский не справится, а так я мог бы… Все, все, все, хватит о них думать!

Я резко поднялся из-за стола и направился к двери.

- Гилберт, ты куда, мы ведь еще не закончили? – спросил меня Вест, отрываясь от своих документов. Все, не могу его видеть и документы эти тоже! Мне нужно снять напряжение.

- В бар, - коротко ответил я и быстрым шагом вышел из кабинета.

***

У меня жар, и перед глазами все плывет, с каждым днем все труднее притворяться, что все в порядке. Тело все чаще ломит, работать становиться все труднее, стран все чаще вызывают к себе их боссы. На моих глазах все, что мы строили столько лет просто рушиться, рвется на части, и я никак не могу этому помешать по одной простой причине – мой босс не против приближающегося распада!

- Брагинский, не лезь не в свое дело, - строго говорит мне босс, когда я в очередной раз поднял эту тему после заседания, - Мне лучше знать, как тобой управлять.

- Вы все разрушаете! – я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него. Недавно все страны начали рассказывать мне, что их боссы подумывают выйти из союза, а Украина так вообще прибежала в слезах и, рыдая, начала объяснять, что ее босс запрещает ей со мной видеться и всячески настраивает ее против меня. Так почему же мой босс так спокоен?!

-Успокойся, Россия, я знаю, что делаю, - он смерил меня презрительным взглядом. Ах, как же мне хочется ему врезать.

***

Раньше я с Вестом часто приходил в этот бар после работы, мы пили пиво, веселились со всеми, жизнь казалась тогда такой беззаботной. И, кажется, бар тот же и пиво то же и даже музыка такая же веселая, как и в те времена, но мне всего этого мало.

- Гилберт, прости, но со своими напитками нельзя, - неуверенно сказал мне бармен, когда увидел, как я начал доставать из сумки бутылку водки, которую мне с собой передал Брагинский.

- Даже мне? – я удивленно посмотрел на бармена, - я твоя страна, думаю, для меня разок можно сделать исключение, - я усмехнулся и поставил бутылку на стол.

- Возможно, но все же…- бармен смотрел на меня взволнованно, - Вы, Пруссия, собираетесь пить пиво с… водкой? – последнее слово он произнес чуть ли не с ужасом.

- А что в этом такого? – с легкой угрозой спросил я. Что он ко мне цепляется, но не весело мне от пива больше, не могу, после праздников у России мне вообще стало неинтересно пить у себя дома. – И сделай музыку громче!

***

-А, Германия, я рад, что ты смог так быстро приехать! – почти взволнованно сказал мой босс, подписывая документ и поднимаясь из-за своего рабочего стола.

- Вы сказали, что это срочно, я прибыл так быстро, как смог, - ответил я, глядя на него.

- Да-да, это срочно, - он мне счастливо улыбнулся и я насторожился, вообще-то, мой босс неулыбчивый человек…

- Ты мне все твердил, про возвращение ГДР, твоего брата, так вот, за мной, - он схватил какие-то документы, взял с вешалки свое пальто и быстрым шагом направился по коридору на выход из здания, я послушно последовал за ним. – Теперь у нас есть реальный шанс целиком вернуть твоего брата, я имею ввиду, вернуть Кенигсберг обратно нам!

- Каким образом, сэр? – на ходу спросил я.

- Ах, да, самого главного не сказал, - улыбаясь, сказал мой босс, мы вышли на вечернюю улицу и направились к автомобилю, - союз только что распался, если мы поспешим, то успеем уговорить босса России отдать нам Кенигсберг.

- Что? – пораженно спросил я, - Разве такое возможно?!

- Конечно, босс Украины сумел присоединить к своей стране Крым, так что и у нас есть все шансы вернуть наш город, сейчас союз рвется по швам, лучшего момента просто представить невозможно!

***

Выйду ночью в поле с конём,
Ночкой тёмной тихо пойдём,
Мы пойдём с конем по полю вдвоём,
Мы пойдём с конем по полю вдвоём.

Негромко пел Великий Я, обняв одной рукой пьяного бармена, и слегка раскачиваясь в такт песни. Остальные посетители бара столпились вокруг меня, некоторые не смогли выдержать устроенной мной веселой пьянки и уже спали прямо на полу, эх, слабаки!

Ночью в поле звёзд благодать,
В поле никого не видать,
Только мы с конём по полю идём,
Только мы с конём по полю идём.
Только мы с конём по полю идём,
Только мы с конём по полю идём.

Мы так часто пели эту песню на праздниках, обычно тогда, когда все уже уставали от танцев, возвращались с улицы домой, обратно за праздничный стол и Брагинский начинал петь эту песню, а мы ему подпевали. А теперь мне захотелось ее спеть. И я совсем не пьяный, водки-то выпили совсем ничего, а эти, уже все на ногах стоять не могут! Не то что в союзе…

Почему-то сейчас, после выпитого, я так отчетливо вспоминал наши веселые праздники…

Интересно, как там Россия и остальные? Почему-то мне вспомнился Брагинский и его душевная добрая улыбка, то как мы с ним рука об руку работали отстраивая его дом, как сходили с ума по космосу и олимпиаде…как мы лежали вместе с ним в поле… От выпитого у меня немного кружиться голова, а перед мысленным взором так и стоит поле с подсолнухами, прохладная летняя ночь, и то, как мы с Брагинским вместе лежали под ночным небом…
…Полюшко моё, родники,
Дальних деревень огоньки,
Золотая рожь да кудрявый лён
Я влюблён в тебя, Россия, влюблён...

Я замолчал и, слегка покачиваясь, уставился в гладкую, до блеска начищенную, поверхность стола, всматривался в свое отражение.

Бармен покачнулся и упал со стула, но я даже не обратил на это внимания. Это же просто песня. Да что же это со мной происходит?

- Гилберт! – двери бара с грохотом раскрылись и ко мне почти бегом подошел Вест, мельком оглядев пьяных посетителей вокруг меня.

- Чего тебе, Вест? – рассеянно произнес я, глядя на брата, его фигура казалась мне слегка размытой, и я потряс головой, стараясь прийти в себя. Людвиг схватил меня под локоть и заставил подняться, потянул меня за собой.

- Да в чем дело?! – уже рассерженно спросил я, вырываясь из рук брата.

- Гил, у нас не так много времени, - нервно сказал Вест, но я только скрестил руки на груди, показывая всем своим видом, что без внятных объяснений и с места не сдвинусь.

- У нас есть шанс вернуть Кёнигсберг, - быстро сказал Вест, - Гил… - он посмотрел мне в глаза, - Союз только что распался.

- Что? – чтобы не упасть мне пришлось схватиться за край стола, мое сознание мгновенно прояснилось, а сердце резко забилось быстрее, я почувствовал, как вспотели мои ладони, - Что ты только что сказал?! – я почти кричал на брата, не желая верить его словам. Распался? Союз? Этого не может быть, почему, как?

- Распался, и нужно спешить, если мы хотим оконча… Гилберт, куда ты? – взволнованно спросил меня Вест и пошел за мной, а я бегом бросился к машине, которую оставил у бара.

Если это правда, то я не могу оставаться здесь, и зачем я только уехал?! Как, как такое могло произойти?!

- Стой! – Вест преградил мне путь, когда я уже был у самой машины, кровь пульсировала по венам, в душе нарастала паника…

- Прочь с дороги! - я оттолкнул брата.

Он не понимает!

Подожди, Россия, и не совершай глупостей!

Только бы успеть приехать в союз! Я даже не могу представить себе, что у них сейчас творится. Но я ни за что не брошу их сейчас!

0

15

Часть 14. Год 1991, Сердце России

Проклятье, проклятье, проклятье!
Стоило мне не надолго покинуть союз и он распался?! Да как такое возможно, нет, нет, нет, такого просто не может быть!
Я на ходу выскочил из машины, чуть не взрезавшись в высокую резную металлическую ограду с приоткрытой и покореженной дверью. Вбежал во двор и резко замер на месте не веря своим глазам, чувствуя, как бешено бьется сердце…
Дом России выглядел таким непривычно нежилым, пустым и блеклым, стекла в окнах разбиты, а входные двери распахнуты настежь, сквозь них был виден длинный мрачный и холодный коридор…
- Россия! - я сорвался с места и бросился в дом. Не может быть, как такое могло произойти?
Никого, дом был абсолютно пустой. Да где же все они? Руки нервно задрожали, я открывал дверь за дверью, но видел лишь пустые холодные комнаты, с поблекшими обоями. Некоторые комнаты были разрушены, вся мебель перевернута, кое-где я видел проломанные стены.
- Брагинский! – да почему же он не отвечает? Я судорожно вздохнул и, спотыкаясь, бросился вверх по лестнице на второй этаж. Этот дом не может быть пустым, просто не может…Но второй этаж оказался таким же вымершим, как и первый. Только здесь я заметил несколько глубоких царапин вдоль стены, погром был серьезней и я ощутил легкий запах алкоголя.
Я замер и насторожился. Мне послышался какой-то странный шум. Я прислушался, стараясь не обращать внимания на гул моего сердца, который, казалось, заглушал все остальные звуки.
Тихо, тихо… вот оно!
Я бросился вверх на последний, третий этаж, там должен быть кабинет России.
Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь…
Это был не шум, а пьяное и не ровное дрожащее пение. Я с ужасом узнал голос Вани, и сам не заметил как замер, не решаясь сделать хотя бы еще один шаг.

Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз…

В этой строчке я услышал такую невыносимую печаль, что захотелось выть, а тело окутал странный холод…

Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот…

Я никогда не слышал его голос таким… сломленным.

Партия Ленина - сила народная
Нас к торжеству коммунизма ведет…

Я, дрожащей рукой касаюсь прохладной, гладкой, деревянной поверхности двери и медленно открываю ее.

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил

Весь пол кабинета завален какими-то документами и бутылками из-под водки, письменный стол перевернут, разбитое окно открыто настежь…Брагинский сидит, откинувшись на стену и низко опустив голову. Возле него, покачиваясь, лежит пустая бутылка и его кран.
- Вань, - негромко зову его я, пытаясь разглядеть его лицо, но он так низко опустил голову, что я могу видеть только его растрепанные пепельные волосы.

На правое дело он поднял народы,
На труд и на подвиги нас вдохновил…

Он содрогнулся всем телом, и чуть сполз по стене.
- Тише-тише, - я быстро опустился на колени рядом с ним и придержал его.
Россия болезненно усмехнулся и медленно посмотрел на меня. Я тихо выругался, когда, наконец, смог увидеть его лицо. Его фиолетовые глаза были расфокусированы, словно подернутые пьяной пеленой, и сильно покраснели, лицо заросло светлой щетиной, щеки мокрые от слез…
- Брагинский, да что же ты с собой сделал? – тихо, почти испуганно говорю я, пытаясь усадить его ровнее. Он пристально на меня смотрит, тяжело дышит, и я чувствовал сильный запах перегара, исходящий от него.
- Гил… - его голос дрогнул и, кажется, он попытался улыбнутся, но у него это не получилось, только его глаза сильнее покраснели. Он неуверенно протянул ко мне руку и коснулся моего плеча, даже через одежду я ощутил холод его кожи и сильную дрожь.
- Спокойно, Россия. Ничего, мы тебя на ноги поставим, - я попытался его подбодрить, но он никак не отреагировал на мои слова, - Ладно, давай-ка, вставай, - я перекинул его руку через свою шею, крепко обхватил Брагинского, и с трудом поднял его на ноги. Он неуверенно держался за меня, но я был не уверен, что он понимает, что происходит.
Я довел его до небольшого дивана и усадил его.
- Уфф, ты тяжеленный... Черт! – только сейчас я заметил, что его пыльная шинель пропитана кровью с левой стороны груди. Я быстро расстегнул ее, чтобы осмотреть его рану, пришлось разорвать его грязно-белую рубашку.
Да что же это…?
Я сидел рядом с Россией и пораженно смотрел на его обнаженное израненное тело, а точнее на один шрам, который был на месте сердца… Сквозь бледную кожу Брагинского, без видимых ранений, просто сочилась кровь… А его кожа… странно пульсировала и набухала, словно что-то медленно прорывалось сквозь его грудь. Не знаю, что это, но с этим нужно что-то делать!
Я скинул с себя куртку и рубашку, разорвал ее на несколько полосок ткани, чтобы хоть чем-то забинтовать его … Да что это вообще?!
- Гил…- хрипло и тихо произнес Россия.
- Сиди спокойно, я что-нибудь с этим сделаю! – прикрикнул я на него, стараясь не выдавать своего волнения. Я забрался к нему на диван и начал стягивать с него шинель и рваную рубашку, они мешали, нужно как-то перевязать его… Проклятье, выглядит так, словно сквозь его кожу наружу прорывается сердце… но такого же не бывает…
Я уже хотел перевязать его, но Россия несильно перехватил мою руку, останавливая меня.
- Не надо… со мной такое бывает… - он затуманено посмотрел на меня, его дыхание было неглубоким и болезненным.
- Что значит бывает?! Да у тебя сейчас сердце выпадет, - крикнул я на него, пытаясь вырваться, и с ужасом увидел, как сквозь кожу на его груди уже проступило пульсирующее живое сердце…
- Пусти меня, дай я хоть что-нибудь сделаю, помрешь же! – кричу я на него и что есть сил вырываюсь и толкаю его на диван, сам наваливаюсь сверху, стараюсь не касаться его тела…Да что вообще можно сделать? Я с ужасом смотрю, как окровавленное сердце все сильнее прорывается наружу, мои руки задрожали сильнее… Я не знаю, что с этим можно сделать…
Россия улыбнулся, глядя на меня.
- Не бойся… - прошептал он и что есть силы ударил себя ладонью в грудь, я испуганно вздрогнул, ощутил капли горячей крови на своем лице, видел, как кровь сочиться сквозь бледные пальцы России и стекает по его животу.
- Ты с ума сошел! – крикнул я, прижимая свои ладони к его, сам не знаю зачем так сделал, но сквозь его руку я ощутил живое биение сердца, оно пыталось вырваться наружу.
- Сейчас… сейчас пройдет… - прошептал Россия, сильнее нажимая на свою окровавленную грудь, я почувствовал неестественный зимний морозец, исходящей от его кожи.
Не знаю, сколько времени прошло, мы оба не двигались, а я… впервые за долгое время мысленно молился, чтобы все обошлось… Надеюсь, Россия знает, что делает, ведь иначе он… умрет.
Брагинский тихо, мучительно вздохнул, и обессилено упал на диван. Я чувствовал, как дрожит его ладонь и все еще не отпускал его, всматривался в его измученное лицо, почти считая каждый его вдох.
- Оно иногда … выпадает, - очень тихо сказал Россия, он попытался убрать руку со своей груди, я помог ему и посмотрел на рану, сквозь которую всего несколько секунд назад чуть не вывалилось его сердце. Сейчас она затянулась тонкой обожженной кожей, мне казалось, что я заметил, как она пульсирует от каждого удара сердца… - Когда мне больно… на душе… оно выпадает…
Я неподвижно сидел на диване рядом с Россией, все еще касаясь его прохладной, чуть влажной от пота кожи, и смотрел шрам, похожий на шрам от старого ожога… а я ведь видел его раньше… никогда бы не подумал, что он не от простого ранения…
- Гил, - позвал меня Россия.
- Да? – слишком уж тихо ответил я, все еще не придя в себя от случившегося.
- А ты… пришел попрощаться, да? – Я непонимающе смотрю на него, в его блестящие фиолетовые глаза и не могу понять, о чем он говорит.
- Почему ты так решил? – спрашиваю я.
- Все ушли… кого забрали, кто сам ушел… мне не дали с ними попрощаться, - в его голосе было столько боли, что мне захотелось что-нибудь сделать для него…хоть что-то… - Ты ведь тоже уходишь, да? Как и все… Но… я рад, что ты зашел ко мне, - он протянул руку и нежно коснулся моего лица, размазывая по нему капли своей же крови. Я почувствовал странную слабость во всем теле и попытался ему улыбнуться.
- О чем ты? Никуда я не уйду, - искренне сказал я.
- Правда? – недоверчиво спросил Россия, внимательно изучая мое лицо. Я только кивнул и тихо вскрикнул, когда он крепко прижал меня к себе, а ведь минуту назад мне казалось, что у него совсем не осталось сил.
- Ты останешься… останешься со мной, - как-то странно сказал Брагинский.
- Да, только отпусти меня, - попросил я. Не то чтобы я был против того, что он решил меня обнять… просто мне было странно ощущать кожей его прохладное сильное тело… отчасти, даже приятно, и от этого-то я и хотел отодвинуться от него подальше!
- Ты останешься со мной одним целым, - тихо сказал Россия, не позволяя мне подняться с него, и провел ладонью по моей спине. Не люблю, когда он так говорит, мне всегда эта фраза казалась чересчур двусмысленной, особенно теперь…
Я попытался вырваться, при этом стараясь не сильно задеть Россию, то есть пытался сделать невозможное. Но он, вдруг легко отпустил меня, и я удивленно посмотрел на него.
Брагинский невидящим взглядом уставился в потолок, его лицо было такое же белое как его вечный шарф.
- Даже странно, - пустым голосом сказал Россия, я даже не дернулся, когда он начал мягко поглаживать меня по волосам, и сам не стал с него подниматься. – Пока мы жили вместе, никто никогда не говорил о том, что хочет уйти, - он грустно улыбнулся и его глаза заблестели от едва сдерживаемых слез, - только ты вечно твердил, что уйдешь, как только появится возможность, - его рука скользнула на мое плечо, он небрежно провел ладонью по моей шее, - А в итоге, только ты остался со мной…
- Так, ты же без меня пропадешь, - усмехнулся я.
Россия как-то странно посмотрел на меня и улыбнулся… притянул меня к себе ближе и поцеловал. Я нервно дернулся, пытаясь отодвинуться от него, но он крепко меня держал, и я даже не заметил, как сам ответил на его поцелуй, чувствуя, как краснеют мои щеки… Я ощущал его прохладное дыхание и запах водки, его мягкие губы, позволил ему углубить поцелуй, чувствовал его теплый язык…Это оказалось… неожиданно приятно, я даже немного расстроился, когда он отодвинулся от меня и попытался сесть на диване, а мне пришлось перекатиться с него на диван и сесть рядом.
А вот сейчас все казалось мне странным. Что это сейчас было?
- Гилберт… - тихо обратился ко мне Россия.
- Что? – я старался смотреть куда угодно только не на него.
- Спасибо, что остался, - я почувствовал на себе его взгляд и просто кивнул.
Россия попытался встать, но только покачнулся и рухнул на пол.
- Брагинский! – я так резко сорвался с места, что чуть не упал, опустился рядом с Иваном на колени и перевернул его на спину. Когда я прикоснулся к нему, то ощутил его дрожь.
- Так, спокойно, - сказал я скорее себе, чем ему, увидев, как резко он побледнел, его дыхание стало неровным, хриплым. Да что с ним происходит?! – Держись, Россия, - Я обхватил его и понес прочь из холодного разрушенного кабинета.
***
Боссы имеют почти мистическую власть над своей страной. Она незримой силой связывает нас, заставляет подчистятся любым приказам и, только в исключительных случаях, страна может ослушаться, может восстать против своего хозяина…Я делал так не раз. Всегда послушный и терпеливый до самого последнего момента, пока не остается ни веры, ни надежды. Я восставал против босса, я рвал на части правительство, я свергал законы, я убивал своих царей и императоров, начинал все с начала, чтобы вновь быть послушной страной, чтобы жить в лучшем мире…
- Россия, я запрещаю тебе вмешиваться, - приказывает мне босс. Я стою смирно, тело едва ощутимо дрожит, я хочу ослушаться приказа, я не хочу верить его словам.
Сквозь пол моего кабинета я слышу крики моих сестер, они зовут меня, простят помочь, но их насильно уводят из моего дома. Я резко срываюсь с места, я не могу их отпустить, я не позволю их увести!
- Стоять! – прямой приказ. Тело сковала тяжесть, она насильно заставляет меня остановиться, сердце бешено бьется в груди, я почти слышу, как пульсирует кровь по венам, как мое тело начинает холодеть. – Это тебя уже не касается, мы уже подписали все необходимые бумаги, теперь они все – самостоятельные страны, я запрещаю тебе спускаться к ним.
Запрещает?! Как он смеет запрещать мне быть с моей семьей! Как может заставлять бездействовать, когда я слышу их крики о помощи, когда знаю, что их всех уводят из нашего дома, когда чувствую, как разрывается наша территория, как устанавливатся новые границы?! Я не отпущу их, они - моя семья!
Внизу раздается шум борьбы, звон бьющегося стекла, весь наш дом трещит по швам. Мое сердце пронзает острая боль, все внутри словно объято ледяным огнем, но я не обращаю на это внимание, я иду вперед, сопротивляясь власти своего правителя.
Я вышел в коридор, с трудом сопротивляясь приказам босса, вижу, как прибалты легко уходят со своими правителями.
- До свидания, Россия, - улыбнулся мне Литва, спускаясь по скрипучей ободранной лестнице.
- Брааатик! – я бросился в другой конец коридора на голос Белоруссии, слыша, как в моем сознании нарастает шум, ощущаю, как пробуждается моя темная сторона.
- Прекрати вырываться, мы уходим! – босс Наташи схватил ее за волосы и силой заставил ее подняться на ноги, я бросился к ней и уже собирался наброситься на босса Наташи, видел, как смертельно побледнело его лицо, когда он увидел меня.
Выстрел. Мое плечо обожгло болью.
- Россия, ко мне, - приказал мой босс, направляя на меня пистолет от которого все еще поднимался дым после выстрела.- Я тебе приказываю.
В голове стоит невыносимый шум, душа рвется на части, перед глазами все начинает расплываться, я чувствую, как мое тело рвется на части с уходом каждой страны. Я пошатнулся и развернулся, слабой походкой подхожу к своему боссу смотрю на него с ненавистью…
***
Больно. Я уже начал забывать это чувство, так надеялся, что больше никогда не испытаю эту боль. Мое тело словно покрыто ледяной коркой, я почти не чувствую его. Душа рвется на части, я не могу вынести этой боли, снова и снова я вижу мою семью… я слышу крики и ругань, вижу, как они уходят… один за одним… все…
- Тише,- я словно откуда-то из далека слышу голос Гилберта, и с трудом открываю глаза.
Я у себя в комнате, лежу на кровати. Я не помню, как здесь оказался…
Глазам стало больно, когда я увидел его. Он сидел рядом со мной, в руках держал влажное, пропитанное кровью полотенце… На душе стало немного легче.
Я не один.
Мне хочется прикоснуться к нему, убедиться, что это правда, убедиться, что мой мир еще не до конца разрушен… Я осторожно касаюсь его руки… Мне легче, когда я чувствую его, это помогает немного заглушить боль… Я чувствую отсутствие каждого из них, словно мою душу вспороли и выпотрошили, оставив меня пустым, разорванным на части…умирающим…
Я просто хочу прикоснуться к нему.
- Не вставай, - Гилберт осторожно надавил мне на плечо, чтобы остановить меня, но я все равно сел в постели. Мое тело содрогается от крупной дрожи, внутри все словно разорванно на части, я почувствовал во рту привкус крови… Знакомое состояние, когда я был Царской Россией со мной было похожее, когда все внутри менялось…
- Что…- я судорожно сглотнул, говорить было трудно, - Что случилось?
- Не помнишь? – спросил Гилберт, посмотрев на меня с сомнением, - Ты упал в обморок, - он, видимо, ждал от меня какой-то реакции, но я промолчал, - Два дня назад, - пояснил Калининград, - и все это время тебя лихорадило, ты весь кровью истекал... Неужели, не помнишь?
Я внимательно смотрю на его бледное, усталое лицо, сейчас его алые глаза кажутся такими яркими…
- И ты… Был со мной все это время, да? – тихо спросил я, хотя сам знал ответ, попытался улыбнутся.
- Конечно. А ты думал, я тебя в кабинете умирать брошу? Великий Я не способ…
Я поцеловал его, просто захотелось ощутить его ближе, хотелось выразить свою благодарность, а говорить мне было трудно. Он такой теплый, мне приятно чувствовать его, и боль становится слабее…
Я почувствовал, как его пальцы скользнули по моим волосам, он всем телом придвинулся ко мне ближе… Тело окутала болезненная слабость, голова закружилась, кажется, я тихонько застонал от боли, отстранился от Гилберта.
- Ты лучше отдохни, - посоветовал он мне, его лицо заметно покраснело, он мягко надавил мне на грудь, заставляя лечь, но я успел схватить его за руку и повалил его рядом с собой. Мне физически было необходимо чувствовать его рядом, мне нужно было успокоиться… За этой болью и слабостью может последовать гнев, тогда я стану опасным и для себя и для других стран, в такие моменты я не могу контролировать себя. И сейчас я уже могу чувствовать, как на останках моей разорванной души просыпается моя темная сторона.
- Брагинский, ты с ума сошел?! – растерянно вскрикнул Гилберт, когда я мягко прикусил его за ухо. Он попытался встать, но я держал его крепко.
- Останься со мной, - тихо сказал я, чувствуя, как душу охватывает холод.
- В… каком смысле? – настороженно спросил Калининград. Я улыбнулся ему и провел рукой по его спине, задирая рубашку, он вздрогнул, наверное, мои руки слишком холодные…
Я прижался лицом к его плечу, тело свело судорогой боли, кровь начала стекать по моему подбородку. Я слышал, как Гилберт тихо зашипел от боли, я случайно сжал его крепче, кажется, даже немного разорвал его теплую кожу ногтями. Я сам могу ощутить мороз, который исходит от моей бледной кожи, а к душе волнами подступает мое безумие. Я тихо зарычал, мне нельзя терять над собой контроль! Мое безумие помогает мне лишь в войнах, придавая мне сил, но сейчас… я не знаю, что я смогу сделать в этой ситуации…
«Я могу вернуть их, ты же знаешь» - раздается тихий голос в моей голове, мое тело немеет, перед мысленным взором снова возникают страны союза, они уходят от меня, я снова чувствую, как меня разрывает на части, силы покидают мое тело, и я уже не могу сопротивляться самому себе. «Я верну их к тебе, - снова шепчет голос сквозь крики в моей голове, - силой приведу и заставлю остаться, сделаю так, что они больше никогда от тебя не уйдут, а их боссы даже помыслить об этом не смогут. Я намертво прикую их к тебе, все они навечно станут с нами едины, все, до одного»
- Гил… - с трудом шепчу я, уже ощущая боль, которая окутывает мою разорванную душу, перед глазами темнота…
- Что… Вань, что с тобой происходит? – взволнованно спрашивает Гилберт.
- Не выпускай меня… что бы ни случилось, не выпускай меня из дома…
***
Я полностью проснулся, дышу глубоко. Пусть он не переживает, я смогу все для нас исправить.
- Вань? – я смотрю на Гилберта, чувствую его прикосновения, улыбаюсь ему. Ох, мой дорогой возлюбленный враг, как непривычно видеть тебя таким спокойным. В пылу сражения ты куда привлекательней.
Я быстро осмотрелся. Дом разрушенный, стены все облезлые, повсюду валяются какие-то осколки, окна разбиты, мебель порвана, на полу видны пятна крови…
Я все это исправлю.
Я отталкиваю от себя Гилберта и резко поднимаюсь на ноги, мое тело ослабленно, старые раны противно ноют, во рту чувствуется привкус крови. Мое обычное состояние. Я улыбаюсь и поправляю шарф. Я должен вернуть страны, если будет нужно, то я их цепями скую, но заставлю снова быть со мной.
- Брагинский! – я встал в дверном проеме и обернулся к Гилберту, но тут же испытал острую боль, и перед глазами все потемнело, щеку разрывало от боли. Он ударил меня моим же краном. – Ты сказал… не выпускать тебя.
Я поднялся с пола, провел ладонью по лицу, вытирая горячую кровь. Я смотрю на Калининград сверху вниз и хищно улыбаюсь. Как же он прекрасен, когда готов к бою!
Но мне нельзя его трогать, он мне не враг… нет, не враг, он единственный, кто остался на моей стороне…
- Прошу, уйди с дороги, да? – как можно вежливее прошу я его.
Он смотрит на меня, не сдвигается с места, сильнее сжимает кран в руках.
- Прости, ты сам попросил меня об этом, - с сожалением произносит он и замахивается трубой, но я уже был к этому готов, легко перехватываю кран, стою почти вплотную к пораженному Калининграду.
- Тише, не стоит на меня нападать, верно? – я улыбаюсь ему и сжимаю кран в руке, чувствуя, как метал гнется под моими пальцами.
Он усмехнулся и что есть силы ударил меня по лицу, от удара я выпустил кран и отшатнулся на пару шагов. Кровь закипала в моих жилах, я тихо рассмеялся, чувствуя, как тело содрогается от возбуждения.
Ох, он хочет драться со мной?! Как в старые добрые времена, я дам ему бой!
Я набрасываюсь на него.
Комната превращаться в сплошное серое пятно, я вижу только своего противника, так же как и всегда, как каждую войну. Чувствую, как адреналин разливается по моим венам, заглушая боль и усталость. Удар за ударом, мое сражение, мой дорогой противник, ты заставляешь меня забыть обо всем, заставляешь следить меня только за твоими быстрыми изящными движениями, следить за твоими алыми глазами. Я бью его вполсилы, но для него и этого много, он мой противник сейчас, но не враг… у меня была какая-то цель, то, ради чего, я очнулся ото сна… Но я уже не помню.
Я повалил его на пол, безумно смотрю на его окровавленное бледное лицо. До чего же он прекрасный!
Я тяжело дышу, наклоняюсь и слизываю кровь с его разбитого лица, касаюсь языком его тонких губ…
Гилберт издал тихое рычание, и резко перекатился, сбрасывая меня с себя, прижимая меня к полу. Он смотрит на меня и улыбается, прижимает осколок оконного стекла к моей шее.
Я улыбаюсь ему, давно никто не мог одержать надо мной верх, но он не убьет меня. Я лежу неподвижно, смотря ему в глаза, вслушиваюсь в его тяжелое дыхание.
- Брагинский, успокойся… - он пытается выровнять дыхание. Моя агрессия медленно затихает. Почему-то его слова меня успокаивают, мое безумие понемногу меня отпускает, только сердце еще бешено бьется в груди, а на языке еще чувствуется привкус его крови.
- Ты все еще хочешь остаться со мной? – спрашиваю я, не сводя с него взгляда.
Он жестко усмехнулся.
***
После нашего короткого сражения кровь так и бурлит, стекает по моему лицу, я тяжело дышу, смотрю на Брагинского сверху вниз, я сижу на нем и чувствую каждый его глубокий вздох, мое тело напряженно от возбуждения, я не заметил, как резко лег на Россию, и начал жадно его целовать, проводил языком по его подбородку, до крови прикусил его мягкую губу, тихо зарычал от возбуждения, прижимаясь к его телу… Сквозь поцелуй почувствовал, как он улыбнулся. Россия резко схватил меня за волосы, заставляя меня остановиться, и быстро перекатился так, чтобы оказаться сверху. Я почувствовал, как мне в спину сквозь рубашку впились осколки стекла. Я почти не отдавал отчета своим действиям, просто хотел чувствовать его. Россия прижал меня к полу, всего мгновение я чувствовал его прохладное дыхание на своей шее, а потом ощутил его грубые поцелуи, он так сильно начал посасывать кожу на моей шее, что я едва не вскрикнул от боли, дышать стало трудно. Я попытался перекатиться, не привык я быть снизу, но Россия мне не позволил, только крепче прижал к полу и, разорвав мою рубашку, начал грубо ласкать мое тело. Его горячий язык скользил по моему животу, а руки болезненно сильно сжимали мое тело. Я хрипло дышал, ощущая смесь возбуждения и боли, снова попытался перенять инициативу, на этот раз мне удалось скинуть с себя Россию, я попытался прижать его к полу, но он лишь довольно улыбнулся. Его фиолетовые глаза блестели…
Какое-то время мы еще боролись, и Бог мой, я получал истинное наслаждение от этой борьбы, особенно когда наши тела соприкасались, когда мне удавалось его поцеловать или прикоснуться к его обнаженной коже, хоть я уже не помнил, как мне удалось сорвать с него шинель и рубашку. Я тяжело дышу, пытаюсь быть к нему еще ближе, пытаюсь подмять его под себя, но Брагинскому постоянно удавалось высвободиться. У меня уже начало болеть тело от его грубых прикосновений и поцелуев, от несильных ударов, а порезы от острых осколков, которыми был усеян пол рядом с окнами, несильно горели от боли. Мне удалось в очередной раз вырваться из сильных рук Брагинского, я быстро поднялся с пола и набросился на него, прижал его к стене всем телом. Мы оба не успели до конца подняться на ноги, стояли на коленях прижимаясь друг к другу, тяжело дыша, и не можем оторваться друг от друга. Россия одной рукой несильно сжал мою шею, прижал меня к себе, почти заставляя меня целовать его.
Все мое тело болезненно напряглось от возбуждения, я крепче прижался к нему, с каким-то мрачным удовольствием почувствовал, что он напряжен так же сильно, как и я. Брагинский до боли крепко схватил меня за волосы и силой запрокинул мою голову так, чтобы ему было легче целовать мою шею. Я выругался, не зная, как иначе описать свои чувства, но его моя реакция, видимо, вполне устраивала. Россия так резко повалил меня на пол, что от удара о холодный деревянный пол у меня все потемнело перед глазами, и в следующую секунду я уже чувствовал, как он расстегивает ремень на моих брюках.
- Ich liebe Dich – почти прорычал я, чувствуя, как дрожат мои губы, кровь словно бурлила в моих венах, а сердце билось с такой силой, что мне казалось, что оно готово пробить мою грудь насквозь. Брагинский мне улыбнулся и жестко провел рукой по моему обнаженному телу, я изо всех сил старался не застонать, но все равно издал тихий хрип и судорожно выгнулся ему на встречу. Терпеть эту боль от возбуждения было практически невозможно. Россия тяжело дышал, резко лег на меня сверху, казалось, он специально давит на меня всем весом, чтобы я даже не думал сопротивляться.
- И я люблю тебя, товарищ, - усмехнувшись, сказал он мне.

0

16

Часть 15. Российская Федерация.

Ich liebe Dich? Да как я мог такое сказать?!
Великий Я провел руками по лицу, надеясь прояснить сознание. Я этого никогда не говорил ни Весту, ни Лизхен и даже своему боссу Фрицу, тогда… Почему я это Брагинскому сказал?!
После вчерашнего болело все тело, хотя я до сих пор не понимаю, что вчера произошло. Вернее, понимаю, но не хочу в это верить. Ох, представляю, что бы мне сказал Франция… Нет, лучше даже не представлять. Я кое-как добрался до кухни. Надо хоть что-нибудь приготовить, а то я совсем обессилел. Отлично, да у России есть хоть что-нибудь из еды, почему холодильник почти пустой?!
- Проклятый Брагинский, - тихо сказал я, изучая содержимое холодильника. Максимум, что удастся приготовить, так это яичницу. Мда, не густо, но что поделать.
Я достал чугунную сковородку, поставил ее на плиту и принялся готовить завтрак. Сквозь покореженное окно прорывались холодные порывы ветра, и я поежился в своей тонкой рубашке. Надо будет заняться ремонтом дома, иначе мы к зиме замерзнем насмерть.
- Вкусно пахнет, - послышался позади меня дружелюбный голос Брагинского. Я вздрогнул и решил не оборачивается. Что-то после вчерашнего мне некомфортно в его присутствии.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил я только ради того, чтобы не молчать, к тому же, Россия и в правду тяжело переживал распад союза, так что мой вопрос был логичным… наверное.
- Уже лучше, - тихо ответил Россия. Я не удержался и все же посмотрел на него. Брагинский сел за небольшой кухонной столик возле окна, на нем были только военные штаны и его вечный белый шарф. Я прекрасно мог видеть его бледное исхудавшее тело, все покрытое страшными шрамами, лицо его казалось измотанным, но он старался беззаботно улыбаться.
- Что расселся?! Доставай вилки, - прорычал я на него, выключая плиту. Я обмотал ручку сковородки полотенцем, положил на стол разделочную доску, а на нее поставил большую сковородку с яичницей. Чувствовал я себя неважно и решил вести себя так, словно ничего и не произошло.
Брагинский достал буханку черного хлеба и вилки. Завтракать только вдвоем за маленьким кухонным столом да еще и из одной сковородки было непривычно. Хотя, после распада все в этом доме мне таким кажется, и я все еще жду, что вот сейчас к нам зайдет Украина и начнет отчитывать за то, что мы вторглись на ее кухню и переводим продукты, и заставит завтракать в столовой вместе со всеми остальными…
Я покосился на Брагинского, он казался непривычно задумчивым, видно не одного меня угнетал этот пустой холодный дом. Но, если даже мне трудно во все это поверить, хотя я в союзе не так уж и долго прожил, каково же должно быть ему, когда он сам основал этот союз и через столькое прошел со всеми странами, сам мог гордо именоваться СССР… И сам же видел, как все рухнуло, да и вся отдача от распада страны пришлась именно на него. Если поначалу он не мог и пошевелиться от боли, то теперь последствия распада перешли в странные судорожные боли и неимоверную слабость. Я знаю это, потому что все время провожу с ним… Хоть он и пытается не показывать своей боли и улыбается, притворяясь, что все в порядке, но я же слышал, как ночью во сне он жалобно поскуливал. Да и после распада сам видел, как выпадало его сердце… Пусть не пытается при мне притворятся.
-Ну что ж, - я поднялся из-за стола и потянулся, Россия внимательно на меня посмотрел, - надо бы над твоим домом поработать, а то он того и гляди развалится. Так что, вставай, Россия, arbeiten! – усмехнувшись, сказал я. Брагинский не весело мне улыбнулся и тоже поднялся из-за стола.
***
С улицы раздался громкий повторяющийся автомобильный гудок, казалось, что водитель пытается прогудеть какую-то радостную мелодию. Судя по сигналу – машина точно не советского производства.
- Черт, не думал, что он так быстро примчится… - с едва сдерживаемой злобой сказал Россия, посмотрев в окно, но прежде чем я успел хоть что-то спросить, он уже обошел меня и быстрым шагом направился в прихожую. Я еще секунду стоял на месте, а затем пошел за ним.
Брагинский быстро накинул на себя куртку, которая висела в прихожей. Раздался длинный звонок в дверь.
- Россия, открывай, Герой пришел тебя поддержать в трудную минуту! – я выругался. Вот только Америки нам сейчас не хватало. Брагинский выпрямился и пошел открывать дверь, хотя меня так и подмывало предложить ему просто проигнорировать Альфреда.
***
Поддержать пришел, как же! Нельзя показывать ему, насколько все плохо, хотя, думаю, мой дом говорит сам за себя. Я застегнул куртку, так хотя бы свежих ран и шрамов не будет видно, и открыл дверь.
- Hello, Russia! – весело улыбнулся Америка, - Не против, если я войду? Я вот даже не с пустыми руками, - он так и святился от радости и протянул мне большую теплую коробку с пончиками, я неохотно взял его «подарок», но не отошел от двери. Как же мне не хочется его впускать.
- Привет, Альфред, какими судьбами? – спросил я и попытался ему улыбнуться.
- Я же сказал, я волнуюсь о тебе, как ты тут, после распада? Выглядишь неважно! – он рассмеялся, а у меня в душе начала нарастать ненависть. Так и хотелось врезать по его счастливой физиономии. Но нельзя, проклятая политика, сейчас мне приходиться быть с ним вежливым, да и не уверен, что если я сейчас завяжу с ним драку, то смогу победить. После распада я сильно ослаб, все тело болит, а он за это время стал только сильнее.
- Давай колы выпьем, поговорим, может, я чем-нибудь смогу помочь? – почти заботливо предложил он, внимательно глядя на меня.
- Проходи, - я с трудом заставил себя это сказать.
- Спасибо, - Америка прошел мимо меня в дом и только сейчас заметил Гилберта, который все это время стоял позади меня. – Оо, а ты что здесь делаешь? Вы же, вроде, все распались на отдельные государства… Мне казалось, ты у брата живешь? – непонимающе сказал Америка, уставившись на Калининград, Гилберт воинственно ему улыбнулся.
- Да нет, я все еще здесь живу, - сказал он, враждебно глядя на Джонса.
- Ок, - протянул Америка, - так, где у вас кола?
- У нас в доме нету этой отравы, - я улыбнулся Америке, - могу предложить квас.
- Чего предложить? А, не важно, у меня с собой всегда кола есть, - он достал двухлитровую бутылку колы из куртки, я удивленно на него посмотрел. Как она вообще могла там поместиться?
- Ох, да, Россия, я заодно пришел тебя поздравить, - Америка счастливо улыбнулся.
- С чем? – тихо, почти угрожающе спросил я. Мое тело снова начало сводить судорогами, я почувствовал, как начали кровоточить некоторые из моих ран и порадовался, что успел надеть куртку, ни за что не позволю Америки увидеть меня…слабым.
Я улыбнулся.
- Как с чем?! – Альфред удивленно на меня посмотрел, - с тем, что ты наконец-то отказался от этой идеи с коммунизмом и решил быть, как и я – капиталистом!
Кол кол кол кол кол...
Это я отказался от этой идеи?! Да во всем виноват мой босс, проклятый почитатель запада!
- Ну что мы стоим, пончики же остынут! – радостно сказал Америка, кивая на коробку в моих руках.
- А мы уже позавтракали, - почти рыкнул Гилберт, скрестив руки на груди. Было видно, что он, как и я, не рад приходу Америки.
- Ой, ну да ладно вам, - Джонс махнул на нас рукой, - пончики – это же десерт, их можно в…
Его голос стал не четким, все перед глазами поплыло, я почувствовал, как горячие капли крови начинают стекать по моим пальцам и быстро сжал ладонь в кулак, чтобы хоть как-то это скрыть. Только не сейчас, не при нем! Мое тело бьет крупная дрожь, все вокруг кажется размытым и голова начинает кружиться…
Гилберт что-то мне сказал, а затем взял коробку из моих рук и увел Америку в столовую. Как только они ушли я облокотился спиной о стену и запрокинул голову, начал тяжело дышать, стараясь прийти в норму, ну или хотя бы собраться, чтобы и дальше суметь говорить с Америкой.
- Эй, Вань, очнись, потерпи немного, скоро его выпроводим, - я почувствовал, как Гилберт прикоснулся к моему лицу и попытался кивнуть. Делаю глубокий вздох. Кажется отпускает, зрение постепенно возвращается в норму, хотя тело все еще сковывает слабость.
Мы вместе зашли в столовую, где Америка, уже обустроившись, разлил всем своей колы и неспешно ел жирный пончик в розовой глазури.
- Альфред, мы, вообще-то здесь работаем, так что мне не хотелось бы растягивать разговор на долго, да? – улыбаясь, сказал я.
- Конечно, - ничуть не смутился Джонс, - да что вы стоите, присаживайтесь! – он нам улыбнулся и взял очередной пончик.
- Ты в моем доме не командуй, хорошо? – мягко, но с ощутимой угрозой предупредил его я, ощущая как вокруг меня нарастает враждебная аура. Правда, Америку это не сильно смутило.
- Мой босс сегодня приехал пообщаться с твоим боссом, вот и я решил заскочить, - сказал Альфред, - Знаешь, если у тебя будут ко мне вопросы, ну, вроде «как построить демократию» или «обеспечить права человека», то ты не стесняйся, обращайся.
Гилберт взял со стола небольшой ножик и начал подкидывать его в руке, смотря на Америку с такой враждебностью, которую я видел в его взгляде разве что только на войне. И сейчас я прекрасно понимал его чувства. Америка пришел нас учить демократии? Я изо всех сил старался вести себя спокойно.
- Не нужно, я прекрасно справлюсь без твоей помощи, - сказал я, стараясь не подходить к нему ближе, чем на расстояние вытянутой руки, иначе бы я просто не сдержался и врезал бы ему.
- О! И еще, чуть не забыл, - он встал со стула и достал из коробки очередной пончик, - Наша с тобой небольшая… ммм – он изобразил задумчивость, - «Холодная Война» закончена, и, раз уж ты был разрушен как страна, значит я…
Я не выдержал.
Врезал ему по лицу с удовольствием почувствовал, как от моего удара сломался его нос и разбились очки, мне хотелось ударить его еще раз, а затем снова и снова и снова… От части это из-за него распался союз, из-за того, что мой босс решил ровняться на Альфреда и Западные страны, вся боль, которую я испытывал после распада в одно мгновение превратилась в ярость, и я видел перед собой лишь одного врага.
- Спокойно, оба! – Гилберт встал между нами, Америка уже приготовился к бою, довольно улыбался, даже успел положить сломанные очки в нагрудный карман, смотрел на меня с улыбкой.
Калининград предупреждающе на меня посмотрел. Проклятье, прав он, нельзя нам с Америкой драться, я сделал над собой колоссальное усилие и встал спокойно, показывая всем своим видом, что не собираюсь больше нападать.
- Ох, Россия, да ты и в правду агрессивная страна. Не удивительно, что такой монстр как ты, смог порвать Германию, - попытался «пошутить» Америка и вытер кровь с лица.
- Разговор окончен, - тихо говорю я. Все силы уходили на то, чтобы не наброситься на него.
- Да нам, собственно, и говорить больше не о чем, - согласился Америка, и поправил свою куртку, - Но насчет демократии я не шутил, если что, я всегда покажу тебе, какой она должна быть.
***
- Я понимаю, он тот еще козел, но в драку ты с ним зря полез, - сказал я Брагинскому, после того, как Америка уехал. Россия лежал на диване в гостиной, запрокинув руки за голову и пустым взглядом уставившись в потолок. Его куртка валялась на полу, а на рубашке виднелись следы крови. Раны после распада союза у него никак не хотели заживать и то и дела кровоточили.
- Я не сдержался, - спокойно сказал мне Россия.
Я вздохнул и ничего не ответил. Да что тут можно сказать? Даже Великий Я готов был прибить этого американца, хотя прекрасно понимаю, какими последствиями это грозит. Я покосился на Брагинского. После войны он с Америкой стали самыми сильными странами мира, а теперь… Нужно срочно привести его в порядок, а то, чего доброго, наш «Герой», решив, что он самый сильный на Земле, начнет все страны жизни учить. Так хоть Брагинский сможет его сдержать…
***
Время шло, и мы с Брагинским потихоньку отстраивали дом. Россия возвращался к нормальной жизни страны, снова начал ходить на встречи с боссом, выезжать на конференции стран, хоть и делал это пока очень редко. Больше всего он всегда ждал собраний, как они теперь назывались, стран СНГ, хоть там он мог видеться со своей семьей. Хотя прибалты, к примеру, в состав этих стран не входили. Я иногда сопровождал его, но больше не потому, что интересовался политикой, а чтобы не оставаться одному в нашем строящемся доме. Прошло уже немало времени, но мне все равно непривычно, что мы живем там вдвоем с Брагинским.
На собраниях Россия держался приветливо и уверенно, улыбался странам, как всегда, так же участвовал в обсуждениях, хотя часто, во время перерывов, когда страны расходились, мне приходилось чуть ли не на себе тащить его до ближайшей свободной комнаты, чтобы обработать его раны, а иногда ему просто нужен был отдых. Не представляю, как ему удавалось скрывать все это в присутствии других стран… Похоже, я был единственным, кто по настоящему знал, насколько тяжело Брагинский переживает распад союза.
- Проклятье, Брагинский, перекрой воду! - крикнул я России, пытаясь хоть как то заткнуть прорвавшуюся трубу в ванной. С трубами в этом доме просто беда какая-то! Поток воды резко уменьшился, а затем и вовсе прекратил течь. Я отпустил трубу, которую старательно замотал полотенцем, устало сел на кафельный холодный пол и тихо выругался. После короткого боя с протечкой вся моя одежда промокла, а в доме и без того было холодно, да еще и зима выдалась холодной.
- Ну как, можно починить? – в дверях ванной появился Брагинский, в руках он держал молоток. Видимо, занимался ремонтом на третьем этаже. Первый и второй мы худо-бедно починили, но на третьем все еще был жуткий погром, а из-за глубоких щелей в стенах в доме постоянно было холодно.
- Какой починить?! Тут все менять надо! – злобно ответил я России, поднимаясь на ноги, мокрая одежда противно липла к телу.
- Иди в комнату, печку затопи, а то так еще простудишься, - распорядился Россия, которого холод в доме вообще никак не смущал.
- И без тебя знаю, - прорычал я и направился в свою комнату.
***
Мы так и не успели починить отопление до зимы, так что моя комната с печкой была единственной теплой, а в остальном доме мне вообще приходилось ходить в зимнем пальто, чтобы не замерзнуть насмерть.
Несколько раз я говорил с Вестом на конференциях, да и звонил он мне довольно часто и все уговаривал вернуться, но я только отшучивался и оставался с Россией, хотя понимал, что при желании всегда могу переехать к Весту… Но что-то у меня нет такого желания.
Сегодня был безумный день, я в срочном порядке заделывал щели на третьем этаже, занимался ремонтом труб и отопления, выбросил наконец-то весь строительный мусор, который скопился в доме. И делать все это пришлось мне одному! Нет, Великий Я не жалуюсь, мне ничего не стоит и дом построить… но к концу дня мышцы начали жутко болеть. А Брагинский весь день провел на совещаниях (он уже достаточно отошел от распада, так что я решил не ехать вместе с ним) встречался со странами СНГ… а мне вот их не хотелось видеть. Сам не знаю почему.
Я закинул на печку одеяла и пару подушек, когда дверь спальни открылась, и зашел Брагинский. Вид у него был убитый.
- Все так плохо? – сразу спросил я. Он только кивнул.
- Украина хочет быть союзницей Европейских стран, ей так босс приказал, а со мной вообще запретил общаться, говорит, что и в нашем новом союзе не хочет принимать участие, - Брагинский сел на кровать и снял шинель, - Да еще и европейские страны основали свой союз, - он откинулся на кровать, а я усмехнулся.
- Смотрю союзы нынче в моде.
- И почему все не могло остаться по старому? – ни к кому не обращаясь, с ностальгией в голосе, спросил Брагинский.
Я забрался на печку и покосился на Россию.
- Ты что, тут спать будешь? – подозрительно спросил я.
- Да, в остальном доме холодно, - ответил Брагинский, улыбнулся мне и встал с кровати, - двигайся.
- С чего это вдруг?! – запротестовал я, - Вон, на кровати спи, я здесь уже устроился!
- Кровать под окном стоит, а оттуда дует, - пояснил Брагинский и бесцеремонно забрался ко мне. Нам двоим здесь места хватало впритык, стало как-то тесно.
- Ничего, ты же легко холода переносишь, иди на кровать! – я попытался спихнуть его с печки, но он уже улегся, - Брагинский!
- Ай, у тебя ноги холодные, - дружелюбно сказал Россия, забравшись ко мне под одеяло, я попытался его пнуть, но из-за ограниченности пространство вышло не очень сильно.
- Да ладно тебе, просто ложись и спи спокойно, да? – улыбнулся мне Россия. Я только хмуро на него посмотрел. Судя по всему, он уходить не собирался, а на кровати я за ночь точно замерзну.
- Ненавижу тебя, Брагинский! – обреченно сказал я и попытался лечь рядом с ним, хотя места на печки спокойно хватало только на одного из нас. Я попытался его подвинуть, но ничего не вышло, я мог только лежать на боку зажатый между стеной и Россией, а это Великого Меня совсем не устраивает!
- Да прекрати ты ворочаться, - Брагинский приобнял меня за талию и повалил меня к себе на грудь, - Лежи спокойно и спи, - уже чуть сонно сказал Россия.
***
Наконец-то мы закончили основные работы, и теперь наш дом пригоден для жизни! Осталось только обставить все новой мебелью, да и обустроить по мелочи. Еще бы все страны союза заселить к нам и было бы совсем хорошо, но это так, несбыточные мечты.
Я смотрел, как Брагинский собирается, то и дело поглядывая на часы. Сегодня у него запланирована встреча с его новым босом. При новом режиме, если верить новым законам России, боссы теперь у него должны меняться по срокам, но не знаю, как это будет на деле.
Он поправил свой неизменный шарф, который так странно смотрелся с простым серым костюмом и попытался пригладить волосы. Я усмехнулся. Да Россия нервничает! Редко такое увидишь. Хотя, новый босс в его нынешнем положении очень важен.
- Спокойно, все пройдет нормально, - попытался подбодрить я его, он только кивнул мне, - Не переживай, Российская Федерация, - с улыбкой сказал я, впервые называя его новое имя.

0

17

Часть 16. Россия и Мир.

- Не умеешь ты в футбол играть! – улыбаясь, сказал я, пытаясь выровнять дыхание и вытирая пот с лица.
- Ааа? Это еще почему не умею? Ты обыграл меня всего на два очка! - возмутился Брагинский и поднял с земли свой пиджак.
Около часа назад он вернулся с совещания со своим боссом, а я, пока ждал его, нашел в кладовой старый футбольный мяч и решил немного размяться. Теперь у нас во дворе была простая тренировочная площадка, и я ее опробовал, а затем вернулся Брагинский и мы с ним как-то заигрались. Давно мы уже так не делали, когда он был Союзом, то играл значительно лучше, но это сейчас ни так уж и важно. Я довольно улыбнулся.
- Ну, как прошла твоя встреча с новым боссом? – спросил я, когда мы направились к дому.
- Неплохо, он мне показался хорошим человеком, - сказал Брагинский, - и ввел меня в курс всего происходящего, а то, пока я… - он запнулся, но быстро взял себя в руки, - отходил от распада, мне не до политики было. А знаешь, как они назвали нашу новую партию? – вдруг оживленно спросил он и весело на меня посмотрел.
- Ну и как? – усмехнувшись, спросил я.
- «Единая Россия»! – рассмеявшись, сказал Брагинский, и я тоже не смог сдержать улыбку.
- Ооо, теперь все мы будем едины с Россией, - иронично сказал я, проходя вслед за ним в дом.
- Да, а еще он подарил мне мой флаг, - Брагинский порылся в пиджаке и вытащил аккуратно сложенную ткань, расправил ее. Я с любопытством посмотрел на флаг с горизонтальными белой, синей и красной полосами, - Он, в принципе, такой же, какой был у меня, когда я был Российской Республикой, но я уже отвык от него, настолько родным мне был наш алый флаг с серпом и молотом. – Он чуть грустно улыбнулся.
- Да ладно, поверь мне, быть одному очень даже здорово, - улыбнулся я Брагинскому, но он посмотрел на меня с недоверием. – Куда его денешь?
- Думаю, в кабинете повесить или в гостиной, - задумчиво сказал Брагинский.
- В кабинете, наверное, будет логичней, - предложил я.
***
Время начало лететь с невероятной скоростью, и мы с Брагинским свыклись с нашим новым положением, хотя то и дело вспоминали жизнь в союзе. Россия начал активно налаживать отношения с Америкой (делал это через силу, но его босс настаивал, что с Альфредом лучше «дружить») и Европейским Союзом (там его все боялись до ужаса. Мне всегда было так забавно наблюдать, как страны с опаской на него косятся и боятся возразить его словам). Хоть наш союз и распался, мы все равно встречались со странами советов, но теперь все было иначе. Несколько раз мне казалось, что Брагинский готов просто схватить их всех и вернуть к себе домой. Это желание явно читалось в его ясных фиолетовых глазах, но только я и мог его заметить. А еще, у Брагинского появилась странность. Он начал гораздо чаще, чем раньше, предлагать всем странам стать с ним едиными, а иногда вслух говорил какие-то странные, часто пугающие вещи и вокруг него начала распространяться зловещая аура.
- Если вы будете слушать меня, то все получится, я же герой! – радостно воскликнул Америка под конец собрания стран и все начали расходиться на перерыв. Англия что-то пробубнил себе под нос и недовольно покосился на Америку, но сейчас они интересовали меня меньше всего.
- Гииил! – ко мне подбежала Оля и, несмотря на удивленные взгляды европейских стран, бросившись мне на шею, крепко обняла меня, - как я рада тебя видеть! – она поцеловала меня в щеку, - как ты, как… Ваня? – она покосилась на Брагинского, который все еще сидел на своем месте и счастливо улыбался, хотя его крепко обнимала Наташа.
- Как мы? – осторожно переспросил я, - да, вообщем, хорошо, - я попытался улыбнуться.
- Я так рада! А то мне босс не разрешает с Ваней общаться, - ее глаза заблестели от слез, - а еще… еще я не могу подружится с Америкой, хотя так хочу. А еще я не уверенна, совсем не уверенна, Гил, что смогу расплатиться с Ванюшей за газ… И дома у меня так кошмар и вообще, мы все так тяжело переживаем распад… Поговори с ним, может, он мне скидку сделает…
- Давай поженимся, поженимся, поженимся, - послышался монотонный голос Беларуси.
- Брагинский, тебе… помочь? – к России подошел Литва. Латвия и Эстония стояли в стороне и о чем-то переговаривались.
На мгновение мне показалось, что я вернулся в союз, и на сердце стало так тепло и радостно…
- Ооо, Россия, мы тут налаживаем международные отношения? Не против, если я к вам с Беларусью присоединюсь? – к нам в зал совещаний зашел Франция, а за ним и Вест с Италией, да и Америка с Англией только на секунду вышли, Япония таился в стороне ото всех…
Я грустно улыбнулся, понимая, что через несколько часов мы с Брагинским вернемся в наш пустой дом, а эта суета останется всего лишь иллюзией прежней жизни…
***
- Давай поженимся, братик, поженимся, поженимся! – Белоруссия крепко меня обняла, безостановочно повторяя свою мантру. Я закрыл глаза и не мог сдержать улыбку. Люблю такие моменты… могу притвориться, что мы все еще живем все вместе и ничего не изменилось…
- Брагинский, - обратился ко мне Франция, и мне пришлось открыть глаза чтобы посмотреть на него. А вот его присутствие разрушало мой маленький самообман, хотя, я не против, если он тоже будет един со мной. Он, и все остальные страны. Тогда нам было бы так весело жить всем вместе…
- Белоруссия, я смотрю, ты времени зря не теряешь, - он улыбнулся Наташе, и та резко на него посмотрела, да так, что бедный Франциск побледнел от страха.
- Наташ, отпусти Ваню, прошу, пойдем к нам, - тихо, почти умоляюще попросил Литва, но на него Наташа даже не взглянула. Я улыбнулся. Мне хорошо с ними, особенно, когда все вот так крутится и суетится… Наташа до боли сжала мое плечо, я почти физически мог ощутить ее безумие, по телу побежали мурашки, и стало как-то жутко.
- Поженимся!
- Так, хватит! – скомандовал Германия, - СНГ, что вы тут устроили? – он неожиданно легко смог оторвать от меня Наташу, крепко схватив ее чуть выше локтя. Она смотрела на него с такой ненавистью, что я испугался за Людвига.
- Убью, - почти прошипела Белоруссия.
- Аааа, Дойцу, отпусти ее! – испуганно пискнула Италия, я поднялся и собирался спасти Германию, но Литва уже приобнял Белоруссию и оттащил ее подальше от нас.
- А она все такая же, ару, - тихо и мягко сказал Китай, я резко обернулся. Он стоял позади меня и смотрел, как Литва и Эстония борются с Белоруссией, а к ним на помощь уже подоспел Германия…
- Добрый вечер, товарищ, - почти с нежностью сказал я, глядя на Яо сверху вниз, и он мне неуверенно улыбнулся.
- Рад, что ты так быстро пришел в себя, ару, - сказал мне Китай.
- Не так быстро, на самом деле, - я ему улыбнулся и огляделся по сторонам. Гилберт говорил с плачущей Украиной (но она сейчас часто плакать стала, так что не думаю, что мне стоит сильно волноваться, а если что, Гил сможет ее поддержать) недалеко от нас Германия смог скрутить Белоруссию, прибалты шумно отчитывали его за то, что он слишком грубо усмирил Наташу, а сама Белоруссия тяжело дышала, но выглядела спокойной. Италия взволнованно верещит, бегая вокруг Германии, Франциск все еще стоит, ни жив ни мертв, посреди зала совещаний, у выхода негромко общаются Америка и Англия, остальные, видимо, решили во время перерыва выйти проветрится.
Я взглянул на часы. До продолжения совещания еще около получаса.
- Россия, может, выпьем чаю, ару? – неуверенно спросил Китай, пристально глядя на меня.
- Аа? Можно… - ответил я без особого энтузиазма, мне не хотелось уходить из зала совещания, ведь здесь собралась вся моя семья, мне хотелось побыть с ними пусть даже просто в одной комнате, но и отказывать Яо я тоже не хотел. Он тоже был мне почти как член семьи, мой названный брат-коммунист, хотя, после распада мы с ним и не виделись…
- Отлично, ару! – Китай облегченно вздохнул и мы направились к выходу, и я все же, прежде чем пересечь порог, обернулся, чтобы еще раз на всех взглянуть, и сердце болезненно сжалось. Как же мне хочется их всех вернуть…
- Ну, так… Россия, как ты себя чувствуешь, ару? – почти заботливо спросил Китай, когда мы спускались по лестнице и шли к небольшому кафе на первом этаже.
- Я же уже сказал, со мной все хорошо, - я улыбнулся, хоть улыбка эта и была не искренней.
- Да ладно… Я же понимаю, каким ударом это для тебя стало, ару, - Яо пристально на меня посмотрел, - даже бывшие страны совета тяжело перенесли распад, а ты сам был СССР, так что не ври мне, говоря, что с тобой все в порядке, ару, - да уж, мы слишком давно друг друга знаем, чтобы я мог обмануть его всего лишь одной фальшивой улыбкой и уверенным видом, остальным странам этого было достаточно, чтобы поверить, что я легко пережил распад. И только я и Гилберт знали, насколько все плохо. Мои раны после развала союза не заживали, постоянно кровоточили, мне то и дело приходилось менять повязки, хорошо, что Калининград помогал мне в этом.
Мы прошли в кафе и сели за самый дальний столик у окна, Китай заказал для нас чай, и внимательно на меня посмотрел, наверное, ждет, что я заговорю первым… вот только я не знаю что ему сказать, поэтому просто молчу и улыбаюсь.
- Вань… - тихо обратился ко мне Яо, его рука дрогнула, словно он хотел прикоснуться ко мне, но передумал, - Если тебе понадобиться помощь, любая, ты только скажи, - он вздохнул, - не знаю, как много мне позволит сделать мой босс, но лично я могу прийти помочь тебе, ару… Тебе, наверное, тяжело сейчас жить одному…
- Ну, я не совсем один живу, - мягко поправил я его, - Калининград остался в моем доме.
- Ты имеешь ввиду Пруссию? – Китай посмотрел на меня с сожалением, - Россия, не знаю, как ты можешь доверять своему бывшему врагу, да еще и жить с ним под одной крышей, ару…
Нам принесли чай и Китай налил мне немного, сам пока пить не стал, просто пододвинул мне чашку. Я взял ее, чувствую приятное тепло чая, которое быстро наполнило чашку, но пить мне не хотелось, и я просто грел руки о чашку, и смотрел на полупрозрачный зеленый чай. Вечно Китай его заказывает, хотя знает, что я него не очень люблю, мне ближе обычный черный, а это какое-то бледное недоразумение, а не чай.
- Он и раньше не казался мне врагом, - негромко сказал я, - мы просто дрались часто, с самого детства, но… - я не знал, как это лучше объяснить Яо. Для него, наверное, и правда казалось непонятным, почему я живу в одном доме со страной, с которой на протяжении всей истории воевал, - мне всегда казалось, что он мне друг.
- Ты иногда бываешь слишком доверчивым, ару, - мягко сказал Китай и налил себе чая.
- Возможно, - мне хотелось с ним спорить и доказывать, почему именно я могу верить Гилу, на это у меня не было ни сил ни желания, тем более, что раны на моем теле снова начали болеть, а значит, скоро снова придется менять повязки. Неудобно будет, если посреди заседания сквозь мой пиджак начнут проступать пятна крови, не хочу пугать свою семью и радовать Америку.
Мы с Китаем еще какое-то время сидели в кафе и просто общались, вспоминали прошлое (он, наверное, думал, что так сможет меня подбодрить, но от этих разговоров мне стало только хуже, хоть я и не показывал этого), обсуждали перспективы нашего будущего сотрудничества, и не заметили, как быстро пролетело время.
- Проклятье, ару! – Китай вскочил с места, - Мы же на совещание опаздываем, ару!
- Не волнуйся, - спокойно сказал я, тоже вставая из-за стола и расплачиваясь, - без нас не начнут, так что ничего страшного.
***
- Гилберт, признайся честно, ты почему до сих пор у России живешь? – спросил меня Испания, совсем недавно вернувшийся в зал совещаний и теперь сидевший рядом со мной, а я просто наблюдал за всеми остальными странами, мне почему-то стало нравиться, когда вокруг много народу, хотя раньше Великому Мне всегда нравилось быть одному.
- Хочу и живу, тебе-то какое до этого дело? – огрызнулся я.
- Да просто это странно, ты ведь больше не обязан… - осторожно сказал Антонио. Я на него даже не смотрю, слежу за Белоруссией и Украиной, которые о чем-то говорят с Литвой, зал слишком большой, они стоят далеко… но мне приятно просто находиться с ними в одной комнате.
- А я вот могу понять малыша Гила, - к нам подошел Франция и, сев на стол, ласково на нас посмотрел, - Брагинский такой большой и сильный, хотя, я уверен, он может быть очень нежным…
- Замолчи! – я едва не сорвался на крик, Украина взволнованно на меня посмотрела.
- Да ладно тебе, как будто ты сам так не думаешь, - Франция мне подмигнул и поудобнее устроился на столе. – А, кстати, где он?
- Ушел с Китаем, - равнодушно сказал я, хотя то и дело косился на дверь и поглядывал на часы. Скоро продолжиться наше совещание, а их до сих пор нет.
- И не ревнуешь? – с любопытством спросил Франциск.
- Заткнись, - угрожающе сказал я другу и предупреждающе на него посмотрел.
- Ох, Гил, ты такая душка, когда злишься, - Франция ничуть не смутился.
- Да ладно, отстань ты от него, - миролюбиво сказал Испания, - ты лучше скажи, как там дома у России, все очень плохо?
- Все отлично, - коротко ответил я. Если он надеялся, что я сейчас во всех подробностях начну описывать проблемы России, то он сильно заблуждается. Раз Брагинский решил перед всеми выглядеть сильным и непоколебимым, то я точно не буду портить его образ в глазах других стран.
- Никогда бы не подумал, что ты такой верный, - с нежностью в голосе пропел Франциск, - Ай, не буянь, Гил! – улыбнулся он, когда я запустил в него папку с документами.
- А ты не неси всякой ерунды, - прорычал я и покосился на дверь.
- Что себе позволяют эти проклятые коммунисты?! – недовольно и чересчур громко сказал Америка, - мы уже три минуты назад должны были начать, а они все еще не пришли!
- Спокойно, Америка, - попытался угомонить его Англия.
- Интересно, с чего это они задерживаются? – лукаво спросил Франция и посмотрел на меня, словно ждал, что я вскочу с места или начну на него кричать, но я на его провокации не поддавался.
- Франция, - прикрикнул на Франца Германия, - официально совещание уже началось, будь добр, слезь со стола, - строго почти приказал Людвиг, Франц посмотрел на него и довольно улыбнулся.
- А ты заставь меня, - он послал ему воздушный поцелуй, и Вест так и замер на месте. Я усмехнулся, наверное, к таким ситуациям он на своих тренировках не готовился.
- Ладно, не пугай мне брата, слезай, - сказал я и грубо дернул Францию за руку, чуть не рассчитал силу, и Франциск едва устоял на ногах.
- Прошу прощения за опоздание, ару! – с поклоном сказал Китай. Ого, он даже испуганно побледнел. Неужели он настолько боится европейцев?
- Да ладно, мы же и не опоздали совсем, да? – улыбаясь, спросил Россия, спокойно проходя в зал совещаний. Америка уже собирался ему возразить, но тут Вест пришел в себя.
- Отлично, продолжим наше совещание.
***
- Эти совещания так утомляют, - я вышел из машины и потянулся, когда мы приехали домой после затянувшегося собрания, на улице уже была глубокая ночь.
- Да, но тебе-то не обязательно там присутствовать, так что в следующий раз можешь не ездить, да? – улыбнулся Брагинский.
- Да? А кто тебя успокаивать будет, когда ты снова сходить с ума начнешь? – язвительно сказал я, плотнее завязывая шарф, подаренный Украиной, и надевая кожаные перчатки. Конец осени, как-никак.
- Мне казалось, что я всегда веду себя нормально, нет? – чуть удивленно спросил Россия, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух. Он, как всегда, в своем репертуаре: даже не застегнул свое черное пальто.
- Мне не хочется идти домой, - сказал он, глядя на наш дом, освещенный бледным светом луны и фонарей. – Может, прогуляемся по ночной Москве? Я уже столько лет не гулял так.
- Еще чего, опять ты меня куда-то потянешь посреди ночи, а я отдохнуть хочу! – возмутился я, поднимая ворот пальто, и недовольно посмотрел на Россию.
- Да? Ну, тогда ты иди в дом, а я прогуляюсь, хорошо? – он мне улыбнулся.
- Отлично, - не вполне уверенно сказал я, не зная, стоит ли отпускать его одного, - я дверь запирать не буду.
- Хорошо, доброй ночи, - улыбнулся Россия и пошел по темной улице прочь от нашего дома. Я неуверенно смотрел ему вслед. Ах, черт, да что я за него переживаю? Он - самостоятельная страна, не пропадет без меня!
***
Я проснулась от холода и резко открыла глаза. Из окна машины было видно ночное небо и часть дома братика. Интересно, как давно мы приехали? Я удобнее села на заднем сидение. Судя по всему, братик и Калининград даже не заметили меня в своей машине. Вот и хорошо. Я все же вернулась домой, мне не нравится, совсем не нравится жить без братика и видеть его только на совещаниях, да еще и мой глупый босс постоянно пытается свести меня с Альфредом. Вот только у него это ни за что не получится, ведь я люблю только моего братика, да и сам Альфред боится ко мне подходить после нашего последнего «свидания», когда я набросилась на него и попыталась выцарапать ему глаза.
Я вышла из машины и осмотрелась. Наш дом было не узнать, до такой степени он был отремонтирован, что поначалу мне показалось, что это вообще другое здание. Я направилась к входной двери по плохо освещенной дорожке, проходящей мимо негустого сада из стройных деревьев, с которых уже опала почти вся листва и теперь золотистым ковром усеивала всю землю.
Я поднялась по каменному крыльцу и осторожно толкнула металлическую дверь. Она легко открылась, и я вошла в просторную прихожую. Я прикрыла за собой дверь и замерла на месте, ожидая, когда зрение привыкнет к темноте, и не решалась включать свет. Почему-то мне хотелось вести себя осторожно в этом доме. К тому же, если я буду шуметь, то могу разбудить братика. Интересно, его спальня там же, где и раньше? Если да, то я смогу тихонько прокрасться к нему и незаметно поженить нас.
Я осмотрелась. Прихожая была совсем не такой, какой я ее запомнила, и коридоры расположены иначе, от этого мне стало не по себе, но я все же направилась по новой деревянной лестнице на второй этаж, осторожно касаясь рукой холодной стены.
На втором этаже из-за огромных окон было гораздо светлее, и я по памяти направилась в комнату братика. Дойдя до конца коридора, я осторожно попыталась открыть дверь, хотя была готова к тому, что она, как всегда, окажется запертой. К моему облегчению дверь легко открылась, и я тихонько проникла в комнату.
- Братик? – тихо спросила я, но только сейчас поняла, что в этой комнате никого нет, да и быть не может, потому что она больше не была спальней. Я осмотрела небольшую комнату, больше похожую на аккуратную кладовую, заставленную стеллажами, на которых лежали старые и самые разнообразные вещи, которые остались в доме после распада союза, я заметила небольшой бюст Ленина, старые лыжи, несколько фотоальбомов, кучу старой посуды и одежды, коробку с елочными игрушками, небольшой красный телефон, фотографии спортсменов в аккуратных рамках, сломанный макет спутника… а на задней стене висел выцветший и местами прожженный советский алый флаг.
Ванечка, неужели ты собрал все эти вещи из тех завалов, которые остались здесь после распада?
Мне было тяжело находиться в этой комнате, и я осторожно из нее вышла и закрыла за собой дверь. Если не здесь, то где теперь спит мой братик? Я сама не заметила, как пошла в другой конец коридора, в ту комнату, в которой раньше спал братик, пока он не отдал ее Гилберту.
И в эту комнату я тоже смогла пройти без труда, даже странно, но так даже лучше. Как только я зашла, то сразу поняла, что выбрала правильную комнату, потому что услышала тихое спокойное дыхание и сразу поняла, что это Калининград. Проклятье, а где же братик?
Я села на краешек постели, которая стояла возле окна прямо возле новенькой батареи и посмотрела на Гилберта. Он спал лежа на животе, уткнувшись лицом в подушку. Я даже удивилась, как он может дышать. Я сильно ткнула его в бок, он дернулся и подскочил в постели.
- Что за… - он сонно на меня уставился.
- Где братик? – тихо спросила я его.
- Брагинский? Он… черт, а ты что здесь делаешь?! – кажется, он только что осознал, что я пришла.
- Хочу вернуться. Я сбежала от босса и приехала к вам, - объяснила я, пристально глядя на него. Мне не хватает братика, но по Гилберту я тоже соскучилась.
- А разве так можно? – удивился Калиниград, - вечно вы своих боссов не слушаетесь…
- Так где братик, его нет в его комнате… да и комнаты его больше нет там, - перебила я его.
- Конечно, он себе комнату обустроил рядом с кабинетом, - пояснил Гил, я уже хотела отправится туда, но он взял меня за руку, - только он скорее всего еще не вернулся, он после совещания решил прогуляться.
- Ясно, - я спокойно села на кровать.
- Мне не хватает его… всех вас, - тихо сказала я, глядя на бледное лицо Гилберта, он мне улыбнулся.
- Нам тоже вас не хватает.
Я вздохнула и легла рядом с ним, положила голову ему на колени.
- Я подожду братика тут, - спокойно сказала я, уставившись в темную стену.
- Прямо так? – усмехнулся Гилберт.
- Да.

0

18

Часть 17. Шрамы истории

Я глубоко вдохнул свежий ночной воздух, он еще совсем теплый, но я могу ощутить в нем едва заметный запах приближающейся зимы. Я иду по дорогим моему сердцу московским улочкам, ноги сами несут меня, и я ни на что не отвлекался во время мой небольшой прогулки, разве что на бой курантов.
Глаза уже резало от боли, тело казалось тяжелым от усталости, но мне все равно не хотелось возвращаться домой. Прошло столько времени, но мне все равно трудно там находиться, жить там, понимая, что это только мой дом и в него уже не вернется моя семья. Я специально изменил всю планировку внутри, сменил комнату, убрал в отдельную комнату все, что могло бы напомнить мне о союзе… но вот только мне необязательно видеть что-то из моего прошлого, чтобы вспоминать его.
Я еще долго бродил по московским улочкам, а когда пришел домой, небо уже окрасилось в теплые желтые и красные тона, первые солнечные лучи больно били по глазам. Я неспешно пересек двор и поднялся на крыльцо, но не спешил войти в дом. И кого я обманываю? Как будто что-то изменится, если я лишние пять минут буду стоять на крыльце. Я устало открываю дверь и прохожу в светлую прихожую, вешаю пальто на вешалку.
Даже отсюда я могу ощутить приятный запах свежего кофе и слышу, как скворчит на раскаленной сковородке жареная колбаса, я даже рад, что Гил уже готовит завтрак. Я невольно улыбнулся.
- Доброе утро, Гил, - негромко здороваюсь я, проходя на кухню. Но я так и замер в дверях, пораженно уставившись на Белоруссию, которая готовила яичницу. Гил сидел за кухонным столом, волосы мокрые, взъерошенные, через шею перекинуто чуть влажное полотенце, одет в одни только брюки, улыбается мне и пьет кофе.
- Ты всю ночь гулял? – усмехнулся Гилберт, - а к нам тут гости пожаловали...
- Братик, братик, братик, - Наташа подбежала ко мне и крепко обняла, прижавшись личиком к моей груди. Я неуверенно улыбнулся и обнял ее, боясь, что сейчас она исчезнет и окажется, что я просто замечтался о жизни в союзе и она мне просто привиделась из-за усталости.
- Эй, женщина, пригорит же, не оставляй так еду! – прикрикнул на нее Гил и подбежал к сковородке, выключил плиту.
- Садись, Брагинский, мы тебя только и ждали, - сказал Калининград, ставя на стол сковородку. Я покосился на Наташу, Гил сначала посмотрел на меня непонимающе, а потом махнул рукой и полез в шкафчик за тарелками. Честно признаться, мы с ним не особо любили мыть посуду, поэтому часто ели прямо из сковородки, но Наташе лучше об этом не знать, не думаю, что она одобрит нашу с Гилом холостятцкую жизнь.
- Наташ, давай позавтракаем, а потом будем обниматься, - негромко сказал я, счастливо глядя на сестру и осторожно поглаживая ее по волосам.
- Я тебя не отпущу, - чуть приглушенно ответила Белоруссия, я только улыбнулся, - можешь меня за руку держать, да? Я все равно никуда не денусь.
- А потом ты на мне поженишься? – серьезно спросила она. Моя улыбка стала не такой счастливой.
- Нет, я не могу, ты же моя сестра, - постарался объяснить я.
- Тише, Натали, он шутит, - улыбаясь, сказал Гил, я испуганно на него посмотрел, а он только мне подмигнул, - садитесь завтракать, хватит обниматься.
***
Я уже давно не видел, чтобы Брагинский так искренне и счастливо улыбался. Пожалуй, с тех пор, как союз распался как раз и не видел. Мы завтракали вместе, Россия, рассказывал Белоруссии о том, как мы тут живем без них, конечно, приукрашивая все до безобразия, не хотел, чтобы сестра переживала, а я просто ел и поддакивал. Белоруссия постепенно пришла в себя и просто сидела за столом, пила кофе и внимательно слушала Брагинского. Я улыбнулся. Даже странно, всего одна страна, а атмосфера в доме так резко поменялась в лучшую сторону. А если бы здесь были все…
Я покосился на Россию, улыбнулся и поднялся из-за стола.
- Ааа? Гил, ты куда? – спросил меня Россия.
- Да так, скоро вернусь, общайся пока с сестрой, вы же столько не виделись.
Россия насторожился, посмотрел на Белоруссию и, убедившись, что она не собирается «жениться», кивнул мне. Ха, как будто Великому Мне нужно его разрешение!
Я вышел из кухни и направился в гостиную, подошел к телефону.
Ну, если Наташа смогла прийти к нам в дом, почему бы и остальным к нам не зайти?
***
- Братик, ты выглядишь уставшим, может тебе пойти поспать, - заботливо предложила Наташа, я чуть недоверчиво на нее посмотрел. А, хотя, почему нет. Вот только…
- А ты к нам надолго пришла? – осторожно спросил я, глупо бы было ложиться спать, если она должна скоро уйти, я хочу еще с ней побыть, когда ее еще босс отпустит ко мне.
- Да, - тихо сказала она и попыталась мне улыбнуться. Она редко улыбалась, поэтому мне было приятно это видеть, и на душе стало спокойнее.
- Братик? – тихо спросила Наташа.
- Хмм?
- А… можно я тоже с тобой спать лягу? – осторожно спросила Белоруссия. Я задумался всего на секунду, прежде чем согласиться. А почему нет? Она сейчас спокойная, да и… теперь, когда мы все живем отдельно я ценю любую возможность побыть с семьей.
Наташа от удивления замерла на месте, а потом обняла меня крепко-крепко и начала тихо благодарить, я лишь приобнял ее.
- У меня спальня теперь на третьем этаже, - сказал я, выходя из кухни. А я и вправду очень устал, а глаза так и слипались, пока мы завтракали, я как-то не замечал этого, а сейчас вся усталость навалилась на меня разом.
- Ты тут все поменял, я, когда пришла, даже не сразу узнала дом, - тихонько сказала Белоруссия и взяла меня за руку, я не возражал. Мы вместе направились на третий этаж и прошли по коридору. – А почему в доме так мало мебели?
- А зачем она нам, пара кресел да диван, что нам еще нужно? – усмехнулся я и открыл дверь своей спальни, пропустил вперед Наташу и только затем зашел сам.
- Я рада, что с тобой все в порядке, - тихо сказала Беларусь, - А ты прямо в пиджаке спать будешь?
- Ааа? Да, - я ей улыбнулся и присел на кровать. Не могу же я при ней раздеться, тем более, что мои раны после распада иногда, хоть уже и редко, но кровоточат, а такое мое физическое состояние противоречит моим рассказам о том, что я себя хорошо чувствую после распада.
Наташа подошла ко мне почти в плотную и нежно провела пальцами по моим волосам, убирая прядь с моего лба… смотрела на меня пристально, а затем осторожно поцеловала меня в щеку, попыталась сесть ко мне на колени, но я осторожно усадил ее рядом на кровать, а сам лег, глаза так и слипались. Я ей улыбнулся. Наташа склонила голову на бок, смотрела на меня не мигая, а затем легла рядом со мной, я аккуратно ее обнял, позволил ей крепко прижаться к себе, даже не стал возражать, когда ее ручки скользнули под мой пиджак и она крепко вцепилась в мою рубашку. Я лишь надеялся, что она не почувствует сквозь ткань одежды бинты на моем теле.
- Сладких снов, братик.
***
Я подбежал к входной двери и резко ее открыл.
- Привет Гилберт, - улыбнулся мне с порога Литва и протянул руку, я быстро пожал ее.
- Привет, давай, проходи в дом, Эстония, Латвия, приветствую! – улыбаясь, сказал я прибалтам, пропуская их в дом.
- С чего это ты вдруг решил нас собрать? – подозрительно спросил Латвия, осматриваясь в отремонтированной прихожей.
- Я же все по телефону объяснил, чем ты слушал? – недовольно рыкнул на него я.
- Разъяснил? Да ты нам приказал приехать!
- Ой, да это мелочи, - отмахнулся я от него, выглядывая на улицу, надеюсь, Оля сможет ускользнуть от своего босса.
- А интересно вы все тут сделали, - заметил Эстония, заглядывая в переделанные комнаты.
- Ну, товарищи, - я усмехнулся, но не мог обратиться к ним иначе, - готовы к празднику?
- К какому? – удивленно спросил Литва.
- Ну, допустим с окончанием ремонта, чем не повод?! - улыбнулся я.
- А Россия вообще в курсе, что ты устраиваешь? – насторожился Литва, но он все же первый снял свое пальто и повесил его на вешалку. Отлично.
- Пока нет, он спит наверху с Наташей, - я удивленно посмотрел на побледневшие и напуганные лица прибалтов, не сразу понял, чем вызвана такая реакция. – Ай, да расслабьтесь, она сегодня на удивление тихая.
- Тихая?! Да как ты вообще мог пустить ее в спальню России, ты же знаешь, это ничем хорошим не кончится! – начал отчитывать меня Литва, а Эстония согласно закивал. Я улыбнулся. Рад, что они смогли приехать.
- Гииил! – раздался веселый голос Украины с улицы, я почти бегом вышел ей навстречу, даже забыв накинуть пальто (о чем почти сразу же пожалел).
- Привет! – я обнял ее, ощутил приятный запах парного молока и свежей выпечки, исходящий от ее мягкой кожи, почувствовал, как она ко мне прижимается и целует в щеку, - теперь все в сборе, так что давай быстрее в дом, – предложил я, чувствуя сквозь пиджак холодные порывы ветра.
- А я вам тут сала привезла, - на ходу сказала Оля, показывая на пакет, который она держала в руках.
- Ну что ж, теперь нужно все приготовить, - сказал я, когда мы вошли в дом и потер руки.
- Только мы особо ничего купить не сможем, знаешь ли, у нас после распада сплошные проблемы… - осторожно и неуверенно сказал Латвия, а затем внезапно быстро добавил, - Не все же, как Россия после распада могут улыбаться и общаться со странами как ни в чем не бывало, у нас… Ай! За что?! – обиженно пискнул Латвия, после того как я больно ударил его по затылку.
- Следи за языком, - предупредил я его, хотя… Для них Брагинский ведь таким и был, после распада они видели его только на собраниях и не знали, как все было для России на самом деле… Ах, не будем думать о грустном! – Я, пока вас ждал уже сбегал в магазин, так что все на кухню, - весело скомандовал я.
***
Я проснулся от тихой музыки, которая доносилась сквозь пол. Ну вот, а мне так хорошо спалось, и зачем Гил так музыку громко включил?!
- Братик, - тихо сказала Белоруссия. Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, с таким безумным выражением лица она на меня смотрела, лежа рядом со мной. Таак, главное не делать резких движений… - Давай… давай…поженимся, поженимся, поженимся!
- Нееет! – я резко вскочил с кровати и, не удержавшись на ногах, упал на пол, резко перекатился. И как раз вовремя! Беларусь, словно хищный зверь, мягко приземлилась на то самое место, где я лежал всего секунду назад. Ну и чего меня черт дернул, разрешить ей поспать со мной?! Я, конечно, по ней соскучился, но жениться не хочууу!
Я поднялся с пола и выбежал из спальни так быстро, как только мог.
- Гииииил, помогиии! – кричал я на ходу, уже слыша пугающие «поженимся, поженимся» прямо за моей спиной. Я бегом слетел по лестнице на второй, а затем и на первый этаж и тут откуда-то сбоку на Наташу налетел Гил… стоп… это не Гил, а Торис. Я тяжело дышал, смотрел как Литва пытается удержать рвущуюся на свободу Наташу.
- Гил, не стой на месте, помогай, я ее один не удержу! – крикнул Литва и из гостиной к нему выбежал Гилберт и с довольным боевым кличем, бросился помогать Торису скрутить Белоруссию. Из гостиной шумела веселая музыка, а из кухни я почувствовал приятный запах жареных овощей и мяса… неуверенно обернулся.
- Крепко держите, а то мы можем помочь, - сказал Эстония, который только что вышел из столовой, - Привет, Россия, хорошо спалось? – любезно спросил он у меня.
- Я тут с трудом тарелки смог найти… - из коридора к нам вышел Латвия, в руках он нес целую гору посуды, - ааа, здравствуй, Россия, - он мне улыбнулся, - ты зачем всю посуду в кладовую убрал, я ее несколько часов найти не мог. А на кухне у вас только чашки да сковородки.
- Иди уже сюда, а то мне салаты некуда выкладывать! – раздался из кухни звонкий, но требовательный голос Украины.
- Уже иду, Оль! – крикнул ей Латвия и побежал на кухню, Эстония догнал его и взял половину посуды…
- Ну вот, Наташенька, успокаивайся, все хорошо, - нежно приговаривал Литва.
- Дыши глубоко, полоумная, - так же нежно сказал Гилберт.
Я удивленно осматривался по сторонам, почувствовал, как предательски задрожали руки, горло сжалось острой болью, а перед глазами все начало заметно плыть из-за едва сдерживаемых слез. Если бы не наша новая обстановка в доме, то я бы поверил, что распад был просто моим ночным кошмаром, да и так…Я снова дома.
Я осторожно прижал ладонь к глазам, пытаясь сдержать слезы счастья, хотя уже чувствовал, как они потекли по щекам, и не мог сдержать улыбки.
- Эй-эй, Брагинский, ты чего?! – усмехнулся Гилберт, встревоженно глядя на меня. Они с Литвой уже успокоили Наташу, и Калининград подошел ко мне ближе.
- Все хорошо, - сказал я, убирая руку от лица и улыбаясь им всем, - чем мне помочь?
- Пойдем, Наташ, надо стулья в столовую принести, - заботливо сказал Литва и взял Белоруссию за руку, повел ее за собой на кухню.
Гилберт мне задорно улыбнулся и провел ладонью по моему лицу, вытирая слезы, а я неотрывно смотрел на него, и даже не мог выразить словами, как я ему благодарен.
- Брагинский, - почти мягко сказал Гилберт, - а у нас в доме на всех стульев не хватает, ты случайно нигде старые стулья не складывал? – он все еще касался моего лица и по-прежнему улыбался, а я вслушивался в веселые голоса, доносящиеся с кухни, и в радостную мелодию, льющуюся из радиоприемника.
- В моей старой комнате должны быть, - тихо сказал я.
- Тогда вперед, - скомандовал Гилберт и отошел от меня, - Эй, Литва, мы сейчас еще стульев принесем, а вы там пока салаты в столовую принесите!
- Хорошо! – крикнул ему Торис.
Мы с Гилом поднялись на второй этаж, и пошли к моей бывшей спальне.
- Спасибо… - искренне сказал я, хотя этого было мало, чтобы выразить мои чувства.
- Ты такой сентиментальный, - задорно улыбнулся мне Гилберт, открывая дверь комнаты.
Мы прошли в комнату, в дальнем углу были поставлены друг на друга наши старые советские стулья. Он уже собирался взять сразу несколько стульев, но я подошел и крепко обнял его сзади и прижался лицом к его шее.
- Э… эй, Брагинский, да хватит уже, - нервно сказал Гилберт и слегка дернулся, пытаясь высвободиться.
- Спасибо, что привел всех их в наш дом, - с благодарностью сказал, почувствовал, как он вздрогнул и перестал вырываться, расслабился в моих руках.
- Простого «спасибо» было достаточно, - спокойно сказал он, - пойдем, они же ждут нас.
***
Это был настоящий праздник. Такой, каким он и должен был быть: с песнями, танцами, салатами, пьяным Латвией и веселым Литвой, который пытался подмазаться к Белоруссии, со звоном бокалов, а потом и бьющейся посуды, со сломанной техникой (наш холодильник пал жертвой храбрых, когда в него решил залезть Эстония)… Все было так, как и должно было быть, и мы с Брагинским были счастливы, что являлись частью всего этого торжества.
И совсем не хотелось думать о том, что на следующее утро всем странам придется разойтись по своим домам. Кого это волнует, если сейчас мы все вместе и наш дом всегда будет и их домом. И да, они все клятвенно обещали Брагинскому чаще заходить в гости, он был такой счастливый, когда они ему это говорили, что даже не пытался снять с себя Наташу, которая крепко повисла у него на спине. И, как всегда, до спален под конец веселья никто не смог добраться, как были, так и уснули в гостиной, кто где. Но главное – все вместе.
Я проснулся на полу в гостиной, рядом со мной тихо сопел Латвия, на диване мирно спала Украина, рядышком в кресле, свернувшись калачиком, спала Белоруссия. Я сел и осмотрелся, увидел Эстонию под батарей, на которой спал Барсик, и Литву, который спал, привалившись спиной к креслу Наташи. Я улыбнулся и осторожно поднялся на ноги, приятно просыпаться среди них, вот только… а где же Россия?
Я вышел в коридор и прислушался, среди тишины, которую нарушала только программа новостей, которую передавали по радио, доносившегося с кухни, я услышал едва заметный шум воды в ванной. Надеюсь, с ним все в порядке, он же так был рад вчера…
Я легко взбежал по лестнице на второй этаж, на ходу пытаясь застегнуть рубашку, но оказалось, что я когда-то успел оторвать с нее пару пуговиц, и я оставил рубашку расстегнутой.
- Эй, Брагинский… - негромко позвал я сквозь запертую дверь и постучал. Сквозь окна в коридор заглядывали первые робкие солнечные лучи, я видел бледное светлое небо за окном, и на душе стало немного теплее.
- Россия, как ты там? – спросил я, все еще не решаясь открыть дверь. Он вчера так эмоционально отреагировал на приезд всех стран, надеюсь, он понимает, что они все равно здесь сегодня только в гостях, мне бы не хотелось, чтобы пробудилась темная сторона России, и попытался удержать всех силой. Не думаю, что смогу с ним справиться сейчас.
Дверь тихонько отворилась, и я почувствовал приятное тепло, которое распространилось по ванной из-за горячей воды. Брагинский посмотрел на меня и улыбнулся. На нем были только брюки, кажется, я в первый раз вижу его без такого привычного шарфика.
- Доброе утро, - негромко сказал Россия. Я удивленно смотрел на его полуобнаженное тело и на кучу бинтов, лежащих на полу возле раковины.
- Если тебе пора менять бинты, мог бы и меня попросить, ты сам не сможешь же перевязать как надо, - серьезно сказал я, невольно вспоминая, сколько раз мне приходилось менять его повязки каждый раз, когда раны после распада снова открывались.
- Ааа? Спасибо, но, думаю, мне они больше не нужны, - сказал Россия и улыбнулся мне.
- Да? – с сомнением спросил я, - дай-ка проверю, - деловито сказал я, проходя к нему в ванную и осматривая его. Хмм, и правда, на теле видны те самые шрамы, которые мне приходилось постоянно обрабатывать, но они выглядят как обычные бледно-красные шрамы, а совсем не так как раньше, когда мне казалась, что в любую минуты все раны откроются. Я осторожно провел пальцем по неровному извивающемуся шраму вдоль его спины, на его фоне остальные старые шрамы казались не такими заметными.
- Мне раньше было плохо… когда все мы только разошлись, но теперь, - тихо задумчиво сказал Россия и улыбнулся, - но теперь я пережил распад, и он стал частью моей истории.
Я задумчиво хмыкнул, и провел рукой вдоль по новым шрамам России, каждый из них оставил ему страны, расторгнувшие союз с ним, поэтому линии неровные, извилистые, словно границы их территорий.
Я оборвал прикосновение, внезапно поняв, что вот уже несколько минут поглаживаю Брагинского, а он просто стоял и улыбался мне. Я смущенно откашлялся.
- Давай, одевайся, и пойдем вниз, нужно убрать тот бардак, который мы устроили. Можно разбудить прибалтов, а девчонок в спальню отнести, - распорядился я и вышел из ванной.
И все же… Великий Я и вправду рад, что с Россией все в порядке. Я ни секунды не жалею, что решил остаться с ним.
- Я думаю, в будущем мы всегда сможем быть вместе, - сказал Россия, набрасывая рубашку себе на плечи и заматывая свой шарф, - Для меня вы все – моя семья.
Я улыбнулся.

0


Вы здесь » Комитет гражданских безобразий » Сборная солянка » Prussia-Russia, разница...~ СССР, Германия/фем!Италия, R, макси